Взгляд из прошлого

Каникулы Октавии продлились еще на некоторое время. Открытый перелом, не переносимость зелий для сращивания костей и гипс. «Везучий» ребенок.

***

Гермиона сидела в кабинете. Как же она устала за этот длинный день. Всё же понедельник выдался весьма ужасным. Ни Малфоя. Что в принципе делает день лучше. Ни отчета. Который должен написать Малфой. А отчет важен. Как говорит отец Гермионы: «Если гора не идёт к Магамеду, то Магамед идёт к горе». О чем ты думаешь? Ты хочешь заявиться к Малфою домой? Ну Гермиона, ты превзошла саму себя. Гермиона шла медленно. Торопиться было некуда. Рон как всегда задержится на работе, а смысл спешить навестить Малфоя? Вышагивая по набережной, Гермиона наслаждалась безмятежностью озера. Фонари стояли почти через каждые пять метров. Между ними железно-деревянные скамейки. Вот она! Двенадцатая скамейка от начала набережной. Гермионе казалось, что именно оттуда открывался прекраснейший вид. Над озером расстилалась дымка, холодный воздух обжигал кожу, фонарный свет немного пригревал. В голове бродили разные мысли «И что ты скажешь?», «Что если там его отец, хотя это не Малфой-Менор». Нет адрес был иным. Таким обычным, как у всех нормальных людей. Как же Гермионе хотелось остаться на этой набережной. Так тихо. Так спокойно. Так красиво. Но оранжевый свет от фонарей сменился светом из окон жилых домов. Лишь изредка попадались фонари. Вот он! Кажется это он. Большой дом, размером с башню Хогвартса. Кирпичный и красивый. А он и в правду был красив и огромен. Четыре этажа возвышались над удивленной Гермионой. Не смелый шаг вперед. Боишься? Да, Гермиона боялась. Чего? Сама не знает. Ещё шаг. Рука тянется к двери. Слабый удар костяшками пальцев. Ещё раз, и ещё. Деревянная дверь казалась очень тяжелой. В окнах горел свет. Железная ручка так и просила дернуть и распахнуть дверь. Тупо уставившись в темно-коричневое дерево, Гермиона обдумывала слова, что выскажет Малфою. Из-за его дочери, её придется работать не покладая рук, а он ещё и на работу не явился. Темнота исчезла. А перед глазами свет и лицо Драко. Он удивлен. Приподняв бровь, он посмотрел на Гермиону сверху вниз и обратно, как бы оценивая. Вторая бровь тоже поднялась, — И что тебе нужно? — а в голосе как всегда холод. — Мне нич…- запнулась, как это ничего? — Мне нужен отчет. — Гермиона задрала подбородок вверх. Драко тяжело вздохнул, — Заходи. Что? То есть, что? Он предложил войти? Сам Драко Малфой предложил войти ей. Ладно Гермиона, хватит сарказма. Но всё же, что? Её глаза опустились, Гермиона настороженно смотрела под ноги. Путь с улицы через порог казался очень длинным. А потом все как в тумане. Высокие потолки. Бордовые стены и стильные люстры. Гермиона никогда такого не видела. Как все может так прекрасно сочетаться? Малфой махнул головой, как бы зовя её за собой и развернулся. Несмело последовав за ним, Гермиона осмелилась заговорить: — Почему тебя вообще не было на работе? — А что, волнуешься? Драко обернулся и увидев серьезное лицо женщины, исправился: - Твоя дочь сломала Октавии ногу. — Правда? — Глупый вопрос, потому что Малфой вновь обернулся и усмехнулся. — То есть мне жаль, — добавила Гермиона. На это Драко никак не отреагировал. Коридор был широким, но коротким. Едва ли Гермиона закончила говорить, перед её глазами открылся завораживающий вид. Потолок стал ещё выше, а окна ещё больше. Посреди комнаты стоял диван, а на нем сидела Октавия. Радом два кресла. Перед ними камин. В стене был проход, а там лестница. — Жди здесь. — Недовольно, принужденно. Драко направился к ещё одному проходу, что вел, кажется, на кухню. Девочка обернулась, опустила взгляд, осмысливая. Через доли секунд на лице появилась улыбка. — Здравствуйте. — Здравствуй. Я хочу извинится за Розу, — Гермиона поджала губы. — Зато, плюс несколько недель каникул. — Немного помедлив, добавила. - Чего вы там стоите? Садитесь. Это была не та девочка, что дралась и задирала её дочь. Это была милая и дружелюбная Октавия Малфой. Драко следовало бы поучиться у своей дочери. Гермиона прошла в комнату, в проходе, куда ушел Малфой, она успела заметить очень необычную кухню. На манер маглов? Нет конечно! Октавия читала книгу. На правой ноге красовался гипс, уже немного разрисованный. Девочка проводила её взглядом до самого кресла. — Вы работаете с папой? — В голосе звучала дружелюбность и заинтересованность. — Да, — Гермиона села поудобнее. — Сильно болит? — Кивнула на ногу, — Почему бы не растить кости? — У меня аллергия. Врачи все перепробовали. Но либо наступает сильная тошнота и головная боль, либо все чешется. — А твой отец с тобой каждый день сидеть будет? — Лучше бы, да. Отпустите его пожалуйста с работы, — Её холодные серые глаза вдруг стали излучать тепло. Она просила, будто умоляла. — Так значит Слизерин, — Что ответить, Гермиона не нашла. — Да, папа на Слизарине учился, — Гермиона кивнула, — И мама, — Октавия сказала это тише, опустив взгляд. Гермиона смутилась. — А вы где учились? — Гриффиндор, — Гермиону поразила быстрая смена тона девочки. — Мне не нравится Гриффиндор, потому что вы лишком много думаете о других и забываете о себе, — Октавия смотрела прямо в глаза, — Ну так мама говорила. — А кем работает твоя мама? — И почему «говорила»? Кажется в голове начали проскакивать разные мысли. — Она умерла. — Серые глаза опустились, не осмелившись смотреть на Гермиону. - Она изучала магических существ. Гермиону охватил ужас. Она сказала Малфою то, чего не следовало. Она задела его. Вдруг стало не по себе. Гермионе стало жаль детей. Она и представить не могла, что бы делала, если бы лишилась матери в столь юном возрасте. — Мне жаль, — хриплый голос вырвался наружу. Октавия, если и хотела выговориться или заплакать, то она явно сдерживалась прекрасно. Она облизала губы. Слегка улыбнулась. И подняла глаза на гостью. — А вы знали мою маму? Гермиона раздосадованно покачала головой, — Нет. Октавия ещё пару секунд смотрела на Гермиону, затем её взгляд опустился в книжку. — Пойду проверю, как там отчет, — Гермионе не нравилась эта тишина, а сидеть и смотреть на ребёнка, которому ничем не можешь помочь, ей не хотелось. Октавия кивнула, не посмотрев на собеседницу. Зайдя в дверной проход, где не было двери. В этом доме вообще есть ещё двери? Гермиона увидела большую необычную кухню. Мраморный стол, стоявший на платформе. Изумрудные столешницы. Пол в котором можно было заметить отражение. И Малфой, сидящий на высоком стуле, как в барах, писал что-то. Гермиона мысленно подбирала слова. Снова. — Я хотела, — пауза, — извиниться. Драко поднял голову, усталые глаза уставились на Гермиону. — Что? За что? — Я не знала, — зажмурила глаза на доли секунд. — Про твою жену. И я погорячилась, — Она подошла ближе. Закусив губу. Драко понял о чем она. Немного разозлился. — Не много ли извинений за этот вечер, Грейнжер? — усмехнулся он. — От тебя бы хоть одно услышать, Малфой — в мыслях произнесла она. — Ладно, — Коротко и четко. И вновь пауза. А что говорить? Драко вдруг почувствовал себя неудобно. Такое бывало пару раз за всю его жизнь. Мимолетная мысль вырвалась наружу, — Чего ты там стоишь? Сядь Грейнджер, не мозоль глаза. А как ещё он мог это сказать? И Гермиона это понимала. Она присела на один из высоких стульев. Стол оказался холодным, и опереться на него не получилось. Драко сидел и неловкая тишина поглотила его. Он перестал писать и соскочил с места. И зачем ты это сделал? Что теперь собираешься делать? — Чай будешь? — Неожиданно для себя и Грейнджер слова просочились наружу. Она замешкалась. Если бы он видел её удивленный взгляд, рассмеялся бы. Или сказал, что это шутка. Он молчал, Гермиона видела его спину, что слегка движется от дыхания. — Д…Да, можно. Малфой вздохнул с облегчением. Почти незаметно. Обернулся с двумя бокалами в руках. Сел и один из них поставил перед Гермионой. — Спасибо, — Тихо, но четко. Драко вновь принялся писать, опустив голову. И снова эта неприятная тишина, что терзает мозг каждого. Периодически взгляд Гермионы падал на Малфоя, иногда на выход, ещё реже на чай. Она теребила ручки сумки. Нужно что-то сказать. А что ты можешь сказать? Все так же: Ничего. Это ничего её убивало. Её убивало, то что в его стеклянно серых глазах она не видела ничего. Ни ненависти. Ни усмешки. Ни издевки. Он был предельно серьёзен. Спокоен. Измотан. И она не чувствовала ни ненависти, ни отвращения. Ничего. И это её пугало. Гермиона всегда его ненавидела, когда вспоминала школьные годы. Да, возможно, его можно было понять. Но она не хотела понимать. Единственное за что его можно было не ненавидеть, так это за то, что он скрыл личность Гарри. Тогда, в Малфой-Менре. В голову вновь залегли мысли о разговоре. Ты не можешь просто сидеть и смотреть по сторонам. Скажи что-нибудь. Что же? Минут пятнадцать они сидели в полной тишине. — А тебя устраивает, что твой сын дружит с Альбусом? — Решилась сказать. — Меня не устраивает, но, — Он не поднимал взгляда на Гермиону. Драко немного помолчал, а затем на выдохе произнес, — Астория это одобряла. И вновь его жена. Гермиона, ты можешь говорить и затрагивать темы, не касающиеся этого? Гермиона опустила глаза. — Мне жаль, правда. — Хватить меня жалеть. Переживу и без этого. — Выплюнул он, до сих пор не поднимая глаз. — Ты думаешь, у тебя одного всё не очень хорошо в жизни? — И зачем ты это говоришь? Гермиона, ты в своём уме вообще? — Неужели всё пошло не по плану? — Малфой уставился на неё, будто читая мысли, делая вид. В его глазах появился азарт. Но исчез почти сразу. Драко снова вернулся к бумагам. Гермиона уже прокляла этот отчет сотни тысяч раз. — Ну, так что же ты не смогла рассчитать? — продолжил он. Кажется Гермиона научилась смотреть стеклянным взглядом. А он ждал ответа, и она это чувствовала. Если не ответит, проиграет. А ответит, то расскажет свой секрет Малфою. Выбора особо не было. Но почему-то именно в этот момент и именно Малфою ей захотелось поведать свою тайну. Может быть для того что бы слушать его насмешки… а может чтобы проверить, сможет ли он удержать себя от них. Ну а может быть она просто устала держать это в себе. — Ну например воспитывать чужих детей, что нагулял твой муж. — Вроде бы и с издевкой, а вроде бы и серьезно. Видимо Малфой не понял. Поэтому не ответил. — Все, вот твой отчет. Бросил листы бумаги, на которых писал почти час и направился в гостиную. — Идешь? — раздраженно. — Да. По дороге к выходу, Малфой тихо подошел к Октавии, аккуратно вынул из её рук книгу и положил рядом. Она спала. Драко заботливо накрыл её пледом, что лежал радом и направился к выходу. Единственное что сказала Гермиона, было кроткое «спасибо». По дороге домой на душе было легко и спокойно. То ли извинения так подействовали, то ли отчет.