Взорванные сны, часть 2

Глава 2. Вся жизнь спектакль Угрозы, насмешки, короны примеряют пешки, На лицах отметки, что все они марионетки.* — Взво-о-од! — зычный голос сержанта разносился в утренней тишине. Относительной, конечно: вояки уже давно считали таковой отсутствие взрывов, например. Обычные звуки военного лагеря, привычные и незаметные для опытного уха. Особенно, если оно принадлежит киборгу — Фокс вообще их фильтровал, вычленяя только необходимые. Вон за той палаткой слышится привычное ворчание Грома, ему отвечает дребезжащий от смеха тенорок Джамаля. Мимо протопал абориген — коренастый уроженец Пандоры, названной так за регулярные сюрпризы, преподносимые местной фауной. Та каким-то образом генерировала мощные мутации, и представители одного и того же вида в разных поколениях могли быть совершенно не похожи друг на друга. Учёные кричали, что это невозможно, что за такой короткий срок столь радикальные изменения не происходят, но представители коренного неразумного населения плевали на все доказательства и успешно менялись и приспосабливались. Даже люди, поселившись на Пандоре, уже в следующем поколении вдруг стали меньше ростом и гораздо шире — как-то по-гномьи, если бы те существовали на самом деле. Хотя некоторые несознательные личности уже начинали так величать аборигенов— пока за глаза, а то можно и в морду получить. Особенно впечатляла бурная растительность, покрывающая лица местных мужчин, и наметившиеся усики у женщин. Десантники себе такого не позволяли: были предельно вежливыми, с уважением и почтением относились к местным, а после того, как выбили из системы заблудившуюся пиратскую флотилию, стали здесь желанными гостями. Сейчас они тут отдыхали, если летний лагерь переподготовки можно так назвать. Как оказалось — можно: старослужащие гоняли молодняк, свалившийся на их головы после учебного курса молодого бойца, а те ворчали потихоньку и пытались отыгрываться на киборгах. Правда, недолго — до того момента, когда их застали несколько десантников, возвращавшихся с рыбалки. Зубастый крокодил, которого все посчитали рыбой, (он был не согласен, но его не спрашивали) висел привязанный за голову и хвост, вяло ворочая глазами, а Гром с Джамалем виртуозно отчитывали десяток молокососов, развлекавшихся с киборгом. — Да будет тебе известно, о несчастная ошибка природы, — вещал Джамаль, подняв вверх палец, — что киборг, в отличие от тебя, совершенное создание, до которого тебе с твоим куцым умишком ещё расти и расти. — У него нет мозгов, — выкрикнул кто-то. «Это у тебя их нет», — Фокс стеклянно таращился мимо всех, не делая попыток изменить своё положение. Откровенно говоря, эти новобранцы не слишком распускали руки, а их развлечения с киборгами носили скорее обидный характер, чем действительно наносили серьёзный ущерб состоянию. Но если другим биомашинам такое понятие, как обида, было недоступно, то Фокс очень хорошо понимал разницу между дружескими шутками и откровенными унижениями. И ему эта разница не нравилась даже до происшествия на Дикой. Между тем Джамаль по-восточному витиевато занимался тем же самым, что и новобранцы: оскорблением, — теперь уже их самих. — Увы, жертва экологической катастрофы на отдельно взятой планете, такое высказывание говорит лишь о несчастном случае, лишившем твоих родителей умного сына. Уверен, что если бы твоя почтенная матушка узнала, каким идиотом родится её сын, она бы в ту самую ночь, когда ты был зачат, вообще не легла бы в супружескую постель. — Это же киборг, жестянка с рефлексами! – возмутился курчавый новобранец со впечатляющим бланшем под глазом. Шикарный синяк появился там не случайно — этот юнец особенно усердствовал в развлечениях с киборгом и получил скользящий удар, охарактеризованный, как «непроизвольный мышечный спазм». Остальные смеялись, а Фокс втайне радовался, что подобрал такую замечательную формулировку, к которой при всём желании никто не подкопается. — К сожалению, мы видим перед собой очень неразвитую особь, имеющую лишь безусловные рефлексы, так и не освоившую условные. Вы являетесь прямым доказательством, что человек может жить без мозгов, используя для этого другую субстанцию. — Чего? — вмешался второй. — Вы чего оскорбляете? Фокс смотрел мимо кричавшего солдата: внешне привычно-бесстрастный, и только очень внимательный взгляд (или другой киборг, подключившийся к его системе) мог заметить чуть расширившиеся зрачки, подскочивший уровень норадреналина, повысившееся артериальное давление. И, наверное, лишь Гром видел, как почти незаметно подрагивали тонкие сильные пальцы киборга, будто тот едва удерживается от нападения. Десантник подобрался, готовый прийти на помощь… И он не мог прямо ответить, кого будет защищать в этой ситуации. Но чем дальше говорил Джамаль, тем спокойнее становился киборг, и Гром с облегчением выдохнул. — Закрой рот, жертва пьяной акушерки! Если мне понадобится твоё мнение, я его обязательно спрошу, — повернулся к солдату Джамаль. — О, недостойный сын достойных родителей, ответь мне на простой вопрос: зачем ломать то, от чего зависит твоя никчёмная жизнь? Или у тебя в кармане лежит запасная челюсть, а в наследство ты получил киберпротезы новейшего поколения? — Почему — никчёмная? — Потому, ошибка природы, что она вот-вот оскорбится и исправит её очень радикально, погрузив в траур твоего командира, вынужденного списывать тебя с довольствия. — А? Гром наслаждался, слушая витиеватые выражения друга, и поглядывал на киборга, незаметно перебравшегося на их сторону. — Фокс, — прервал он Джамаля, — поскольку лишить права управления этих малолеток нам не позволят, приказываю тебе не подчиняться им вне строя. — Эй! — возмутился рядовой. — Засохни, гербарий! — повернулся к нему Гром. — Вы… вы… — Замолчи, неразумное дитя природы, — надменно проговорил Джамаль. — Когда ты молчишь, кажешься умнее, даже не хочется тебя прерывать. — Да как вы смеете! — Смею. Слушай взрослых и умных людей, и тогда, может быть, проживёшь долгую и скучную жизнь! — усмехнулся Джамаль. — Да я не хочу! — заорал кто-то из молодняка. — А тебе и не позволят. Всё, потявкали, салажня, и в будку! Привет, ребята! — среди препирающихся появилось новое лицо, очень хорошо знакомое некоторым из присутствующих. — О! Киндер приехал! Как это ты сюда? Сбежал? — Сбежал, — грустно потупился Киндер. — А что так? — прищурил глаза Гром, молодняк притих, сообразив, что происходит что-то необычное. — А ну их, тупые преподы, да вы меня лучше научите. — Ой, научим… — коварно проговорил Джамаль, — Не заплачешь? — Не дождётесь. А, привет, Фокс! Вижу, ты уже молодцом? — Система функционирует на девяносто восемь процентов, — вежливо ответил киборг. — Ха! Всего-то? На, это тебе Катерина передала, — в руках Киндера народ с удивлением увидел коробку зефира. — Бери, можешь съесть. Киборг взял в руку неизвестное лакомство, откусил кусочек. Программа попыталась вывести состав, но Фокс проигнорировал запрос, незаметно для других наслаждаясь непривычным вкусом. Стало понятно, что неприятные моменты, когда на нём отыгрываются новички, пытаясь выделиться из серой массы хотя бы так, уже закончились: те, кто не так давно делил с киборгом тяготы пути, пищу и постель,— даже если это всего лишь наломанные ветки,— внезапно встали на его защиту. Странно сказать: люди защищали киборга от других людей. Ещё недавно он бы просто подчинился приказу, не осознавая, что с ним делают, только фиксируя информацию от рецепторов, да и ту, согласно протоколу системы, стёр бы спустя сутки. А сейчас было… неприятно. Больно, конечно, но болевой порог у киборга гораздо выше человеческого, а именно неприятно — от того, что его по-прежнему считают тупой машиной, подчиняющейся исключительно программе. О том, что кроме оперативной памяти у Фокса есть обычная, органическая, никто не знал. И, скорее всего, не узнают. А ЕГО люди между тем вспоминали друзей, и это было очень удобно — фиксировать разговор, одновременно думая о своём. Думая? Когда это он, киборг, стал именно думать? Не проводить анализ, не записывать, не сканировать, а именно думать и рассуждать? Жаль, что возможности спрашивать у Фокса нет: только вчера пришла строгая директива отслеживать все проявления неадекватного поведения киборгов. Испытывать судьбу и отправляться на тестирование в DEX-компани Фокс не хотел, точно зная, что он проверку не пройдёт. — Ты видел Катерину? Как она? А Антонио и отца Фотия тоже видел? — спросил Гром. — Она нормально, готовится рожать, живёт пока в съёмной комнате, говорит, что судится с родственниками мужа за наследство. Нас всех похоронили, вы же знаете. Антонио сказал, что он больше в Космос ни ногой и ищет работу. — А где? — спросил Джамаль. — В ресторане, у него два варианта на выбор. А отца Фотия я не видел, сказали, что улетел в паломничество, или как там у них… не знаю. — Молодец, что вернулся, — хлопнул парня по плечу Гром и повернулся к молодняку. — Учитесь, салаги. Вот, скажем, Киндер. Пришёл к нам недавно, молоко ещё на губах не обсохло, а уже в таких переделках побывал, что вам в кошмарах не приснится. А всё почему? Потому что думал головой, а не другими частями тела. — Ребят, надо бы нам Катерину из роддома встретить, и, там, подарить что-нибудь мелкому, — предложил Киндер. — Верно, мы так и сделаем, — согласился Гром. — Джамаль? — Обсудим, само собой! — он повернулся к новобранцам и продолжил, желая поставить точку: — Итак, молодые люди, советую вам более не испытывать допустимые пределы моего терпения. И в следующий раз найти тот клочок, что вы считаете мозгом, и заставить его работать… — Ого, вот ты завернул, Джамаль! — восхитился Киндер. — В честь чего такое красноречие? — А эти идиоты решили немного поломать киборга, — охотно пояснил Гром, которому стало интересно, что будет делать такой же молодой парень. — Фокса? — прищурил глаза Киндер, став сразу гораздо старше и опаснее, — Им что, жить надоело? Или они по глупости ещё не понимают, что таких ценных помощников нужно холить и лелеять? — Скорее, они об это даже не думали… — Нечем, — фыркнул Гром. — Мда… — с жалостью посмотрел на молодняк Киндер. — Скажите, несчастные жертвы, попавшие под горячую руку Джамаля, а вы бластер, зачем носите? Чтобы был? — Нет, — осторожно ответил один из ребят. — Чтобы стрелять. — И вы его чистите? — Ну, да… — А вот мне гвоздь забить нужно, дашь? — продолжал спрашивать Киндер. — Что? — Бластер, — терпению Киндера можно было позавидовать. — Нет, ты что, тупой? Это же оружие! — А киборг - это оружие? — Ну, можно сказать и так, — ответил рядовой и задумался. — Вот! — кивнул ему Киндер. — Ты начал соображать. Удачи тебе в этом нелёгком деле. Не знаю, как вы, а я хочу уже где-нибудь разместиться. — Пошли, у нас в палатке есть место, — хлопнул его по плечу Джамаль. — Фокс и ты с нами, нечего болтаться по лагерю, а то докапываются тут всякие. У меня ещё и пряники есть, хочешь? — Зачем? — однако, особого удивления в голосе Грома не было, словно он и так знал причину, но хотел, чтобы её услышали все. — Это наш киборг, нечего к нему чужие лапы тянуть, — пояснил сразу всем Джамаль. — Ваш? Что, думаете, эти жестянки что-то понимают? — засмеялся кто-то из молодняка. — Не знаю, — усмехнулся Гром. — И никто не знает. Но. Это. Наш. Киборг. И те, кто его тронет, будет иметь дело с нами. Ясно, детки? Они уходили по тропинке, провожаемые взглядами молодняка, и лишь когда скрылись за деревьями, кто-то сказал: — Ничего себе… — Да… Обугленные тела, куски плоти, запах крови и горелого мяса. Плач и стоны. Раскалённая решётка, которую нужно выломать, а приказа нет. Руки, сжимающие прутья, и кожа прилипает к железу. Копошение под одним из тел. Мальчик, заплаканный, испуганный, раненый, укрытый от смерти отцом. Ожог на щеке, культя вместо левой кисти — его бы к врачу. А в памяти другой ребёнок: тонкие косички, конфета на ладошке, и тоже запах гари и смерти. Фокс убрал тело мужчины, взял на руки малыша, выдохнул, когда тот доверчиво прильнул к груди. — Не. Бойся. Я. Не. Враг. — Я не боюсь. Ты киборг, да? Фокс замешкался, потом вытолкнул: — Да. — Это хорошо. Ты убил их? — Да. Не бойся. — Я – мужчина, — ответил мальчик, — я не боюсь. — Не бойся… Сквозь сон пробился знакомый голос, вырвал из кошмара. — Система готова к работе. — Да шайтан с ней! — Джамаль светил фонариком так, чтобы не слепило глаза. — Ты кричал во сне. — Джамаль, это же киборг, им не снятся сны. — Это другим не снятся, а нашему – да. И, вообще, Гром, ты спишь? Вот и спи. — Поспишь тут с вами, — проворчал сержант. — И киборг у нас ненормальный, а уж про друга я вообще молчу. — Эй, может, ты в спящий режим перейдёшь? — спросил Джамаль. — Система функционирует в штатном режиме. — Ну, и славно. Спи. — Приказ понят, приступаю к выполнению. — Терпеть ненавижу, когда он так говорит! — Утихни, Джа, у него типовые фразы, — пробурчал Гром. — И вообще, может, ты ему ещё песенку споёшь? — Не-е-е… если я запою, кошмары будут у вас… — Мужики, вам что, дня не хватило? — Всё, Киндер, мы уже спим… Рослый мужчина с дикими глазами конченого наркомана взмахнул ножом, едва не дотягивающим до звания тесака. — Ты кто? — это уже второй. Кричит, стараясь напугать. Смешно — напугать киборга? Отвечать Фокс не стал: некогда. А теперь и некому. И повернулся к первому противнику. Короткий удар сводом стопы под колено — незаметный, пока не сделать шаг. И глядя в удивлённые глаза преступника, который вдруг понял, что нога стала будто ватная, Фокс ударил ладонью в лоб, сворачивая голову назад. Бандит изломанной куклой отлетел к стене и сполз, оставляя кровавый след. Догоняя преступников, Фокс — не киборг, именно Фокс — думал, что впервые он рад тому, что является боевой моделью: ему хотелось убивать. Те, кто стреляет в детей, недостойны жить. Таких людей нужно уничтожать, и он приспособлен для этого лучше многих. А вот и ещё один… система вывела на внутренний экран: «Азиз Ибн Ахмат, в приоритете: захват живым» Это мало что значило, лишь подкорректировать задачу. Точно выверенная сила ударов по ключевым точкам: область сердца, солнечного сплетения и печени. Остаётся только связать и вынести — там найдут, о чём спросить террориста. Фокс взвалил его на плечи и направился к выходу комплекса. На полу в пещере остались лежать два трупа, из кармана одного вывалилась горсть женских украшений, на мгновение блеснули драгоценные камни и потухли, когда киборг скрылся за поворотом. Обычное задание у машины для убийств: найти, догнать, уничтожить. Лишь вспыхивают и гаснут цели: минус один, минус два, минус три… привычная работа. Привычная… работа? Да. Работа для боевого киборга.