В первый раз всегда больно

— Итак, детки, пришло время поработать. «Детки» — тридцатипятилетние участники группы «Westlife» — горестно застонали, кто-то даже попытался сползти на пол, но замер под насмешливым взором менеджера Роба Стилсона. «Поработать» на языке Роба означало общение с журналистами, которое все любили едва ли больше, чем прыщи на своих задницах. — Есть добровольцы? Парни оживились. Если требовался доброволец, значит, всем присутствовать было необязательно и можно было откосить. Колину тоже не улыбалось в очередной раз светить лицом, но у него шансов почти не было — фронтмен обычно присутствовал везде, куда приглашали группу, — поэтому он расслабился и залип в телефоне. Вот уже две недели ему все настрачивала одна молодая актриса из очередного популярного комедийного сериала, хотела встретиться, звала к себе. Колин медлил. Не то чтобы она ему не нравилась, девица была довольно милая, но после Эзры секс с ней не казался такой уж привлекательной идеей. Как бы Колин ни отрицал, парень его зацепил. Своей открытостью и загадочностью, предсказуемостью и эксцентричностью, противоречивостью. И все же Колин понимал, что сам установил правила. Секс на одну ночь, разве не это предполагалось? У Колина не было проблем с тем, чтобы завязывать долгосрочные отношения, но он не любил менять условия игры после ее окончания. К тому же роман с парнем в его ситуации приносил больше вреда, чем пользы, и все же… Колин убрал телефон, так и не ответив на сообщение. — Значит, решили, идут Колин и Уилл, — подвел итоги Роб и кинул на журнальный столик пригласительные на имя группы. Колин, пропустивший все обсуждение, закатил глаза. Как он и думал. — И, парни, там будет много клевых цыпочек, которые спят и видят, чтобы прыгнуть к вам в постель, а потом рассказать об этом всему миру. Воспользуйтесь этим. Нам не помешал бы небольшой скандальчик. — Нахуй, — коротко и емко ответил Колин. Райли заржал и псевдо-мечтательным голосом добавил: — Хорошо быть женатым. Колин показал ему средний палец, а Уилл, испуганно выпучив глаза, перекрестился: — Я лучше на вечеринки похожу и потрахаю группиз. — Неудачники, — констатировал Райли и встал с кресла. — Вы как хотите, а я пойду к своей красавице-жене, которая обалденно готовит и делает отличный минет, а вы, дрочилы, оставайтесь тут и обсуждайте, какие свои грязные тайны вы будете сливать завтра журналистам. — Иди уже, — поморщился Уилл и кинул в Райли диванной подушкой. Тот увернулся и свалил. Вскоре ушел и Бен, оставив обсуждать предстоящий вечер. Закончили они в середине дня, и, хоть время было раннее, Колин уже дико устал. Даже думать не хотелось о том, что через четыре часа ему нужно быть на какой-то дурацкой вечеринке, устроенной средней руки музыкальным журналом в честь своего юбилея. Если бы не предстоящий выход альбома, Колин бы послал Роба с его мероприятиями нахер, сейчас же пришлось смириться с испорченным вечером и ехать домой переодеваться. На вечеринку Колин прибыл с опоздание в два часа, что для персоны его уровня считалось вполне приличным. Или нет, Колину, по сути, было на это плевать. Вернувшись домой из студии, он позвонил по скайпу старшему сыну и почти до семи вечера читал с ним книгу о Гарри Поттере. Прервались они, когда няня Джеймса решила, что тому пора в ванную и спать. Лишь после этого Колин вспомнил о вечеринке. Но его опоздание едва ли кого удивило, да и не был он единственным припозднившимся. С одним из таких он столкнулся аккурат перед входом в издательство, но прежде чем успел извиниться, узнал в высоком хорошо одетом парне своего соседа и недавнего любовника Эзру. Только многолетняя привычка контролировать эмоции на публике позволила Колину сохранить лицо и спокойно поздороваться, вместо того, чтобы выругаться и спросить, какого черта. Эзра же, судя по всему, удивлен не был. Он усмехнулся, увидев недоумение Колина, склонил голову в приветствии и тихо, на грани шепота сказал: — Здравствуйте, мистер Фаррелл. Рад, что вы пришли. И зашел в здание. Колин, чувствуя себя идиотом, направился следом. Ну точно же, Эзра — музыкант. И, видимо, чуть более популярный, чем Колин думал. Следовало хотя бы после секса вбить его имя в гугл, чтобы не было таких ситуаций, как сейчас. Черт, надо же. Колин неожиданно для себя развеселился и улыбнулся подоспевшему к нему администратору. Вечер обещал быть интересным. * * * — … Она за последние два года не дала ни одного концерта, не выпустил ни одного альбома, однако журнал ее все равно пригласил. Я немного не понимаю логики. Кому в нашем городе и в нашей стране будет интересно читать про артистку, которая уже сошла с дистанции? — Артисты часто делают перерывы. — Артисты типа типа тебя, милый, могут себе это позволить. Ты на сцене сколько, двадцать лет? А она едва засветилась на экране. — Двадцать лет? Откуда такие цифры? Мне вообще-то самому всего тридцать пять. — Ох, милый, прости. Когда смотрю на тебя, все время забываю твой возраст. Колин закатил глаза, но ничего не сказал. С Ритой Уолтер невозможно было спорить, на нее бесполезно было обижаться и уж тем более нельзя было с ней ссориться. Колин познакомился с ней более десяти лет назад, когда с группой переехал в США с целью обосноваться здесь навсегда. Про них тогда только-только узнал мир, их песни были на вершинах всех чартов в Европе и — о чудо — ими заинтересовались боссы из Америки. И не только боссы. Журналисты вцепились в новоиспеченных ирландских звезд мертвой хваткой. Их звали на ток-шоу, интервью, вечеринки, папарацци шпионили у студии и у дома каждого из участников группы. Уже через месяц такого настойчивого внимания Колин начал злиться. Вкус славы, который он так жаждал узнать все эти годы, оказался с горчинкой. Рита на фоне остальных журналистов здорово выделялась. Она связалась с Колином через его менеджера, заранее выслала вопросы для интервью на согласование, выбрала очень удобное для Колина время и место для встречи и ни на минуту на нее не опоздала. А еще ее звали так же, как маму Колина, и это волшебным образом располагало. Разговор, который состоялся у них тогда, меньше всего походил на допрос, скорее на дружескую беседу за чашечкой кофе. Рита не только задавала вопросы, но и сама много говорила, рассказывала о нью-йоркской музыкальной тусовке и немного сплетничала. Совсем чуть-чуть, так, что Колина это не раздражало. В общем, встреча прошла у них тогда прекрасно. Каково же было удивление Колина, когда Роб недовольным голосом посоветовал прочитать ему получившийся результат. Не сказать, что Рита написала какую-то неприятную или разгромную статью. После Колин читал про себя вещи много хуже, однако Рита сумела вытянуть из него такие факты, которых он тогда выдавать не хотел бы. Самое смешное, что он даже не помнил, как все это рассказывал: про свои романы, наркотики, проблемы с алкоголем, осложнившиеся отношения с матерью, неоконченное среднее образование и так далее. Он выложил ей почти все, вывернулся весь и даже сам этого не заметил. Роб потом даже не смог найти причины, по которой они могли бы подать в суд, ведь Рита, по сути, даже не отступила ни разу от списка согласованных вопросов. Стоит ли уточнять, что Колин тогда Риту возненавидел? Еще год он дергался при каждом упоминании о ней, и был уверен, что психанет, едва увидит ее. В том, что они еще встретятся, Колин был на сто процентов уверен. Так и оказалось. Они увиделись на вечеринке, которую устраивала студия. Рита тогда была одной из немногих приглашенных журналистов, и ей дозволялось говорить чуть ли не с каждым артистом студии, чем она и пользовалась. К Колину она подошла одной из первых и прежде, чем он смог что-либо сделать, сказала: — О, милый, вижу, что ты все еще на меня злишься. Не хмурься, в первый раз всегда больно, но ты привыкнешь. Колин тогда от злости потерял дар речи, но после — много после — вспоминая эти слова, он мысленно с ними соглашался. И ведь Рита была права. Он привык. К журналистам, сумасшедшим фанаткам, неадекватным требованиям студии, сталкерам, секс-охотницам на знаменитостей и ко многому другому. Статья Риты в какой-то момент перестала казаться ему ужасной, и в их третью встречу общение снова стало приятным. Правда, в этот раз Колин контролировал каждое свое слово и даже не злился, когда Рите снова удавалось что-то из него вытянуть. Теперь, спустя более десяти лет, они с Ритой сделались чуть ли не приятелями. У Риты всегда можно было узнать последние новости, настроения у публики да и просто поговорить на отвлеченные темы. Она была старше Колина лет на тринадцать-пятнадцать, имела острый ум, отличную память и не морщилась, когда Колин говорил «блядь». — Кто бы говорил о возрасте, — оглядывая банкетный зал, заметил Колин. — Это не я сейчас ворчу, как… — Советую не продолжать фразу, милый. Иначе я в своем обзоре не напишу ни строчечки про ваш новый альбом, — предупредила Рита. — Какой альбом, о чем ты? Завтра я прочитаю только, кто во что был одет. — Я о такой ерунде не пишу. Для этого у нас есть стажеры. Да и писать сегодня не о чем, никто особо не выделяется. Пожалуй, кроме Эзры. — Кроме кого? — вздрогнул Колин. — Высокий темноволосый парень, стоит возле Зои Кравиц. Не слышал о нем? — удивилась Рита. — Нет, — почти честно ответил Колин, отпивая виски из своего бокала. В конце концов, он и правда об Эзре ничего не слышал. — Видел пару раз, кажется, он живет где-то рядом со мной. — Колин, тебе нужно чаще вылезать из своей норы. — Мы называем это звукозаписывающей студией. Рита фыркнула. — Эзра Миллер — скрипач. Талант, каких поискать. Девятнадцать лет, а уже имеет два альбома, сотни сольных концертов за плечами и контракт с Коламбия Рекордс. — Он так хорош? — Классическая музыка не моя тема, но говорят, хорош. Да и родители помогают. Они у него богаты. Папа заведует издательством, мама в прошлом танцевала, но теперь занимается исключительно карьерой старшего ребенка. Довелось мне ее один раз увидеть — на презентации последнего альбома Эзры. Непростая женщина. Кружит над Эзрой, как коршун, подойти боязно, — пожаловалась Рита. Колин рассмеялся. — Тебе — и боязно? Не верю. — Не верь. Но у меня глаз наметан. Не знаю, радоваться за пацана или сочувствовать ему. — Девятнадцать лет — это уже не тот возраст, когда ты прячешься за маму. — Твоя правда. Думаю, меня смущают слухи, которые ходят вокруг него. — Какие слухи? — невольно вырвалось у Колина. Рита тут же бросила на него острый взгляд, и он мысленно выругался. Рита слишком хорошо знает, как он не любит сплетни. Колин никогда не просил ее рассказать о ком-либо и часто одергивал, если та начинала сплетничать. И тут такой промах, но слова свои обратно не возьмешь, увы. — Что он еще майская роза. — Не понял. — Девственник. — Что? — Колин от удивления чуть не выронил бокал и невольно оглянулся на Эзру. Тот стоял метрах в двухстах от него и о чем-то увлеченно беседовал с Зои. Та слушала его с интересом, и все выглядело так, будто эти двое забыли, где находятся. Это неожиданно укололо Колина, и он отвернулся. — По крайней мере был им еще в конце прошлого года. — Откуда ты можешь знать? — засомневался Колин. — Они с Зои, вроде как, друзья, а Зои болтушка. Сказала, что подкатывала к нему еще в 2010-ом, он ее отшил, она надавила, пытаясь узнать причину отказа, он и признался. И теперь она не унимается, все спрашивает, было или не было. — И докладывает тебе. — Я знаю, как общаться с этой девочкой, — снисходительно произнесла Рита. — Может, она не в его вкусе… — Очень вероятно. — Но я тоже не промах, решила покопать. — И что нарыла? — напрягся Колин. — Ничего. Никаких связей. Чисто. Есть какие-то друзья, но там… вряд ли, короче. Ни парня, ни девушки — никого не нашла, с кем он хотя бы целовался. — Прям настоящий детектив. — Не ценишь ты мою работу, — делано расстроилась Рита и схватила с подноса у проходящего мимо официанта бокал шампанского. — Я не понимаю, зачем ты вцепилась в парня. — Он сейчас на коне, на самой-самой вершине, потому людям он интересен. Но никто не будет читать о том, сколько отличных оценок он получил в музыкальной школе, как сильно любит свою маму или какие планы строит на будущее. Людям интересны горячие факты, и рано или поздно кто-нибудь что-нибудь нароет. — И этим кем-то, несомненно, будешь ты, — Колин допил виски и теперь лениво перекатывал нерастаявшие кубики льда по стеклянному дну. — Уж лучше я, милый, чем кто-то другой. Колин вынужден был согласиться. Остаток вечера прошел уже не столь интересно. Рита в конце концов упорхнула, чтобы пообщаться с кем-нибудь еще, Уилл, приехавший раньше Колина, отчалил домой, Эзра также пропал из виду. Дождавшись, когда часы покажут одиннадцать вечера, Колин вышел из здания редакции и уже достал телефон, чтобы позвонить водителю, как увидел на парковке толпу ребят, среди которых затесались Эзра и Зои. Подумав, Колин сунул мобильник обратно в карман и направился к ним. Зои заметила его издалека, завизжала и кинулась ему на шею. Пришлось подхватить ее. — Колин, я тебя не видела! Как я рада, что ты здесь! Улыбнувшись, Колин похлопал ее по спине и отпустил. — Как отец? — Отлично! Передать ему привет? — Конечно. — Эй, ребята! — Зои обернулась к друзьям. — Это Колин Фаррелл! Ребята поприветствовали его громкими криками. Все, кроме Эзры. Тот стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, смотрел, прищурившись, на Колина и Зои. — Мы с ребятами собираемся свалить с этой тухлой тусы с журналюгами и устроить нормальную вечеринку у Эзры дома. Ты же знаешь Эзру? Он скрипач, круто, правда? — Очень, — фыркнул Колин, глядя прямо на Эзру. Тот немедленно отвернулся и завел разговор с одним из своих приятелей. — Так что, ты с нами? Пожалуйста, поехали с нами, я так давно тебя не видела! Колин чуть не ляпнул, что ему все равно в ту сторону, но вовремя прикусил язык. Зои ждала ответа, глядя прямо и требовательно. Колин в очередной раз подумал, что Ленни ужасно избаловал дочку. А еще — что отцовские черты проступают в ней с каждым годом все отчетливей. Это даже пугало. — Хорошо, — сам того не ожидая, согласился Колин. Еще пару секунд назад он совершенно не собирался к Эзре домой. Эта идея даже не казалась ему удачной, но что-то все же заставило его согласиться. Разговор с Ритой, сам Эзра, с кем-то увлеченно и эмоционально разговаривающий, требовательно глядящая Зои? Все сразу и ничто из этого. — Ура! Колин едет с нами! — закричала Зои, вскидывая руки вверх. Ее тут же поддержали. Эзра, обернувшийся на пару секунд, недовольным не выглядел, скорее удивленным и немного взволнованным. Колина это удовлетворило. — По машинам! Главное, чтобы это потом не вылилось в катастрофу.

* * *

Квартира Эзры действительно меньше, чем та, что принадлежит Колину. Потолки не такие высокие, соответственно и второй ярус отсутствует, спальня раскинулась посреди студии и огорожена с трех сторон раздвижными панелями. Справа от спальни обнаружилась малооборудованная кухня, слева — что-то, предполагаемое гостевой зоной. На деле это было большим практически пустым пространством, в центре которого стоял низкий столик, вроде японского, вокруг — раскидана куча разноцветных подушек, а сбоку, вдоль стены, расположилась стереосистема. Помимо этого Колин заметил пианино, на крышке которого лежал закрытый футляр для скрипки. Минимум мебели, минимум личных вещей, и все же квартира Эзре очень подходила. Молодежь, оказавшись в квартире, тут же расползлась кто куда. Часть двинула на балкон, другие — в гостевую зону, третьи прошмыгнули на кухню с бутылками наперевес, готовить напитки. Кто-то включил музыку. Довольно громко. Колин порадовался, что в доме хорошая звукоизоляция, иначе такой сосед, как Эзра, ему бы точно не понравился. Прежде чем завернуть в гостиную, куда его очень активно звала Зои, Колин решил вымыть руки. Где ванная он знал, у него было точно такое же расположение санузла. Внутри уже кто-то был, хотя дверь была не закрыта. Оказалось, какая-то девушка застирывала испачкавшийся подол длинной юбки. Увидев Колина, она выжала ткань, закрыла воду и, расправив юбку, вышла из комнаты. Но как только скрылась она, в ванную зашел еще один человек — хозяин квартиры. Колин включил воду. Эзра плотно прикрыл дверь, но не запер — это бы вызвало подозрения, и подошел ближе. Колин ожидал, что тот спросит, что он здесь делает или что-то в этом роде, но Эзра, облизнув губы, сказал: — Слушай, никто из них не знает, что я… эм… — Гей? Би? Переспал со мной? — предложил варианты Колин, глядя на свое отражение в зеркале, а не на Эзру. Однако он все равно заметил быстрый взгляд в сторону двери. — Что я гей. — Сидишь в шкафу? — Те, кто должен знать — знают, — отрезал Эзра. — И я не вижу, чтобы ты торопился всем рассказывать о своей ориентации. — Охладись, я тебя ни в чем не обвиняю, тебе показалось. И я не собирался ничего говорить, это не в моих интересах, ты прав. Мы оба публичные люди, а мне, к тому же, скандалы вокруг моей персоны уже порядком поднадоели, — пожал плечами Колин и выключил воду. Эзра сразу расслабился и запустил руку в свою и без того растрепанную шевелюру. Черты лица разгладились, сделав его инопланетно красивым. Колин одновременно почувствовал удовлетворение, что был с этим парнем, и досаду, что это было лишь раз. Эзра, ощутив его взгляд, задрал подбородок выше и чуть быстрее задышал, накаляя обстановку до предела. Однако ничего сделать Колин не успел — дверь в ванную распахнулась, и внутрь ввалилось сразу два парня — гитаристы какой-то новой популярной группы. Эзра тут же вышел из комнаты. Колин же сначала пригладил мокрыми руками волосы и лишь затем последовал за ним. Следующие два часа прошли не то чтобы очень весело, но довольно приятно. На вечеринку, правда, это мало походило, скорее на камерные посиделки за бухлом и травкой под неожиданно качественную музыку. Кто-то постоянно что-то рассказывал, все смеялись, кто-то танцевал, одной парочке срочно требовалась комната. Колину нравилось, что никто не пытался его дергать, заигрывать или что-то выспросить, ребята действительно пришли к Эзре расслабиться и пообщаться, оставив на пороге свою работу и заботы. В конце концов Колин тоже расслабился, умостив голову у Зои на бедре. Девушка, в свою очередь, полулежала на Эзре, и его длинные ноги оказались по обе стороны от Колина. В какой-то момент тот перестал себя контролировать — провел пальцами по голой стопе, сначала легко, потом сильнее, чуть помассировал. Эзра дернул ногой, но не убрал, и Колин продолжил. Сколько так продолжалось, он не знал, он увлекся разговором с Нилом, барабанщиком одной из канадских рок-групп, и очнулся, лишь когда Эзра с силой вцепился пальцами ему в плечо. Посмотрев вверх, Колин столкнулся взглядом с его черными от возбуждения глазами и медленно убрал руку. — Мне нужно встать, — чуть слышно из-за громкой музыки сказал Эзра. Колин сел, освобождая место. Зои тоже двинулась, чтобы подняться, но внезапно ойкнула и смутилась, нащупав, видимо, то, чего никак не ожидала. Эзра покраснел, это было видно даже в темноте, и вскочил на ноги, как ошпаренный. Колина ситуация даже развеселила, он никогда раньше не видел Зои такой удивленной. Надеялся только, что она примет это на свой счет. Эзра тем временем ретировался в сторону туалета, а Колин обернулся к девушке. —Мне пора, — сказал он, и Зои кивнула, слишком задумчивая, чтобы отреагировать. Подхватив с пола свою куртку, Колин попрощался со всеми, пожал напоследок руки тем, кто был его собеседником в этот вечер, и быстро вышел из квартиры, надеясь как можно скорее оказаться дома и чуть проветрить кружащуюся от алкоголя и возбуждения голову на балконе. Однако у дверей лофта его ждал сюрприз: на пороге сидел босоногий Эзра. Его трясло, он все еще был возбужден и, кажется, немного сходил с ума. Колин не стал ничего говорить или спрашивать, вздернул Эзру на ноги, прислонил к двери и впился поцелуем в губы. Тот ответил со стоном, вцепился Колину в плечи, потом переместил ладони на спину, просунув кисти в рукава футболки, и вонзил короткие ногти в кожу. Зарычав, Колин с трудом достал из переднего кармана джинсов ключи и попытался не глядя открыть замок. Не сразу, но у него получилось — они с Эзрой ввалились внутрь лофта, еле удержавшись на ногах, не разрывая голодного, почти болезненного поцелуя. Секунда — и теперь Колин был прижал к двери. Ему окончательно сносило крышу от одного хренова поцелуя и торопливых, хаотичным ласк. На пол полетела куртка Колина, звякнули, ударившись об паркет, ключи, кардиган Эзры мягко опустился под ноги. Штаны на Эзре были без застежек, мягкие, на резинке. В них оказалось очень легко залезть рукой, чтобы обхватить ладонью твердый длинный член. Разорвав поцелуй, Эзра запрокинул голову и застонал. — Смотри на меня, — резко потребовал Колин. Эзра послушался и опустил взгляд. Темный, плывущий, засасывающий. Колин проваливался в него, как в пропасть. Тряхнув головой, он поднял ладонь, плюнул на нее и продолжил делать то, что делал. — Если бы я был менее пьян сейчас, то опустился бы на колени и отсосал тебе. Мне бы хотелось посмотреть, как ты поведешь себя при этом. Будешь ли толкаться в горло, желая получить максимум удовольствия, или будешь сдерживаться. Мне почему-то кажется, что ты несдержанный. Горячий, громкий, необузданный. — Колин, прекрати, — почти взмолился Эзра, зажмурившись. Он был почти на грани, оставалось лишь подтолкнуть. — Почему? Боишься узнать о себе правду? О том, какой ты отзывчивый, жадный, страстный. Как полно ты отдаешься, — последнее Колин прошептал Эзре в ухо. — Я был готов трахнуть тебя еще в ванной. Сдернуть с тебя эти дурацкие штаны, нагнуть над раковиной и отодрать прямо перед зеркалом, пока твои друзья веселятся за стенкой. Этой фантазии Эзре хватило, он кончил с громким выдохом, так похожим на всхлип, и обмяк, опершись на Колина. Несколько секунд Эзра восстанавливал дыхание и потянулся к ремню Колина, но тот его остановил. — Не стоит, все равно не кончу, я для этого слишком пьян и слишком стар, — посмотрев на свою испачканную спермой руку, Колин без особых колебаний вытер ее о футболку. Взяв Эзру за запястье, мягко потянул в сторону спальни. — Думаю, продолжить лучше в кровати. Эзра пару секунд послушно шел следом, но затем внезапно остановился и отнял руку. Колин оглянулся. — Что? — Я не могу, — покачал головой Эзра. — Не можешь или не хочешь? — Не могу. — И что это значит? — Что мне нужно уйти. Недоуменно фыркнув, Колин поднял руку, чтобы потереть лицо, но тут же опустил ее, припомнив, где она только что была. — Не в моих правилах удерживать, но, может, хотя бы объяснишь, в чем дело? — Это должен был быть секс на одну ночь, я не хотел продолжения, — покачал головой Эзра, и это была самая странная отмазка в жизни Колина. Победитель в номинации странных отмазок. И если бы не растерянный вид Эзры и его пугающе пустой взгляд, Колин решил бы, что его разыгрывают. — Иногда одной ночи бывает недостаточно. — Я не могу себе этого позволить. — Эзра, — Колин тяжело вздохнул и мимолетно подумал, что, кажется, начинает стремительно трезветь. — Я не предлагаю тебе отношения, я предлагаю тебе секс. Мы оба взрослые люди, не первые и не последние в жизни друг друга. Ведь так? — Он требовательно посмотрел на Эзру. — Так? Тот не ответил, только бросил на Колина быстрый взгляд и отвернулся. Наверное, будь он менее укурен и более трезв, то стал бы отрицать, соврал бы, но сейчас он словно не мог вымолвить и слова. Стоял, глядя в сторону, и лицо его приобрело чуть ли не страдальческое выражение. Колин выругался. — Это все-таки правда, поверить не могу! — Это что-то меняет? — Эзра взял себя в руки и прямо посмотрел на Колина. — Не знаю, ты мне скажи. Это ведь не было спонтанным решением и внезапно вспыхнувшей страстью, да? Ты выбрал меня как своего чертова дефлоратора. Но почему? Я понял бы, если бы мы были раньше знакомы, но нет. Так почему я? — Ты был рядом, — пожал плечами Эзра, — у тебя определенная репутация, и я был уверен, что мы забудем друг о друге, как только разбежимся в разные стороны. — Что? Мать твою, что ты сейчас сказал? — Колин хохотнул и чуть прошелся по комнате, не желая сейчас смотреть на Эзру, боялся, что врежет ему по лицу. — Так почему ты, блядь, проститутку не нанял? Эзра, кажется, не ожидал такого вопроса. Его лицо сменило за пару секунд несколько выражений: от растерянности и досады до злости и упрямства. Наконец он сказал: — Это другое. — Рад, что хоть один из нас так думает. А теперь иди на хуй. Эзра поджал губы и кивнул, отошел к двери, вернулся на пару шагов, поднял с пола кардиган, бросил еще один взгляд на Колина, после чего стремительно вышел. Оставшись один, Колин тяжело упал на диван и уставился в потолок. Голова слегка кружилась, из-за этого возникло ощущение нереальности, какого-то странного запутанного сна, который никак не заканчивается, хотя уже порядком надоел. Закрыв глаза, Колин несколько раз глубоко вздохнул, унимая тошноту, а после резко поднялся и направился в ванную.