Взгляд из прошлого

— Скорпиус? — Настороженно-строго спросил Драко. — Что? — холодный и безразличный голос раздался эхом в коридоре. Возвращаясь с работы, Драко заметил странное поведение сына. На самом деле голова Драко и так разрывалась от изобилия полученной информации за этот день. И разбираться в переживаниях сына просто нет сил. Но куда деваться? Это его работа. — Что случилось? — настойчивый вопрос, имеющий отголоски раздражения. — А ты как думаешь? — буркнул белокурый парень. — Слушай, — выдох, призывающий к спокойствию, — я ещё не овладел невербальной магией и чтением мыслей. Или может применить легилименцию? — еле уловимый сарказм прозвучал в голосе Драко. Это заинтересовало Октавию. Она оторвалась от игры с Максом и с интересом наблюдала за мужской половиной своей семьи. — Ты говорил, что не хотел даже работать с ней, а теперь? — Скорпиус обиженно выговаривал каждое слово. А Драко почувствовал, как его сердце готово выпрыгнуть из его груди. «Только не это» — пронеслось глубоко в сознании. — Да-да, пап, я всё слышал, — усмехнулся Скорпиус с презрением взглянув на отца. А слышал он именно то, что его отец — Драко Малфой провел ночь со своей напарницей Гермионой Грейнджер. И как это обычно бывает, до конца он не дослушал. И в его голове отложилось лишь одно: её заколка была у них дома, видимо в спальне отца, а значит Драко предал свою жену. — Что ты слышал? — Драко явно терял терпение. — Да. Что ты слышал? Я одна не понимаю, что происходит? — мягкий голос Октавии слегка разрядил обстановку, но не на долго, а до тех пор пока Скорпиус не заговорил. Всем троим в эту непродолжительную паузу, казалось, что коридор их дома такой длинный, что в нем может поместиться сотня человек. — О-о-о, — Протянул парень, — Ты правда хочешь узнать? — саркастично спросил он у сестры. Та лишь робко кивнула и обиженно взглянула на Скорпиуса, — Он переспал с Гермионой. — Выплюнул он, вот так, в лицо всем присутствующим. Драко виновато опустил глаза. Где-то в глубине души он надеялся, что его сына заботит не это, но тщетно. Зато глаза Октавии вспыхнули ярче звезд. — Правда? — воскликнула она и выдержав паузу, продолжила, — Это так здорово! — Ничего подобного! — выкрикнул Скорпиус. — Да? И почему же это? — не успокаивалась Окравия. — Знаешь, они женятся, а потом у них родиться малыш, а нас они отправят куда подальше, чтоб мы им не мешались, а потом и вовсе забудут о нас… — Он хотел было сказать ещё что-то, но строгий возглас отца остановил его. — Так! — Крикнул Драко, — Никто ни на ком жениться не собирается — это во-первых. Во-вторых: это ошибка, ясно? Грейнджер — это плохо. А в-третьих: вы действительно думаете, что я бы так с вами поступил? — Да, не важно на ком, ты предал маму! — Начал кричать Скорпиус, но его снова перебили. — А что, теперь папина жизнь кончена? Разве у него нет права на личную жизнь? — выкрикнула Октавия. И параллельно с ней, выкрикнул Драко, наверно от безысходности: — Я любил вашу мать! — И уже тише, — Я любил Асторию. — А что теперь, уже не любишь? — Не унимался парень. Его глаза были наполнены гневом и печалью. Казалось, он собирается с мыслями, его глаза смотрели в упор на Драко в них уже скопились слезы, и тут он выкрикнул: — Лучше бы ты умер, а не она. Бах! И что-то внутри Драко Малфоя разилось, погибло. То что он берег для них — для своих детей. Так тщательно оберегал и сохранял. — Скорпиус! — возмущенно, осуждающе и гневно. Октавия готова была разодрать брата на куски. А Драко лишь стоял и осознавал всю боль в его грудной клетке. Словно кто-то взял огромную кувалду и ударил его несколько раз подряд. Скорпиус резко развернулся и убежал к себе в комнату. — Пап, — аккуратно, нежно, боясь вспугнуть, шепотом проговорила Октавия. И легонько прикоснулась к локтю Драко. — Пап, он не хотел. — Иди спать, — холодно и строго. Любой другой уже бы развернулся и покорно пошел спать, не проронив ни слова, но только не та темноволосая девочка с серыми глазами. — Я люблю тебя, пап. И он любит. И ты это знаешь, не будь как маленький, — легкая улыбка и нежный поцелуй в щеку. И лишь это спасает Драко от бутылки коньяка на вечер. Но ведь есть ещё и утро. Холодное и безмолвное.

***

Естественно Драко напился. Естественно он пришел в Министерство пьяным. Естественно, чтоб позлить Гермиону. Возможно, неосознанно… — Где ты ходишь? Уже десять часов! — выкрикнула Гермиона войдя в кабинет. Вернувшись с кофе в руках, она узрела обычную картину: на диване как ни в чем не бывало сидел Малфой. С самого утра она была зла на весь мир, на Хогвартс, на Макгонаглл, на всех своих коллег, на друзей. На себя в конце концов! Потому что Миневра Макгонагл просит её вернуть деньги за старую «священную вазу Света» или же купить новую. Ведь безопасность учеников под угрозой. Потому что Гарри и Джинни не могут одолжить ей ни галлеона. Ведь Рон уже брал у них большую сумму и сейчас у них весьма трудные времена, ведь все сбережения своего отца он пустил на восстановление магического Лондона после войны. Потому что её коллеги надсмехаются над ней, ведь она впервые во всей истории работы в Министерстве не может раскрыть преступление. Потому что чертов Малфой всё знает, ведь она — Гермиона просто дура. Хотя она не имеет права злиться на Макгонагл, ведь это не её вина. И уж тем более на друзей, ведь те не обязаны выручать её постоянно. А коллеги… Ей стоит привыкнуть. Она просто сама во всём виновата. И теперь ещё этот Малфой. Всегда такой спокойный и важный. Всегда такой неуязвимый и холодный. Почти всегда… Но теперь ей постоянно хочется кричать на него, чтобы у Малфоя из ушей пошла кровь, чтобы он потерял сознание. А виновато в этом треклятое «Почти всегда». Потому что теперь он вызывает у неё смешанные чувства. Нет былой ненависти. А может её никогда не было? Нет отвращения, что присутствовало почти всегда. Есть ощущение, что она видит этого человека в первый или второй раз. Что за все годы, что они учились вместе, она знала о Панси Паркинсон намного, намного больше, чем о Драко Малфое. С учетом того, что та её лишь обзывала. И это её жутко бесило. Куда делся тот Драко Малфой? — Где ты пропадаешь? — пытаясь держать себя в руках, сквозь зубы проговаривает Гермиона. Но результат не тот которого она ждала. Не в том стиле, типа «Прости мамочка, я разве опоздал?» или «У меня новая жена?». Нет. Драко лишь повернул голову и рассеянно взглянул на неё уставшими и грустными глазами. Только сейчас она заметила бутылку виски рядом с ним. И поняла, что выдернула его из другого мира. Потому что следующая фраза повергла её в шок… — А может быть, я тоже умер? — спросил он тихим охрипшим голосом и попытался усмехнуться. А затем его голова резко и обессиленно опустилась и он накрыл её своими руками. …Потому что она поняла, куда делся тот тщеславный, надменный, трусливый и высокомерный Драко Малфой. Он умер. Погиб, как и Рон. Изменился, как и Джордж. Изменился… А ведь ещё несколько недель назад, она уверяла себя, что люди не меняются. Плечи Гермионы расслабились и опустились. Она выдохнула, словно с облегчением. Или сожалением? Её взгляд стал более мягким и добрым. Но она не подойдет к нему и не попытается его ободрить. Конечно нет. Не сегодня. Потому что потом он ещё и наорет на неё за это. Он предложит ей выпить с ним за компанию снова, но она откажется. Потому что он слишком пьян, чтоб соображать. А она слишком трезва, чтоб соглашаться, на это вновь. Она лишь укроет пледом его — спящего на диване в Министерстве, а сама отправиться работать.