До первого снега

Полтора года назад       Громкая оглушающая музыка, первое время так противно бьющая по ушам, слегка оглушая; полумрак, создаваемый редкими неоновыми лентами и светомузыкой; противный, одурманивающий, слегка сладковатый и местами терпкий запах кальянного и сигаретного дыма; снующие в танце из стороны в сторону урывками, из-за мерцающего в такт музыке света, тени — то, что видит впервые пришедший в подобное заведение мальчишка. Это место самое популярное среди учащихся старших классов, просто потому что пускали без всякого фейсконтроля или дресс-кода. Эдакое подобие подпольного клуба, где наливали чего покрепче даже младенцу, за определенную доплату, конечно. Увидеть здесь можно было эмблемы разных школ, как частных, платных гимназий, так и самых обычных общеобразовательных школ. Отличалось только обращение. Чертова иерархия, богатеньким с хорошей родословной все самое лучшее: алкоголь, девочки, места, подарки от заведения. Среднему же «сословию» бонусов и скидок не полагалось, но популярности этого места среди молодежи это не убавляло ни разу.       — Да заходи ты, Чонгукки, не стесняйся. — громкий, старающийся перекричать музыку, голос над ухом вырвал новоиспеченного старшеклассника из раздумий, заставляя вздрогнуть и невольно сделать шаг вперед, оглядываясь назад в поисках своей новой компании. — Какой шуганный, расслабься, мы пришли развеяться и познакомить тебя с местными ребятами. — говорящий, ярко улыбнувшись, повис на плече парня и потащил в глубь помещения к барной стойке, усаживая того на высокий стул и устраиваясь рядом. — Ты к алкоголю как, нормально? — пара любопытных глаз внимательно смотрела на новичка в ожидании положительного ответа.       — Я…не знаю, не пил никогда. — достаточно громко ответил мальчишка, пожимая плечами и наблюдая, как брови на лице его нового друга поползли вверх от удивления. В тот же момент, коварно улыбнувшись, парень развернулся к бармену и заказал выпивку, что-то объясняя и широко жестикулируя.       — Значит, будем учить пить невинного паренька, хах. — донеслось до слуха Чонгука, снова отвлекшегося на рассматривание темного помещения клуба, безуспешно стараясь вглядеться в мелькающие лица, то и дело поправляя сползающие с носа очки в круглой оправе.       Ему было все интересно и ново, необычно. В своем городе, будучи под постоянной опекой, Чон никогда не бывал в клубе или где-то вместе с друзьями, потому что родители хотели, чтобы их ненаглядный сынок «был образованным и поступил в престижный университет на бесплатной основе». Да, семья у Гука была не богатой, но и не бедной. Платное обучение, может, семейный бюджет и потянул бы, но мать у него слишком одержима идеей сделать из сыночка всезнайку с медалью за окончание школы с отличием. Потому Чонгук практически не вылезал из дома, просиживая все свои выходные за грудой дополнительной литературы и домашним заданием. Когда родители уехали заграницу из-за длительной командировки отца, Чонгук переехал в Тэгу, в дом ближайших друзей семьи, где никому дела не было до того, чем занимался подросток. Гук перевелся в школу неподалеку и первые полгода ходил дикарем по учебному заведению, сторонясь шумных ребят в коридорах на перемене. Пока один из таких ребят, а именно, староста класса, не обратил на него внимания и не вытащил из футляра заучки, начиная таскать Чонгука по различным школьным мероприятиям и прогулкам вместе с классом.       Теперь же, этот самый староста, вечно улыбающийся Чон Хосок, прилежный ученик, активист, да и просто хороший, как сначала показалось Гуку, парень, притащил его в ночной клуб. «Староста класса и ночной клуб, отличное сочетание…» — думал про себя Чон, невольно ухмыляясь своей же мысли, от которой его снова отвлек веселый голос приятеля и легкий хлопок по плечу. Снова вернув взгляд к барной стойке, парень встретился взглядами с мягко улыбающимся барменом, что поставил перед ним небольшой бокал с напитком непонятного при плохом освещении цвета.       — Пей. — слегка прикрикнул парень за барной стойкой, продолжая все так же радушно улыбаться и начиная натирать и без того блестящий стакан, скорее по привычке, чем с целью очистить его от разводов. Чонгук несмело взял стоящий перед ним бокал в руки, начиная рассматривать его содержимое. — Как тебя зовут? — Чон слегка вздрогнул от громкого голоса бармена, что пристально разглядывал парня напротив, затем так же громко и отчетливо ответил, ставя бокал на место.       — Чонгук.       — Вот что, Чонгук-а, — неформально обратился бармен, снова пододвигая алкоголь ближе к Гуку и ставя рядом еще один стакан, слегка нагибаясь и по-доброму объясняя, — не задумывайся, просто пей залпом, а там дальше разберешься, что к чему. — снова выпрямившись и подмигнув Чону, парень напротив, оперевшись о стойку руками, слегка кивал, улыбаясь, и подначивал, наконец, осушить стоящий перед Гуком бокал с алкоголем. Осмотревшись вокруг, Чонгук не нашел того, кто его сюда притащил. Недовольно нахмурившись и выругавшись, пробормотал под нос что-то вроде «Друг называется» и залпом выпил содержимое бокала, тут же кривясь лицом, чувствуя сильное жжение на языке и в горле. Бармен, увидев первую реакцию парня на крепкий алкоголь, залился смехом, который едва улавливался слухом Чонгука сквозь мощные биты клубной музыки. Парень пододвинул ближе стакан, что поставил перед Чоном ранее, ухмыляясь. — Запивай, а то совсем плохо потом будет. — и Чонгук послушно осушил стакан с простым соком, спокойно выдыхая, почти избавившись от неприятного жгучего чувства. Спустя пару минут, чувствуя легкое головокружение с непривычки, Чонгук перегнулся через стойку, чтобы узнать, во сколько ему обошлись бы его же собственные мучения, как рука улыбающегося бармена перехватила его и надавила на плечо, усаживая на место и объясняя. — Твой друг уже все оплатил, не беспокойся и просто веселись. — бармен добродушно улыбнулся, подмигивая и ставя перед Чоном снова наполненный бокал. — Последний, для первого раза тебе достаточно.       Бросив громкое «Спасибо» и слегка помедлив, Чонгук в один глоток выпил содержимое бокала, уже почти не морщась, и развернулся в сторону зала, заполненного множеством теней, движущихся в такт музыке. Голова немного потяжелела и в глазах слегка помутнело от выпитого им только что алкоголя, Чон пытался найти глазами знакомое лицо или хотя бы макушку, чтобы присоединиться к другу. Но, придя к выводу, что так он точно не найдет Хосока, Чон спрыгнул со стула у бара и медленно двинулся в центр танцпола, слегка пошатываясь и вглядываясь в лица. Прямо сейчас Гук немного жалел, что вообще приперся в этот чертов клуб, поверив рассказам Хо о хорошем расслабляющем отдыхе, который должен был точно помочь отвлечься от вечной рутины и учебы. Если Это называется расслабляющим, то Чонгук точно чего-то не понимал. В каком месте это должно было расслабить — загадка, ответа на которую Чон никак не мог отыскать. Собственно, как и Хосока, растворившегося в воздухе сразу после того, как они подошли к бару и заказали выпивку.       Дойдя до центра, Чонгук уже хотел было двинуться обратно, уйти подальше от этой одурманенной алкоголем и табачным дымом толпы, как в голову с новой силой ударил алкоголь, выпитый минутами ранее. Лучшим решением в данной ни разу не радующей Гука ситуации стало пойти и проветриться, поэтому, отойдя к столикам и узнав у первого попавшегося официанта, где находится туалет, Чон проложил себе маршрут до уборной и, слегка покачиваясь, пошел к заданному пункту назначения, уже воображая, как он умывался прохладной водой и потихоньку приходил в себя, трезвея.       В туалете, что находился в самом дальнем углу заведения, было намного тише и спокойнее, хотя света там было не намного больше, чем в зале клуба, а запах был еще более удушающим. Оглядевшись и пошутив про себя чем-то из разряда «шуток-самосмеек», Чон нашел раковину и подошел к ней, начиная крутить рукоятки крана, противно скрипя ими на всю уборную и раздражая слух даже сквозь доносящиеся до помещения басы музыки. Спустя пару минут безрезультатных мучений, Чонгук сдался, тихо выругавшись и несколько раз долбанув рукой по бесполезному крану, и на автомате поправил сползающие с носа очки, нахмурившись и обреченно выдохнув.       — Да что за херня… — пробормотал на выдохе парень, успокаиваясь и стараясь унять легкое головокружение, Гук оперся руками о края раковины и опустил голову, размышляя над тем, что неплохо бы было просто уйти домой, а уже на следующий день отыскать Хосока и отпинать за то, что бросил черт знает где.       Размышления были прерваны щелчком задвижки на дверце туалетной кабинки и тихим покашливанием за спиной, что заставило Чонгука обернуться и одним движением руки поправить очки, фокусируя затуманенный алкоголем взгляд на стоящем перед ним парне с сигаретой в руке. Ровно неподвижно стоять было неимоверно сложно, поэтому Гук воспользовался раковиной в качестве опоры: хоть для чего-то же она должна была быть полезна в данный момент. Сосредоточить взгляд на расплывающемся в сигаретном дыму силуэте было еще сложнее, чем оставаться в положении стоя, потому что невероятно сильно хотелось сесть, а еще сильнее — лечь. Мутило, да и шатало из стороны в сторону, что для Чонгука дико непривычно и странно, но на самом деле, где-то внутри, даже прикольно и забавно. Спустя минуту молчания и разглядывания фигуры напротив, слегка пошатнувшись, Чон снова развернулся лицом к раковине и покрутил рукоятки, пытаясь открыть воду в кране.       — Хей, парень, оставь ты в покое этот кран. — его окликнул тот самый человек из кабинки, делая очередную затяжку и сбивая пепел с почти дотлевшей сигареты. — Ты здесь впервые, не так ли? Как зовут? — легкая улыбка украсила лицо старшеклассника, что с любопытством рассматривал хрупкую на вид спину парня напротив, ожидая ответа на свой вопрос.       — Да, впервые, я недавно переехал в этот город. — ответил Гук после затянувшегося молчания, игнорируя вопрос о своей личности. — А ты…       — Ученик выпускного класса старшей школы Мирэ, Ким Тэхен. — представился парень, плавно отходя от кабинки и облокачиваясь о стену совсем рядом с Чонгуком. Чон же, почувствовав легкий запах сигарет и вишни и услышав голос совсем рядом, поднял голову на источник звука, слегка хмурясь и смотря на Тэхена немного стеклянными от алкоголя глазами. — Этот кран с самого открытия клуба неисправен, оставь его в покое. — с легкой усмешкой медленно повторил парень, делая очередную затяжку и выдыхая едкий дым с вишневыми нотками прямо в лицо Чонгука. — Куришь? — улыбка, больше похожая на хищный оскал, озорные огоньки в глазах и протянутая рука с зажатой между тонкими, слегка узловатыми, длинными пальцами, еще не прикуренной сигаретой.       Гук отрицательно мотнул головой и, не задумываясь, словно на автомате, выдавил тихое «Нет». Для больного пьяного мозга Гука нашлось дело поинтереснее, чем думать и следить за словами. Пальцы. Чонгук часто засматривался на аккуратные коротенькие пальчики одноклассниц в старой школе, это было что-то вроде его фетиша. Но когда его неожиданно перевели в школу для мальчиков, Гук отчаялся, понимая, что счастливая жизнь тихого наблюдателя для него закончена. Но спустя пару месяцев он встретил этого человека с чертовски красивыми пальцами, совсем не такими, как у девушек, но ни чуть не хуже, даже, может, чуточку лучше.       Тэхен же, заметив то, как младший, откровенно говоря, залип на его руку, ухмыльнулся и демонстративно покрутил в пальцах сигарету, заставляя пьяного Гука невольно прикусить губу и внимательно, с плохо скрываемым восхищением, наблюдать за каждым движением.       Чонгук, конечно, слышал, что на пьяную голову все кажется немного другим и думать становится сложнее. Но и подумать не мог, что с ним это тоже могло случиться. Самоконтроль, тормоза и здравомыслие куда-то испарились, а на их место встали градусы от недавно выпитых неизвестных Чону напитков.       Наигравшись, Ким щелкнул пальцами второй руки перед носом младшего и обворожительно улыбнулся, когда Чон, наконец, поднял на него свой взгляд.       — Давай научу? Вредному всегда учишься быстрее. — предложи парень и вновь протянул сигарету. Гук же, не долго думая, принял из рук едва знакомого парня сигарету и обхватил губами фильтр. — Смотри, малой, делаешь затяжку и пропускаешь в легкие, ненадолго задерживаешь дым в легких и только потом выдыхаешь, — Тэхен выудил из пачки еще одну сигарету для себя и прикурил, делая первую затяжку и на выдохе говоря, — Примерно вот так, попробуй. — Ким прикурил Чонгуку от своей сигареты и ободряюще кивнул, пристально наблюдая и над чем-то размышляя.       Слегка прикусив фильтр, Чонгук шумно выдохнул весь воздух из легких и затянулся, тут же начиная кашлять и морщиться от горчащего чувство на языке и в горле. Тэхен на это только высокомерно улыбнулся и выдал тихое «Попробуй еще разок, малыш». Чон пропустил мимо ушей это хриплое и ненавязчивое «малыш», продолжая собственную войну с самим собой и делая новую затяжку чуть более уверенно, и неумело попытался подавить кашель, все так же недовольно морща нос на тихий хриплый смех напротив.       — Гадость какая, как ты это куришь?! — сдавленно возмутился Гук, кривясь от горчащего чувства в горле и с неким отвращением смотря на сигарету, на которой так удачно сфокусировался все еще немного мутный от алкоголя взгляд. — Хорош ржать! — Чонгук резко поднял голову, чуть пошатнувшись от легкого головокружения, и устремляя раздраженный взгляд на Кима.       — Побольше уважения, малыш, я твой хен. — спокойно парировал Тэ, усмехаясь и делая шаг в сторону Чонгука, оказываясь совсем рядом. — Есть штука попроще… Только вот, для этого нужны двое. — словно размышляя, пробормотал парень, забирая у Чона сигарету и внимательно рассматривая приятные черты лица младшего. В глазах снова заплясали черти, а губы растянулись в хищной улыбке.       — Какая такая штука? — мозг у Гука работать все еще отказывался, здравый смысл тоже молчал в тряпочку, ну, а о самосохранении… Чон не уверен, было ли оно у него когда-нибудь.       — Цыганский поцелуй. — Тэхен затянулся дотлевающей сигаретой Чонгука и выдохнул едкий дым прямо в лицо младшего, заставляя того зажмуриться и недовольно фыркнуть. — Только, не совсем по правилам… Но и так сойдет. Ты «За»?       — В смысле, поцелуй? Это я с тобой должен? Парень с парнем? — затараторил заплетающимся языком Гук.       — Именно, поцелуй. Да, со мной, с парнем, малой. Зато привыкнешь к дыму и дальше будешь курить сам. Ты, главное, при поцелуе вдыхать ртом не забывай, чтобы эффект был. — хитрым лисом Тэ запутывал Чонгука еще сильнее, заговаривая зубы, вводил того в заблуждение и подталкивал к действиям, искушая и совращая опьяненный разум паренька. — Решайся на счет три, если промолчишь — приму за согласие. — ухмыльнулся Тэхен, начиная медленно считать, давая время на раздумья.       В голове у Чона звучит отдаленное хриплое «Раз», оседая где-то, где сейчас должно было находиться его благоразумие. Взгляд метался по помещению, Чонгук отчаянно старался не смотреть в лицо старшему: в его глаза, на его губы, на чертовски красивые, длинные пальцы, в которых старший держал уже новую сигарету, прикуривая ее и делая очередную затяжку. Такое же тихое «Два», пробившееся сквозь толщу оглушающих мыслей, заставило, наконец, устремить на Тэхена непонимающий и растерянный взгляд, в котором застыл немой вопрос «Серьезно?!».       Тэхен же в очередной раз затянутся, смотря на Гука с легкой ухмылкой победителя, когда тот открыл рот, собираясь что-то сказать. Ким расчетливо подбирал правильный момент, чтобы обратного пути уже не было, чтобы миловидный паренек в очках с круглой оправой сдался и не сопротивлялся. Поэтому Чонгук не услышал счета «Три». Зато, он почувствовал, как его губы накрыли чужие, а в рот проник юркий язычок, незамедлительно начиная хозяйствовать и изучать ротик Чона. Почувствовал, как теплый сигаретный дым начал мягко проникать в его легкие, когда Тэхен начал выдыхать его прямо в поцелуй. На талию легла широкая, горячая ладонь парня, по-собственнически прижимая к себе и не давая отстраниться. Недокуренная сигарета полетела в бесполезную раковину, дотлевая там и разнося по помещению приятный, вишневый аромат, смешанный с запахом табака. А освободившаяся рука Кима оказалась на щеке младшего. В голове у Гука, казалось, тоже был один одурманивающий сигаретный дым и пьянящее похлеще всякого поцелуя осознание того, что пальцы, на которые так долго залипал Гук, сейчас нежно поглаживали его покрасневшую то ли от градуса, то ли от смущения щеку. Тэхен тихо прорычал, сжимая руку на талии младшего чуть сильнее, когда тот ответил на поцелуй, и вдохнул дым, принимая правила игры. Ким начал целовать немного жестче, покусывая и засасывая губы Чонгука, заставляя их опухать и наливаться краской. Он словно выпивал сладкие, по-своему притягательные губы Чонгука. Алкоголь и едкий дым сигарет сделал свое дело. Поцелуй дурманил обоих, расслабляя, распаляя желание и отдавая полностью во власть друг друга. И в голове каждого ненавязчиво промелькнула мысль о том, насколько это правильно. Вкус его губ пополам с никотиновым дымом и лёгкой горечью алкоголя. Все остальное — за гранью его поцелуя. Лишь желание, что начинало понемногу отдавать внизу живота у обоих, окончательно снося крышу.       Сделав шаг вперед и еще один, и еще, Тэхен неспешно развернул и грубо прижал Чона лопатками к холодной кафельной стене туалетной комнаты, заставляя младшего удариться спиной и затылком о стену и тихо сдавленно промычать. Промычать так, чтобы у Тэхена отказали все возможные и невозможные тормоза. Старший вжал хрупкое тело Гука своим и переместил руки на бедра, подхватывая и заставляя Чонгука напрячься и обвить худыми ногами его талию так, чтобы упираться пахом в пах младшего. Чонгук, полностью забывшись и отдавшись ощущениям, делал все, что заставлял его делать старший, послушно обнимая того руками и ногами, не разрывая поцелуй. Тэхена вело с такого податливого мальчика в своих руках, что так отзывчиво выгибался и целовал его, тихо постанывая, когда Ким невольно толкался бедрами, проезжаясь возбуждением по возбуждению.       И лишь глухой стук двери туалета о стену, когда она с силой распахнулась, прервал это нелепое безумие и отвлек хищника от добычи, заставляя бросить взгляд в сторону человека, потревожившего его в столь неподходящий момент. В дверном проеме показалась взъерошенная макушка в купе с ошарашенной физиономией Хосока. Тот загнанно дышал, будто только что пробежал марафон в десять километров, а не искал друга, которого затащил на свою голову в это прогнившее место. Различив в темноте помещения лицо Тэхена, он сделал пару шагов вперед, ошарашенно смотря на разомлевшее тело, все еще зажатое между Кимом и стеной. Тэхен же сразу понял, что сейчас лучше уйти, не то разборок ему не избежать. Отпустив и поставив на ноги Чонгука, что тут же тряпичной куклой сполз по стене, оседая на полу, Тэ поспешил удалиться из душной туалетной комнаты, в которой все еще витал ненавязчивый аромат вишни. Однако, уйти ему не дала рука Хосока, что крепко сжала его запястье, удерживая совсем рядом.       — Когда-нибудь все узнают о твоей ориентации, Тэ, тем более, такими темпами… — сиплым голосом начал отчитывать Кима Хосок, неотрывно смотря на распластавшееся на грязном полу у раковины тело Чонгука. — Не подумал о том, что Гук может всем разболтать о том, как страстно его зажимал в туалете замшелого клуба сам Ким Тэхен, м?       — Да брось. Эта лапочка не то, что разболтать, она и вспомнить то ничего не сможет. — уверенный в себе, звенящий безразличием голос Кима заставил покрыться мурашками старосту и немного ослабить хватку, продолжая менее уверенно удерживать Кима на месте. — Я дал ему свою самокрутку, так что, не уверен, что он что-то вспомнит. Хо, да даже если он и вспомнит, он ведь ничего не сделает и никому не скажет. Пораскинь мозгами, староста, ты бы хвастался тем, что сосался с парнем в туалете, в стельку набухавшись? Нет, верно. Так что не еби мне мозги, пока я не выебал тебя. — с насмешкой в голосе, надменно разъяснил Ким, ожидая, пока его, наконец, отпустят.       Рука с запястья Тэхена пропала, позволяя тому удалиться из туалета и скрыться в толпе бушующих в танце теней. Хосок обреченно вздохнул и направился к спящему Чонгуку, явно успевшему продрогнуть на холодном полу туалета. Он заботливо поднял тушку младшего, закинув того на плечо, и вынес через черный вход, чтобы никто их не видел в таком положении. Подойдя к машине и запихнув бездыханное, крепко спящее тельце на заднее сидение серого седана, Хо громко захлопнул дверь машины и сел на переднее сидение автомобиля, отдавая короткую команду ехать, назвав свой адрес.

***

      Утро Чонгука началось с жуткого сушняка и дикой головной боли с похмелья. Едва приняв положение сидя и разлепив глаза, Чон понял, что находился не у себя дома. Чуть позже, по заботливо протянутому стакану воды, он различил перед собой лучезарно улыбающегося Хосока, держащего во второй руке спасительную таблеточку от боли в голове. Конечно, сказать, что Чонгук удивился, это ничего не сказать. Чем быстрее он просыпался и осознавал обстановку вокруг, тем больше ахриневал. В памяти о вчерашнем вечере и ночи остались только несвязные кусочки, что диафильмом проносились перед глазами парня, стоило их только прикрыть. Все это немного напрягало, от попыток вспомнить больше начинала болеть голова. Поэтому, выпив таблетку и стакана три воды залпом, Чон снова рухнул на постель, прокручивая в голове свой первый поход в клуб и стараясь вспомнить, чем же все закончилось, и забылся беспокойным сном, в котором все недостающие части пазла из воспоминаний складывались в одну цельную и обескураживающую картину.