Some Day We Will Be Together

Хохфильцен

***

Окей, Гугл, что надо делать, если тебя заебали? Итак, Хохфильцен. Я не хотела ехать сюда, я могла не поехать сюда, но… Но вспоминая то, насколько близко мы стали общаться с одним рыжим норвежцем, то, как мило он улыбался мне при последней встрече, какое тепло я чувствовала, находясь рядом с ним, я просто до крупной дрожи во всём моём усталом и потрёпанном теле ждала дня отправления и упорно убеждала себя, что бодра, здорова и полна сил. А дождавшись… Вас когда-нибудь жестоко обламывали? Смеялась ли вам жизнь в лицо так же раскатисто, как мне? Ну, может, я утрирую. Конечно, я утрирую. Хотя… Наша первая встреча вышла довольно тёплой… С его стороны. Я поднималась на этаж к нашим биатлонисткам, то есть на пятый, а он — не знаю куда, в общем, шёл своей дорогой. Дело-то в том, что шёл он не один. И даже не со Свендсеном. А со своей выдрой девушкой. И, когда я увидела их, смотрящих друг на друга с, мать вашу, любовью, моё бледное лицо стало бледнее той белой занавески, что одиноко висит на моей кухне, и оно так сильно исказилось, что я не сразу поняла, когда именно они заметили меня. Меня, стоящую посреди коридора с круглыми глазами, что выражали ровным счётом ничего, кроме дна. Дна, куда катилась моя жизнь в этот момент с кучкой жалких амбиций в придачу. Мой рот был приоткрыт, а верхняя губа странно выгнута. У меня последний раз такое лицо было, когда я увидела победителя Евровидения-2014. И как он додумался заговорить со мной в тот момент? — Привет, Лиза, — какой довольный! Меня чуть не стошнило. Яркая улыбка играла на его губах, а в глазах бледно-голубым морем расплывалась радость, но я не смотрела в них, нет. Я смотрела на неё. И молчала. Поэтому он, воспользовавшись моим недообморочным состоянием, решил представить мне свою спутницу. Это — Хедда, — он сделал паузу, как будто пытался понять мою реакцию. — Моя девушка. Я попыталась сдержать мышцы лица от какой-нибудь неподобающей гримасы, что явно выходило не очень. — Очень приятно, Лиза, — она кивнула, и мне пришлось выдавить какую-то улыбку. Мне очень хотелось, чтобы у меня больше никто ничего не спрашивал. И дал мне возможность подняться на последний этаж гостиницы и прыгнуть. Если только кто согласился бы проводить меня, ну, чтобы я не передумала и не пошла за чьей-нибудь винтовкой или за цианистым калием. Она оказалась красивее, чем на фото. Да, блять, я это признаю. Она достойнее меня, и именно поэтому она сейчас рядом с ним, а я… на дне. — Как твоё здоровье? — пока вас не увидела, было заметно лучше. — Ну так, средне, — я пожала плечами. Он чуть нахмурился, а я потупила взгляд. «Очень плохо, со своей выдрой он должен всегда светиться счастьем!» Это накрашенное существо, которое он только что назвал своей девушкой, что-то шепнуло ему на ухо, и он чуть улыбнулся. — Нам нужно бежать, ещё увидимся, — «хоть бы никогда больше такой компанией не увидеться». Я только прикрываю глаза в согласии. Даже боюсь представить куда они так заторопились… Я прислонилась к стене, замерев на пару минут. Можно ехать домой, собственно, только мишку забрать, пока эта выдра не добралась до него своих когтистыми ручонками. Я представила, какие следы эти ногти могут оставлять на его коже в порыве страсти, и мне поплохело. — А ты чего здесь? — Ольга Подчуфарова обеспокоенно всматривалась в моё лицо. А, действительно, чего я здесь? — Шла… Куда-то, — тихо шепнула я ей в ответ, пытаясь вспомнить, что хотела сделать. — Трифа нет поблизости, значит твоё здоровье в сохранности, что с лицом? Фуркада увидела? Я немного улыбнулась. — Он не способен влиять на моё настроение. — И кто же способен? — конечно, наверняка слухов уже ходит предостаточно. Может быть, он поэтому и привёз свою выдру? Мол, смотри, я тут только спортом занимаюсь, а она так… Страшная, ты-то лучше. М-да. Какой надо быть дурой, чтобы подумать, что если тебе несколько раз улыбнулись и подарили цветочки, то у тебя есть шансы? Шансы? У меня? Какие такие шансы? Ах, шансы. Ну, если убить всю женскую половину населения планеты… И то… Вряд ли. — Не зависай, пугает. — Всё хорошо, просто некоторое в жизни способно удивлять до ступора. — А некоторое до штопора, — она тихонько засмеялась, а мне, блять, не было смешно. В том состоянии он казался самой необходимой вещью. — Ладно, тебе на какой? — Вообще-то, я к вам.

***

Всё валилось из рук. Я даже не могла решиться добраться до стадиона, чтобы посетить тренировку, откуда мне нужны были фотографии. Я не хотела видеть их. И вообще никого, на самом деле. А ещё нужно было мириться с Трифановым. Хоть он и сволочь, как говорится, но друзьями не кидается никто. Переборов себя и вспомнив, что бывает, когда у меня нет материала, я решилась поднять свою абсолютно тощую задницу, что становилась еще меньше с каждой минутой из-за стрессовой потери калорий, с кровати номера и отправиться на стадион. Я была не одна, а с Андреем и Женей, благодаря которым у меня оставалась маленькая надежда на то, что за их широкими спинами никто не заметит моего выражения лица. Выражения лица, будто меня пытали, били и пообещали казнить. А я бы с нетерпением ждала казни. Мы находились на стадионе. Аккуратно разложенный инвентарь, кучка тренеров, почти неслышные звуки выстрелов винтовки. Маленький муравейник, где каждый знает своё дело. Сосредоточенность. Отлаженность. Желание. И любовь к тому, что делаешь. Всё это можно было увидеть в спортивной атмосфере того дня. Вид нарушали лишь двое. Парень в норвежской форме, что, видимо, только поменял лыжи и темноволосая девушка, которую он целовал. ЦЕЛОВАЛ, БЛЯТЬ! Он вцепился одной рукой в её шею, а другой в талию, вжимая её тело в своё. Видно, что это не просто поцелуй. Сменить обстановку, добавить кровать и можно снимать порно высшего класса. Лыжные палки одиноко валялись у их ног. И я это наблюдала, мать вашу!!! Разве это не запрещено? Ну, в смысле, тут как бы рабочая атмосфера… У меня из руки выпала шапка, что заставило меня вернуться в реальность из мира шока, негодования, отвращения, боли и хрен знает ещё чего. Глаз, кажется, дёргался ещё. Я жаловалась на жизнь прежде? Забудьте. Настоящий ад — видеть, как парень, в которого ты влюблена, целует другую. А ещё понимать, что ты по сравнению с ней просто ничто. Нич-то. Что вообще во мне может привлекать представителей противоположного пола? Бледное лицо? Второй размер груди? Костлявое телосложение? Ну если только кому-то нужна зверушка, попадающая в нескончаемые неприятности, то звоните. Повеселю от души, клянусь. Спустя какое-то время я отошла от шока. Мой взгляд перестал заставлять беспокоиться за меня окружающих. Но внутри процесс был необратим, и его нельзя было даже приостановить. Внутренности чернели, поедая противной плесенью всё светлое, что создалось благодаря прошлому этапу. Я думала о смысле жизни. Серьезно. Его же нет! У меня даже нет кота, как у всех одиночек этого мира, что гордятся тем, что, придя с работы из лап ужасного коллектива, уткнутся в мягкий бок какой-нибудь Барсика и забудут обо всех проблемах под равномерное мурчание. Ну, а я? Уткнусь в ноутбук? В свои костлявые ладони? Захотелось уехать. Бросить этот дурацкий чемпионат. Наплевать на деньги. Но… Конечно, я так не сделаю. Я же слабая. Хотя, способна на кое-что. Мы находились возле позиций стрелковых тренеров. Йоханнес как раз только начал стрелковую тренировку, оставив закрытыми 5 мишеней, и направлялся к своему тренеру Зигфриду Мазе. И тут в голову мне ударила мысль. Огрела меня, точнее сказать. — Жень, вопрос жизни и смерти, помоги мне, — он не знал, что его ждет, когда кивнул мне. Я ещё раз обернулась в сторону норвежца. Мы были совсем недалеко от цели его путешествия, стояли возле его тренера, а значит он не мог не видеть нас. Именно поэтому я решилась поцеловать своего коллегу. Повела себя как шалава, да. Но что мне было терять? Сначала Тумашов прифигел от того, что я пыталась сделать, но позже свыкся, просто не сопротивляясь. Поцелуя, как такого, не получилось, но видимость вышла эффектной. — Ты в своём уме-то? — но я почти не слышала его, ибо сразу взглянула в сторону младшего Бё. И встретилась с ним глазами. Брови сведены. Губы поджаты. Ну, хотя бы шокировала его. До моей боли тебе далеко, Рыжик. Я отвела взгляд. — Прости, больше так не буду делать. Похоже, мой собеседник смекнул, что происходит, потому что искорки, появившиеся в его глазах, явно были не результатом нашего полупоцелуя. — Ерунда, но оно того может не стоить, Елизавета. Другие тоже видели это. Блять. Господи, ты забыл дать мне мозги.