Some Day We Will Be Together

12 февраля.

От работы никуда не деться, и мне пришлось выживать. Поймите, раньше, несмотря на статус, разумом я понимала, что не была потаскухой, но теперь, именно после ситуации с… После этой ужасной ситуации, мне стало стыдно. Я чувствовала вину. И ужасную, с примесью отчаяния и печали, боль. Я боялась смотреть ему в глаза или в глаза его девушке. Черт побери, я боялась их встретить хоть когда-либо ещё раз в своей жизни! Хотя, спать с другой, несмотря на нетрезвое состояние, было совсем не правильно с его стороны, и, скорее, это была его вина. Он ведь утверждал, что хочет МЕНЯ. Не думаю, что это была белка, как в прошлый раз. Все запуталось слишком запредельно. Я просто хотела всё бросить. Хотела забыть его и ту ночь, а лучше себя и всю свою жизнь с кучей нелепых приключений. Как жаль, что из всей этой кучи данное воспоминание было самым приятным. Также я решила произвести «работу над ошибками» перед своим отъездом. Пока я шла по красной дорожке коридора нашего общего отеля, вполне не отяжеленная энтузиазмом или радостными мыслями, пытаясь представить, какое буду испытывать облегчение в последний день этого чемпионата, маленький предмет привлек моё внимание. Он лежал в углу, как раз перед самым выходом на лестницу. Я узнала, что это даже издалека. Синяя ленточка, мягкая игрушка. Явно медведь. Создавалось впечатление, что его кто-то швырнул туда в порыве гнева, воспылавшего из-за того, что мусорной корзины не было поблизости. Я присела на одно колено, подняла игрушку и растерянно осмотрела её. Он лежал мордочкой вниз, как будто страус, возжелающий спрятаться в песке от опасности. Давно знаю, что это миф, но как бы хотелось, чтобы люди обладали таким же инстинктом. Не люди, я. Умка не выглядел потрепанно, его хранили бережно. Это радовало. Но ОН его выкинул, что значит он выкинул и меня вместе с этим кусочком текстиля. «Сопливо», — заныла мысль в глубине сознания. «Ты в сотню раз лучше любой девушки на планете Земля». Меня передернуло. Я почувствовала себя отвратно. За ночь, что я почти не спала, и так возникло слишком много ужасных мыслей. — Впадаешь в детство? — я дернулась, испугавшись тихого голоса, прозвучавшего прямо над моим ухом. Повернувшись, я обнаружила Эмиля. В руках у него была спортивная сумка. «Что логично было увидеть у спортсмена». И он лениво улыбался мне с высоты своего роста. Встречи с ним я тоже боялась. «А с кем нет?» Попахивало паранойей, но я думала, что все знают о произошедшем и уже давно обсуждают это за моей спиной, попутно тыча пальцем и делая лицо, будто я грязь на их очках, мешающая нормальному обзору. Пауза затянулась. — Почему, нет, — небрежно бросила я, убирая Умку в рюкзак. Мне казалось, что он всем своим видом показывает, как жалко я выгляжу. — Ну да, ну да, не видела никого из моих собратьев? От вопроса паранойя начала разрастаться. Намек на что-то? — Собратьев по какому принципу? Выпью за победу? Я же проиграл — выпью больше? Меня начинало трясти понемногу. Была ли это паника? — Ты о чём? — он выглядел действительно непонимающе, и моя волна злости внутри чуть поубавилась. — Хочешь сказать, не отмечали вчера неудачу эстафеты? Он удивленно приподнял одну бровь. — Вообще-то это чемпионат Мира, какое отмечать? У нас гонки почти каждый день! Я растерянно уставилась на него. Злости как не бывало. Что за ерунда? Он ещё и соврал мне?! Зачем… — Ты какая-то странная сегодня, Лиза, — легкая ухмылка заиграла на его губах. Когда я не ответила, слишком погрузившись в себя, Эмиль только лишь хлопнул меня по плечу и ушёл. Мне осталось проводить взглядом его широкую спину, плавно спускавшуюся по лестнице. — Не я, — не знаю, зачем я это прошептала после его ухода. Этажом ниже я столкнулась со своей целью на тот день. Илья. — Привет! — мне пришлось громко окликнуть его, так как он быстро двигался в противоположную от меня сторону. Он остановился и медленно повернулся. — Лиза, — это было слишком безэмоционально. — Она самая, нужно поговорить, точнее, я должна просто извиниться, а только потом… — Илюх, ну мы идём? Времени мало остаётся! — Занин нагло рушил мои планы по быстрому разрешению разногласий между мной и моим лучшим другом. Он ушёл, извинившись, и я осталась потерянно стоять в коридоре, где начали образовываться толпы спортсменов, так как это было время утреннего подъема. Завидеть рыжую голову в толпе не сразу было невозможно, если только ты не страдаешь рассеянным вниманием или вы не я. Я подняла голову от телефона, на который переключила свои ментальные способности минутой ранее, и столкнулась с ледяным взглядом. Пришлось тут же опустить глаза. Лицо запылало. Я закусила губу, чтобы не расплакаться, а затем двинулась обратно к лестнице, успев сразу же врезаться в кого-то. — Простите, — обреченно пробормотала я, чувствуя, как мысли о никчемности начинают оккупировать разум. — Ничего страшного, — это был один из немецких биатлонистов, который недавно выиграл спринт. Имени, правда, я не запомнила (хорошо я отношусь к своей работе, не надо тут). Этот блондин с яркой улыбкой, которую он видимо решил использовать, чтобы обаять меня. Не сработало, извини. Я уже хотела отвернуться и пойти своей дорогой… — Эй, подожди секунду, — мягкий голос такой у него.* Я повернулась и с вызовом уставилась на него, показывая как мне неохота было это делать. — Думаю, это у тебя выпало, — он кивнул на пол, прямо перед собой. Там одиноко валялся мой мишка. Я медленно подняла его, тоскливо осмотрев при этом, и глубоко задумалась. Может быть, он выпал у него точно также? И он его искал? Или ищет? А может, это его выдра выкинула игрушку из ревности? Интересно, он что-то ей говорил обо мне? «Ты в сотню раз лучше любой девушки на планете Земля». — Девушка, вас так растопчут. «Быстрее бы». Меня и правда пару раз задел кто-то из прохожих. — О, — блондин всё еще был рядом. — Извините, спасибо. Я глупо улыбнулась ему, стараясь показать, что я просто дура и меня не втоптали в грязь, из-за чего я мечтаю о благородной быстрой смерти. После гонок мне пришло сообщение от Трифанова. «Приходи в 8 в номер. Расскажешь, что хотела». Я долго топталась у его злосчастной двери, потому что не знала, что говорить. Вот почему, когда я зашла, а парень вытянул руки в приветствующем жесте, я просто обняла его. Точнее, буквально кинулась к нему на шею, и немного соленой жидкости выпало из моих глаз. Мне больше было не к кому пойти. Девочек, что позволили моему организму вкусить алкоголя, я просто боялась и избегала. Когда Илья понял, что я плачу, потому что я начала хлюпать носом, он лишь сжал меня сильнее. Возникло чувство дежавю. Около года назад, я также плакала в его руках из-за того же норвежского идиота, который внезапно перестал меня замечать.

Спустя час… Или сорок минут… Или тридцать…

Стакан с водой в моей руке дрожал вместе с костлявой конечностью, другую я использовала, чтобы проверить, что случилось с моим лицом. Когда я провела пальцем под глазом, и на нём не осталось черного следа, я вспомнила, что не красилась сегодня. А когда Илья взял у меня стакан с прозрачной жидкостью, я поняла, что пора рассказывать. — Мы переспали, — быстро выпалила я. — О-о-о… — Думал, что это никогда не произойдет? — я горько усмехнулась, рассматривая его комнату с Димкой. Чем-то она выглядела уютнее нашей с Ириной. Может быть, разбросанными вещами? Ну не в больших количествах, конечно. — Думал, только если вы переберете на какой-нибудь вечеринке. Я сжала губы. Удар под дых. — Да ладно! — Илья потрясенно-радостно воскликнул это, но, заметив мою реакцию, умолк, а через пару секунд вообще раскрыл рот от шока. — Но его девушка… — Но мы решили, что это ничего не значит, — я перебила его, не дав придумать подробности. — Точнее, он решил, а у меня просто… Не было выбора. Он просто обнял меня снова. И это было всё, что нужно, чтобы я почувствовала себя хоть каплю лучше. Правда, мне пришлось сказать кое-что. — Я решила бросить это всё, — это прозвучало куда-то в область его ключицы, но он понял. Наступила пауза, его хватка ослабла. — Т-ты уже говорила с… — Да, но мне абсолютно всё равно, что он там думает, я просто больше не могу так, — я подняла голову, желая узнать его реакцию. Он выглядел хмуро. — Когда? — Девятнадцатого. Хорошо, что какой-то умный человек давным-давно придумал слово «друг».