Третий элемент

— Малыш, просыпайся, мы соскучились, — тихо выдохнул Нейт, прижимаясь к мальчишке со спины и прихватывая губами его мочку, тёплую и ужасно мягкую. Он посмотрел Марку в глаза и усмехнулся, наблюдая, как его парень прижался к Микки спереди, закинул его ногу на себя, открывая ему большее поле для действий. — Кажется, он привык получать удовольствие, Нейт. Это только твоя вина, так и знай, — со смешком ответил ему Марк, видя, что Мик даже не попытался открыть глаза на голос. — Я не вижу ничего плохого в его стремлении к наслаждению, Марк. Ты же сам прекрасно знаешь, что для недавнего ребёнка, получившего возможность исполнить все свои смелые мечты, нет ничего важнее удовольствия, — тихо начал говорить мужчина, проскальзывая пальцами между ягодиц, застопорился на влажном от смазки анусе и хмыкнул, толкаясь одним пальцем внутрь. Микки что-то беззвучно пролепетал губами и толкнулся носом в шею Марку, продолжая спать. — Но ты сам говорил, что этот наглец приходит на всё готовенькое и кайфует больше тебя, когда ты засаживаешь ему по самые яйца, — громко рассмеялся Марк, опуская ладонь на мягкий член мальчишки и начиная поглаживать его одновременно с пальцем Нейта, ласкающим его изнутри. Они не отпустили его прямо с утра после той ночи. Сначала были долгие препирательства между ними на кухне, Нейт пытался доказать, что нельзя выгнать Майкла, не дав ему хоть немного времени свыкнуться с произошедшим. А Марк шипел в ответ, что не готов смотреть, как этот мальчишка с невинным взглядом жмётся к его мужчине, выпрашивая ласку и внимание. Они почти поругались, если бы не увидели, как из их спальни тихо выскользнул полностью одетый парень, явно не оценивший своей видимости. И казалось таким естественным, что полчаса спустя Марк сидел на бортике ванны, стараясь успокоить плачущего прямо в воде мальчишку, а Нейт стоял под дверью, прислушиваясь к всхлипам и опасаясь, что его любимый ляпнет какую-нибудь глупость. Ещё естественнее оказался секс, который свёл на нет все банные процедуры. С той ночи прошёл целый месяц, и каждые выходные этот ребёнок с блядскими губами приходил к ним домой и проводил с ними вечер, ночь, утро, обед, и только под самый вечер возвращался обратно домой на ватных ногах. Они укатывали его, а он полностью выдаивал их обоих, глотая сперму, принимая её в себя и растирая по своему телу, с готовностью опускаясь на колени и подставляя задницу, чтобы удовлетворить потребности одновременно двух своих любовников. И Нейт с Марком просто умирали, когда он покидал их квартиру, лежали пластом до самого утра понедельника, целуясь, нежась в грязных простынях, липнущих к телу. И никогда они не любили друг друга, как в эти минуты, оставшись наедине, в тишине и неге, существующей только для них двоих. До этого дня. — Посмотри на него, любимый. Именно о таком мальчике мы мечтали, когда планировали тот поход в клуб, разве нет? Ты хотел чистого, чтобы не было никаких следов от чужих прикосновений, и вот он, лежит между нами, готовый подставить всего себя нам. Я не думал, что кто-то вообще сможет вписаться в наш мир, Марк. Наш мир безумия, в котором я всегда рисовал тебя одного. Во всех формах, позах и звуках, я всегда верил, что проживу с тобой одним, разделю с тобой все отведённые мне годы. И непременно умру раньше, чтобы не умереть от горя, пусть это и немного эгоистично. Нейт замолчал, продолжая всматриваться в глаза Марку. Он любил его каждым сантиметром своего тела, знал каждый уголок его тела, испытал вместе с ним столько эмоций, сколько просто не мечтал. Он познал жизнь только тогда, когда на пороге его квартиры появился этот парень. Шлюха, которую он на спор заказал домой, но которую просто не смог отослать обратно. Он подарил лучший в его жизни минет и самый оглушительный оргазм, и этого всегда было достаточно. Этого достаточно и сейчас, было бы достаточно, если бы в этот злополучный вечер они не повстречали мальчишку, перевернувшего в голове Нейта всё вверх дном. И если бы не его невинность, если бы не то доверие, которое он видел в глазах Микки, он мог бы со спокойной душой отпустить его тем утром домой, нахлобучив на голову его дурацкую корону из картона и пожелав успехов во взрослой жизни. Но… Они оказались втянуты в опасную игру, которую этот мальчишка затеял неосознанно, и обратного хода уже не было. — Ты же чувствуешь то же, что и я, Марк. Я вижу это в твоих глазах. Если мы скажем ему остаться, он не посмеет уйти, — едва слышно продолжил Нейт, боясь моргнуть, хоть на секунду потерять зрительный контакт с глазами Марка. — Я никогда не чувствовал тебя настолько глубоко, как сейчас, когда этот мальчишка лежит между нами. И никогда не хотел тебя так сильно, как когда ты целуешь его или сосёшь ему. И я не знаю, могу ли отказаться от него, продолжая получать лишь по выходным. Ресницы Марка дрогнули, когда Микки подался вперёд всем телом, неосознанно обнимая его рукой и притягивая ближе к себе ногой. Палец внутри него пришёл в движение, и сонное тело потихоньку начало оживать, снова нагреваясь между двумя крепкими и сильными телами. Марк понимал каждое слово, произнесённое Нейтом, а ещё прекрасно знал, насколько тяжело они ему дались. Потому что, ошибись он в своих суждениях хоть в одной мысли, он бы потерял его доверие, пошатнул бы те крепкие сваи, на которых они выстроили отношения. Но его мужчина всегда был проницательным, и Марк ясно знал, что они ещё никогда так не сходились в своих желаниях, как этой ночью. Они были пешками одного цвета, Микки мог смести их с поля одним движением, выпутавшись из объятий и махнув рукой на прощание, но в их силах было помешать ему. А ещё Марк знал то, что Нейт не произнёс вслух, но явно вертел на языке с той самой минуты, как начал говорить. Они никогда не получали столько эмоций в постели, когда были наедине друг с другом. Микки дополнял их так, словно был давно забытым братом-близнецом, развивавшимся с ними в одной утробе, но потерявшийся во время родов. И именно это ощущение не давало покоя, постоянно напоминая Марку о том, что ни у него, ни у Нейта нет семьи, которая могла бы стать для них той атмосферой счастья и благополучия, необходимой каждому среднестатистическому человеку. Он был их младшим братом, о котором хотелось заботиться, защищать от хулиганов в школе и давать дружеские пинки под зад, чтобы выразить свою любовь. Он был их сыном, получить которого они не могли больше никаким способом. Сыном, которому хотелось собирать завтраки в школу, стирать рубашки и трусы с супергероями. Пусть за дверями спальни эти трусы слетали с его задницы со скоростью пули, вылетевшей из дула пистолета. — Я тоже не хочу отпускать его, Нейт, — тихо признался Марк, закусывая губу и ещё сильнее сжимая член мальчишки в своей ладони. Микки застонал и распахнул глаза, ловя ртом воздух и жадно заглатывая его в лёгкие. Он пытался сфокусироваться на лице парня перед собой, одновременно стараясь осознать, что с ним происходит. Палец внутри его задницы уже вовсю танцевал на его простате, и пульсация разбегалась от слизистой прямо к позвоночнику, взбалтывая спинномозговую жидкость и мешая её нормальному движению. Он так чувствовал, потому что связать те прострелы, возникающие в пояснице, он не мог больше ни с чем. И он мог лишь насадиться самостоятельно, резче, чтобы почувствовать палец ещё сильнее, застонать откровеннее, обнимая Марка обеими руками и прижимаясь губами к его губам. — Смотрите, кто проснулся, — выдохнул он с улыбкой, переводя взгляд с Нейта на мальчишку, потёрся носом о его нос и затянул в поцелуй, мгновенно перестав думать о том, что произошло. — Наш малыш проснулся и прямо с порога заявил о своих желаниях, — хрипло усмехнулся Нейт, добавляя второй палец и начиная массировать простату уже двумя пальцами. — А мы как раз думали о том, как сильно хотим поставить тебя на колени и выебать, заставив отработать те три часа, которые ты так беспардонно спал, позабыв о нас. — Ммм… Не-е-е-ейт… — сладко потянул мальчик его имя, облизывая свои губы и откидывая голову, словно специально подставляя шею для поцелуев и укусов Марка. — Когда я отказывался вставать для вас на колени, Нейт? За это время Микки научился многому, он научился отдаваться так, словно всю неделю ждал и мечтал только о том, как окажется прижатым к постели одним сильным телом или двумя сразу. Как он, распятый, будет стонать во всё горло, пугая соседей, всё ещё не привыкшим к новому голосу в их ужасной квартире. И это тоже была одна из причин, по которой отпускать его было дикостью. Далеко не самой главной, но всё же. Отпускать того, кто уже воспитан в соответствии с их желаниями… С ним всё происходило в сумасшедшем водовороте, они редко помнили начало и конец, все прелюдии, которые предшествовали непосредственно сексу, хотя засосы на их телах, на теле Микки, явно говорили о том, что ласки были долгими, горячими и требовательными. И сейчас Нейт пришёл в себя, только когда услышал возглас Майкла, полный животного наслаждения, когда Марк вошёл в него, кусая в шею и громко шлёпая мошонкой по его ягодицам. Два тела перед ним изогнулись, бёдра мальчишки сразу же пришли в движение, а руки скомкали простыни, смачивая их капельками пота, словно это могло помочь ему хоть немного. Марк дышал хрипло, прямо в ухо, явно что-то возбуждающее, потому что Микки начал смеяться, открывая свою шею для новых укусов. Он повернул голову и метнул взгляд безумца в сторону Нейта, одаривая его таким оскалом, от которого звон в голове мгновенно отозвался звоном в яйцах. — Нейт, — со стоном позвал он, вздрагивая всем телом, потому что Марк выкрутил его сосок и ещё резче толкнулся бёдрами, вжимаясь в худое тело и удерживая его обеими руками. Ладонь Микки скользнула по влажной спине его парня, огладила крепкую ягодицу и отвела её в сторону, пальцы вцепились в кожу, оставляя на ней красные следы. Взгляд Нейта скользнул вниз, и он неосознанно сжал свой член, любуясь поблёскивающим от спермы и смазки анусом Марка. — Нейт, иди к нам, ты же хочешь войти в эту задницу, правда? Трахни нас обоих, Нейт, пожалуйста. — Нейт, войди в меня, любимый, иди к нам, — хрипло подхватил Марк, призывно расставляя ноги и прогибаясь в пояснице ещё сильнее, чтобы подставиться своему мужчине. Единственному в их троице, кто может себе это позволить. — Боже, какие же вы порочные, — со стоном ответил им Нейт, для пробы обводя кольцо мышц большим пальцем и направляя головку своего члена прямо в растянутую задницу Марка. Стоны накладывались один на другой, их невозможно было отличить друг от друга, потому что тональности их голосов совпадали, подходили так идеально друг к другу, как и их тела, созданные для любви, ласки, засосов и белёсых следов их общего семени. Нейт то притягивал Марка к себе, прижимая его спиной к своей груди, кусал за шею и плечи, оставляя на ней собственнические следы любви, то отпускал обратно к Микки, зная, что ничуть не менее горячие следы украсят их мальчика, ставшего для них центром, ещё крепче связавшим между собой. Сердцевина, магнит, уйти от которого сложно даже на несколько метров, не говоря о тех километрах, которые лежат между ними, когда Мик уходит домой. И та связь, которую они образовывали, когда Марк кончал в Микки, а Нейт в Марка, невозможно было вытравить из их тел, как и те нежные слова, которые они шептали из губ в губы, нежась в объятиях друг друга, отходя от оргазма. Микки непременно между ними, их маленький мальчик, так быстро повзрослевший рядом с ними.