Сказка на ночь

      — Извольте, батюшка… Не правы.       К чему нам новые обманы? —       Лорд жестами взывал к отцу.       (Да так активно, что лицу       Невольно нужно укрываться!)       — А кто велел вам баловаться?       Принцессу в замке укрывать!       Монарху жертвовать кровать!        Похлеще Брудо старый лорд       Махал руками взад-вперёд.       Густая тень от рук росла,       Скрывая рядом зеркала.       А Тоффи слушал и молчал.       Словцом бунтарским не кричал.       Как будто ящер молча вёл       Беседу тайным языком…       И наконец уставший лорд       Немного сбавил оборот:       — И хоть её вы покрывали,       Вы этим пользу тоже дали.       Нам территория нужна.       А наша здешняя — грешна.       А чем грешна? Так пищи нет!       Здесь не растёт обычный хлеб.       Отжал наш «лакомый кусок»       Пришедший мьюман в свой роток!        И долго лорд так возмущался,       Пока не дрогнул в спазме кашля…       Теперь и Тоффи с кресла встал,       С презреньем глянув на бокал,       Зажатый в старческой руке,       В котором мак осел на дне.       Авариус его тревожил.       И мак злосчастный этот тоже…       — Мой новый друг… Я вас прошу!       Пустите эту госпожу.       И даже Брудо побледнел,       Поняв, что Тоффи Мун имел       В виду своей мольбы к отцу.       Он думал, Тоффи-хитрецу,       Наоборот, угодны муки       Для новой царской их подруги.       — Чего, товарищ, рот раскрыл?       Ты думаешь, я честь забыл? —       Септарсис взял пустой бокал       И молча лордам показал:       — А Брудо прав. Нам не нужны       Проблемы от младой княжны.       Война вам, вижу, невтерпёж?       К ней всё готово? Где чертёж?       И карты нету боевой?       Тогда здесь разговор другой.       Принцессу нам в плену держать —       Сильнее злить её же мать!        Негромко фыркнув, Тоффи встал,       В руке зажав пустой бокал,       И вышел быстро в коридор.       — Позор отчизне… Вот позор! —       Авариус слегка завыл.        — Нам этот шанс так нужен был!

***

      В беседке стало вдруг темнее       От туч, сгущавшихся на небе.       На стол дубовый прилегла       В объятьях мятого листа       Принцесса Мун. Она читала…       И все равно не понимала.       Письмо к ней было от сестры,       Но не родной, а издали.       Красиво подписью в конце       Чернела сажей буква «Х».       И дальше б Мун могла сидеть,       Но стало страшно вдруг темнеть.       — Видать, к дождю… —       И Голубичка из дому       Приволокла огромный плед:       — Теперь мы можем с ним сидеть!       И дождь нам будет нипочём,       А шерсть нас защитит теплом.       В беседку ящерка залезла,       Нашла удобней рядом место,       Облокотившись на скамью.       — Смотрю я, вы здесь, как в раю! —       Раздался голос Тоффи ниже.       — Поди сюда! Тебя не слышно.       Мун глубже в плед скорей зарылась.       От взгляда ящера укрылась.       — Уютно… Боже, Голубичка! —       Он повернулся вновь к сестричке.        — Ты плед… у лордов, что ль, стащила?       — Я это… Просто одолжила.       Невольно Голубичка сжалась.       А Баттерфляй вдруг рассмеялась:       — Ой… Ладно, ладно! Даже мило.       Что ради нас! Ты! Из поместья!       — А ты, мой мотылек, не смейся, —       К ней Тоффи ближе на скамью       Подвинулся к тому краю,       Где Баттерфляй зарылась в пледе       И задыхалась в громком смехе.       — Ты прочитала всё письмо?       — Письмо? А чьё? А чьё письмо? —       На месте ящерка вертелась,       Потом на ручках Мун пригрелась,       Всё требуя: «И мне прочти!»       — Да что ж ты… Гуля! Помолчи! —       С украдкой Тоффи говорил,       Любуясь россыпью чернил.       — Читаю! — объявила леди.       Но вдруг на этом же моменте       Согнулась в кашле Голубичка.       Её съедала боли вспышка…

***

      Мелькнул в покоях кабинета       Неяркий огонёчек света.       Горел пахучий старый воск,       Утративший привычный лоск.       Весь замок сыростью пленён —       Потоки, бывшие дождем,       Теперь кругом всё охватили…       А в кабинете было тихо.       Кровати две не пустовали.       На них в горячке там лежали       И старый лорд, дрожа всем телом,       И Голубичка… Но не смела       И звука бедная издать,       Не то чтоб слова передать!       Она лежала неподвижно,       Как будто вовсе и не дышит…       Но ящерка была жива.       Пока жива… Жива пока.       — За что? За что нам это всё?       За что нам бедствие-то сё? —       В рыданьях Брудо у отца       В ногах свалился. Нет конца       Мученьям нашим за родных…       — Ну почему не взял иных       Проклятый голод! Что теперь?       Принцесса затворила дверь.       Она смотрела на него.       Такое… скрытное лицо.       И хоть им Тоффи был бездушен,       Она увидела всю душу       Несчастного её врага —       Там боль за близкого была.       И в мраке комнаты страшнее       Как будто сделалась на шее       Тень гаснущей уже свечи…       — Ещё ты чёрта уличи!       В беде пришедшей… Ты прислуг       Зови скорее, грустный друг!       Нам эту ночь бы пережить…       — И здесь могу вам услужить…        Мун робко вышла из тени.       — Лекарство я могу найти.       Я знаю царскую траву.       Уверена, и здесь, в лесу,       Её мы сможем отыскать!       Она способна исцелять…        Ей Тоффи только лишь кивнул.       Теперь ты доверяешь Мун?