EVERY MONTH

      Седьмого февраля Бэкхён бросился к почтовому ящику, чтобы узнать, отправил Чанёль письмо или нет. Бёну не терпелось узнать, сдержал ли парень своё обещание, и насколько он дружит с головой. Ведь за всё время односторонней переписки у него создалось впечатление, что ему пишет весьма ветреный человек, который, несмотря на это, любыми способами стремится быть понятым. Но Бэкхён не нашёл письма. Ему вдруг вспомнился зелёный конверт, и он невольно улыбнулся приятному воспоминанию. Фраза, написанная на том конверте, казалась ему очень приятной и заботливой, впрочем, как и само письмо. К тому времени Бэкхён выучил наизусть адрес Чанёля, он знал, где находится дом, поэтому в этот же день решил посмотреть на него поближе. Он ни на секунду не задумывался о том, что, оставив парня без ответа, ранил его и по прервал цепочку писем. Уже идя по узкой аллее мимо дома, Бён обернулся, замечая тёмный силуэт в правом окне. Он был уверен, что это Чанёль, поэтому тут же улыбнулся ему. Вспомнив, что так и не ответил на вопрос в прошлом письме, Бэкхён сунул руки в карманы куртки и достал блокнот с ручкой. Он написал короткое послание на листке, который позже сложил пополам и опустил в щель почтового ящика семьи Пак. И, не оборачиваясь, продолжил свой путь, ведущий к дому, к комфорту, к любящим родителям. Чанёль же позвонил своей матери, попросив принести записку. Но, забрав её, женщина не удержалась и прочитала написанное, тут же задаваясь немым вопросом о том, что происходит. Она поднялась в комнату своего сына и, открыв дверь, обнаружила его лежащим на кровати с мрачным видом. Пак несколько раз моргнул, медленно сглатывая комок в горле. На его лице явно читался страх.       И только спустя пару дней Чанёль поднялся с кровати и взял в руки записку Бэкхёна, неспешно читая её, чтобы лучше понять. Он буквально наслаждался несколькими строчками, написанными вручную:        «Привет. Я дарю тебе свою улыбку. Надеюсь, что она тебе понравилась. Я с нетерпением ждал твоего письма. Так что не забывай меня.»       В тот же момент он вспомнил улыбку, которую Бён адресовал ему. Только ему. Улыбка была только для него. Воспоминание об этом было только его. Мгновение из жизни принадлежало теперь только ему. И Чанёль был невероятно счастлив, ведь у него наконец-то появилось воспоминание, которое он хотел бы воспроизводить в своей голове каждую секунду.