Третий элемент

Солёная капля пота потекла по виску Майкла, он усмехнулся и повернул голову, стараясь стереть её о подушку, чтобы не было так щекотно. И это было смертельной ошибкой, потому что шею тут же обожгли горячие, жадные губы, засасывающие тонкую полоску кожи и оставившие на ней багровый засос. Он хрипло застонал и ещё сильнее обхватил ногами крепкие бёдра, хватаясь за плечи Нейта и выгибаясь в пояснице, чтобы ещё ближе прижаться к его торсу. Наслаждение протекало сквозь его тело, возобновляемое с каждым новым движением мужчины, входящим в него под тем волшебным углом, который за столько лет выучил ничуть не хуже, чем родинки на спине. — Нейт, сильнее, — сладко застонал парень, сжимая волосы на затылке своего мужчины дрожащими пальцами, и постарался вскинуться на постели, чтобы самостоятельно насадиться, получить ещё больше, ещё глубже. Он царапал широкую спину второй рукой и вжимал пятки во влажную поясницу, порыкивая, чтобы раззадорить и довести Нейта до ручки. — Ненасытный мальчишка, неужели тебя невозможно угомонить? — рыкнул он в ответ, прихватывая ключицу зубами и упираясь коленями в кровать так, чтобы быть ещё устойчивее, чтобы можно было двигать тазом, не боясь соскользнуть и завалиться на выгибающееся под ним тело. Кожа горела от прикосновений Микки, но он не смог бы отказаться от них даже под страхом смертной казни, потому что его любимым хобби давно стало рассматривание своей спины. В такие моменты он казался себе детективом, пытающимся выяснить, какие полосы от ногтей принадлежат этому парню с блядскими губами, а какие Марку. Но чаще это оказывалось дохлым номером, и только парни, сидящие за ним и целующие лопатки, могли обводить царапины кончиками пальцев и смеяться, показывая, что этот оставил Мик, когда Нейт трахал его в ванне, а этот Марк, когда мужчина несдержанно прижал его к стене в прихожей. Они были целым организмом, который мог существовать тройкой, парами, но никогда не поодиночке. Когда Нейт уезжал в командировку, он получал горячие снимки своих мальчиков по электронной почте, и между этими двоими не было никаких запретов. Разве что Майкл так и не получил доступа к заднице Марка, хоть порой и умудрялся приласкать его пальцами, но никогда не заходил дальше. Они спали в одной кровати, дышали одним воздухом, за три года пропитались друг другом, научившись не только понимать повадки и чувства, но и мириться с ними, принимая как должное, неотделимое от самого человека. Микки постоянно оставлял чайные пакетики прямо на столе, и, прежде чем купить стеклянный, они несколько раз меняли столешницу, которую невозможно было избавить от тёмных пятен. Он разбрасывал свои трусы по всей квартире, но примирить двоих мужчин могло лишь то, что частенько они и сами забрасывали их чуть ли не на люстру, пытаясь как можно быстрее избавить его от одежды. Он мог в семь утра врубить на полный звук телевизор, потому что в субботу шли его мультики, которые он не хотел смотреть в интернете. Он загубил не один цветок, который жарко выклянчивал у Марка, но за которым вечно забывал ухаживать. А ещё наотрез отказывался есть половину из того, что готовили они с Нейтом, но и с этим они управились, просто оставив почти всю готовку на него. Мальчишка сдулся быстро, детские глупости вылетели из головы, и даже мерзкие кабачки теперь были лакомством, если после этого ему обещали дать сладенькое. И речь шла совсем не о конфетах. Но они любили его той сумасшедшей любовью, которую подарил он им, доверившись в ту ночь. Он ушёл ради них из дома, порвав все связи со своими родителями, начал правильно питаться и занялся учёбой, потому что даже здесь с ним работали методом кнута и пряника. И роль кнута переходила от Марка к Нейту, но все всегда оставались довольными. Особенно Майкл, нашедший себе новую семью, которая принимала его таким, какой он есть. — Боже, Нейт, я хочу быстрее… — с тихим всхлипом прошептал Мик, впиваясь короткими ногтями в затылок мужчины, но не получив ровным счётом ничего. Нейт только замедлился, начал вылизывать его шею и шептать на ухо откровенные пошлости, распаляя ещё сильнее и заставляя щёки парня покрыться лихорадочным румянцем. — Мальчики, завтрак готов, — весело закричал Марк, широко открывая дверь в их общую спальню, и замер на пороге с целой горой блинов, от которых всё ещё валил пар. — Я, значит, уже два часа торчу на кухне, чтобы поздравить его с днём рождения, а ты решил начать без меня, Нейт? Возмущение было наигранным, а улыбка на губах самой настоящей. Он бросил на кровать корону, ту самую корону, которую держал до этого в руке, и недовольно покачал головой, хоть по взгляду было видно, как жадно он скользнул по двум слившимся воедино телам. — Марк… Иди к нам… И заставь его шевелиться, умоляю… — хрипло выдохнул Мик, протягивая одну руку к любимому мужчине, а второй нахлобучивая на свою голову корону.