Сказка на ночь

      А спуск в тюрьму мелькает в шаге,       Но снова мыслями о маке       Увлёкся Тоффи на ходу       И тем, что ящерку одну,       Совсем одну пленят в пещере!       Кто знает, в доброй ли манере       Там с Голубичкой говорят?       Ещё страшней: кто чёртов яд       Ей хитрой волей передал?       Тем самым ящерку предал…

***

      Бежала Мун что было духу!       Её прихлопнуть, словно муху,       Тюремный страж давно мечтал.       «Ах! Сделать бы сейчас привал!»        Подземный камень в сапоги       Врезает острые штыки.       Неровный пол в обломках камня       Готовил каждому страданья.       Споткнулась Мун о скрытый выступ,       И с ней случился страшный приступ!       Сомкнул движения беглянки.       Мун знала даже без оглядки,       Что сзади стражник подходил.       А у принцессы прежних сил       Исчез запас при виде лука,       Который с силой, до натуги,       Поднёс к ней мрачный, дерзкий страж.       — Я не хотел бы этот «фарш»…       Но ты сама же напросилась.       «Здесь точно к Голубичке милость       Никто из стражей не питал!       И для меня конец настал!»       — А ну-ка, стой!        В пещере резко звук живой       Ударил громом по стенам.       И вдалеке раздался гам.       Из пыли вышел Брудо с леди,       И быстро за мгновенья эти       Их Д-жаба с ящером нагнали.       Все дружно Баттерфляй спасали.       Поспешно Брудо ключ достал       И оглядел пещерный зал.       — Веди, бесчестник, к Голубичке!       Доставши коробок, где спички,       И воск немного подтопивши,       Два лорда осветили ход,       И свет пролился вмиг вперёд.       Они бежали к Мун, лежавшей       И от ранения дрожавшей.       С себя накидку Д-жаба снял,       Принцессе наскоро отдал.       — Подняться нужно… помоги!       И к Баттерфляй аж две руки       Тянулись, прорезая мглу.       А Мун взяла поближе ту,       Что ящер ей впервые подал.       А лорд с тоской крыло приподнял       И снова спрятал под рукав.       И в полный рост уже привстав,       С печалью Брудо взял свечу       И повернулся к палачу.

***

      Пустые стены гложут взор.       И Голубичка весь позор,       Недавно бывший на балу,       Никак не может на яву       Из мыслей и сознанья выбить.       Она поверила… И выпить       Напиток смертный тот дала.       «И виновата в том сама…»       — Голубка! Мы к тебе пришли! —       Раздалось эхо впереди.       Улыбка? Нет… Скорей, восторг       Блистал, когда через порог       Шагнули гости к заключённой.       Надежда в сердце обречённой       На волю вырвалась с объятьем.       — А я боялась, что проклятьем       Наказана сидеть здесь вечно!       Я вам признательна сердечно!        И ящерка свою мордашку       Уткнула в Тоффину рубашку,       Дрожа всем телом и сопя.       — Как здесь, родная ты моя,       Тебя держали? Видно, скверно!        И сказанное было верно.       От платья ящерки — лишь тряпки.       От сырости замёрзли лапки…              Авариус отдал приказ:       — Голубка, из темницы вас       Мы забираем снова в замок.       Простите… из-за этих «рамок»,       Придуманных у нас толпой       (И сразу видно, что чумной),       Я совершил ошибку ночью…       Теперь увидел всё воочью:       Страданья ваши и всю правду.       Уверен, вы не виноваты!

***

      Никто и духом не решался       Теперь бывать, где лорд скончался.       И все направились наверх,       А после часа прежний смех       Пробрался в Мун и Голубичку,       Которой волосы в косичку       Успела леди заплести.       — И снова, барышня, прости…       Скажи мне, как сейчас настрой?       Рассказ услышать важно твой.       А то ведь знаешь, скоро суд…       — Я чувствую, меня убьют, —       Шепнула ящерка с печалью. —       Но я клянусь… Вам обещаю!       Честна пред вами и открыта.       Под горечью улыбка скрыта.       Настал-таки заветный час.       Историю про «смертный вальс»       Узнать все жаждали давно.       — Сказать могу вам лишь одно:       Мне граф являлся каждый день,       Но видела я только тень…       Лица я видеть не успела,       Душою как-то не хотела…       Но дело в том, что я тогда       Была в болезни здесь одна.       Лорд старый вовсе без сознанья       Лежал в поту, терпя страданья…       А Брудо редко приходил,       Но мне приход его был мил!       Так вот, однажды странный граф       Рукою сдвинул свой рукав       И вытащил оттуда мак.       Дурной я видела в том знак!       Но много ль выбора? Взяла…       И та кровавая вода…       Мне облегчила боль болезни!       И я поверила в те «песни»…       И он всучил мне мак для лорда.       — Найти бы этого урода! —       У ящера кулак чесался.       — Ты подожди, — и лорд поднялся. —       Тот граф тебе дал разный мак!       Он точно не простой дурак.       Тут всё продумано, иначе…       — Нам нужно всё проведать раньше! —       Воскликнул в гневе Тоффи снова. —       И вдоль крутого реки склона       На поле маково попасть!        Но сонно закрывалась пасть,       И ящер всем велел лечь спать.       Им завтра правду открывать.

***

      Глубокой ночью много свеч       Бросали тень на мрамор плеч.       Но зал по-прежнему во тьме,       Как мысль в царской голове.       И Баттерфляи ждали только,       Когда их тайная подмога       Преграды к дочке устранит.       Теперь Авариус убит.       На троне слышалось шуршанье,       И вдруг уставшее дыханье       Со вздохом с губ Её слетело:       — Пойдём мы, граф, в леса Предела.       Всё время цель у нас одна:       Чтоб дочь моя была жива.       Но я хочу отместки малой…       Чтоб сердце их покрылось раной!       Они пленили дочь мою,       И потеряют же свою!       — Хотите Голубичку к нам?       И Баттерфляй его словам       Кивнула, указав вперёд,       Где лесом скрыт был знатный род.