Часть 7
14 сентября 2017 г., 20:06
Время было тихое, кафе совсем опустело. Официантам ночной смены всегда делали послабления, поэтому Иван смог отпроситься с работы пораньше. Намного пораньше. Но он смирился бы с любым штрафом за своевольный уход. Мыслями Иван оказался в своей квартире как только повесил трубку.
Сколько бы он ни давил на газ, ему казалось, что машина еле ползёт. В квартиру Иван вбежал, не разуваясь, да так и замер в дверях спальни. Картина была жуткая: два избитых окровавленных полутрупа, выбитое окно и лунный свет, падающий через него. И Гилберт, со своими белыми волосами выглядящий как ангел смерти.
— Мать вашу! — будь психика Ивана послабее, он бы схватился за сердце и сполз по дверному косяку.
«Людвиг, много крови потерял? Как себя чувствуешь?» — Иван сбросил пальто и закатал рукава.
«Бывало и лучше… — Людвигу сил не хватило даже ухмыльнуться. — Я чуть ноги не лишился…»
— Гил, повязка плотная? Кровь остановилась? — Иван подошёл к Яо, помогать которому никто желанием не горел.
— Надо было тебя остановить, придурка, — грустно промолвил Иван, опускаясь на колени в лужу крови. В считанные секунды засохшая коркой одежда была снята, а Иван осматривал порез. Кровь уже не текла, но от одного неудачного вздоха рана могла разойтись. А Яо пока что дышал.
— Да тебя же почти выпотрошили, идиота кусок!
Из аптечки появилась стерильная игла и резиновые перчатки, катушка тонких шёлковых ниток и пузырёк спирта. Последний был немедленно вскрыт, чтобы смочить пару ватных дисков. Остатки же Иван опрокинул себе в глотку «для успокоения нервов», как говорил сам. Отбросив пустой флакон, Иван взял один ватный диск и начал очищать края раны.
Гил отвернулся от вампиров, подходя к брату, и, издав тяжёлый вздох, сел рядом.
— Не волнуйся. Регенерируешь и… В общем, хорошо все будет, — Гил не умел толкать красивые речи, но даже это не мешало ему попытаться утешить брата.
— Сам-то как? — Людвиг, прикрыв глаза, прислонился к стене, устроив поудобнее голову на плече Гила.
Гил был примерно настолько же вымотан, но всё равно разворчался:
— О себе бы, идиот, лучше думал. Я-то точно жить буду! — побухтев немного, он вспомнил, что вроде как должен проявлять заботу.
— Принести чего-нибудь?
— Нет, лучше отдохни. Ты же и так после работы не спавший почти.
Все же они оба очень устали за день, даже если не вспоминать про нападение Яо. Желание поспать одержало верх, и вскоре они оба заснули, стараясь не вслушиваться в нецензурную брань со стороны Ивана и не менее «добрые» комментарии от приходящего время от времени в сознание Яо.
«Нет, все же лучше бы я его прибил. Даже еле живой житья не даёт…» — лениво подумал Гил, хмурясь в полудрёме.
Яо быстро слабел. От кровопотери, от боли, от пережитого стресса.
— Не спать. Я почти закончил. — Иван шлёпнул его по щеке. Это не помогло.
Пришлось оставить полузашитую рану и вернуться к аптечке за тонким шлангом и иглой для капельницы. Закусив губу, Иван воткнул иглу в вену на своей левой руке и закрепил её пластырем. Свободный конец шланга был вложен в полураскрытые губы.
— Пей давай. — Иван снова взялся за шов, периодически сжимая и разжимая левый кулак.
«Потом ещё Людвига кормить. Гил, тебе отдуваться за всех», — подумал он.
Вскоре рана была зашита, а сухощавый торс обмотан бинтами. Иван поднялся на затёкшие ноги.
— Мне вас штабелями укладывать? — гневно вопросил он, глядя на уже три бессознательных тела. Чертыхнувшись, Иван поставил на место кровать, поправил постельное белье и уложил туда братьев Байльшмидтов. Людвига было решено кормить утром. Потом из кладовки появилась старая скрипучая раскладушка. Поставленная к батарее, она приняла в холодные пружинные объятия Яо. Неожиданная вторая пара наручников соединила судьбы трубы и китайца до утра.
Иван, весь мокрый после «игры в доктора», с наслаждением принял душ и задался вопросом о собственном месте для сна. Раскладушка — такого счастья она не выдержит. В кровать — не дай бог задеть Людвига. Пришлось устраиваться на пропахшем кровью ковре. «К хуям уборку. Всё завтра». Иван только поправил шторы, совершенно закрыв окно.
Жёсткий ворс ковра упирался в щёку, спина понемногу деревенела, но на это Иваном был забит болт. Утро ждало суровое.
***
Проснулся Гил ближе к вечеру, укутанный в одеяло заботливым братом чуть ли не с головой. Сам же Людвиг полулежал рядом и читал какую-то книгу, предоставленную Иваном. Гилберт сонно потёр глаза, приподнимая одеяло и неохотно выглядывая. — Сколько времени? — хрипловато прошептал он, заваливаясь обратно на подушку. — Восемь часов. Вечера, — Людвиг спокойно перелистнул страницу. Он прекрасно понимал, что после случившегося Гилу нужно будет проспаться. Что не мешало бы сделать и ему самому, но сон уже не шёл. — Выспался хоть? — Людвиг отложил книгу в сторону, переводя взгляд на брата. — Поспал бы ещё хоть весь день, но… — Гил быстро одернул себя, коря за то, что чуть не рассказал про миссию. — Кхм, прости… Иван может прочесть твои мысли, так что я не могу сказать. Гилберт сел, потягиваясь. Заметив раскладушку, он перевёл удивлённый взгляд на Людвига, но тот лишь пожал плечами, мол, хер его знает, оно уже так было. На хлипкой даже на вид раскладушке лежал без сознания Яо, иногда едва заметно сжимая одеяло в руке. — Мне, конечно, до этого дела нет вообще, но его б в больничку… Хотя у нас нет подходящей легенды о том, какого же хрена так получилось. Кстати, а Иван где? — Он уходил на работу, отмазывал себя и этого, — Людвиг кивнул на Яо, — а сейчас сидит на кухне вроде. Слушай, ты б поел. Иван услышал голоса и заглянул в комнату. — Доброе утречко, Гил, — улыбнулся он. — Людвиг, к перевязке готов? Людвиг кивнул. — Нет, сначала Яо, — сам себе сказал Иван, потирая подбородок. — Гилберт, просить тебя ассистировать имеет смысл? — Думаю, что можно… Но если он случайно умрет, то я не виноват, — Гил скинул одеяло, почёсывая затылок. Поднявшись и как можно аккуратнее перешагнув через ноги брата, он слез с кровати, подтягивая сползающие штаны. Даже с ремнём они были ему велики. «Кстати, надо будет одежду постирать, а то в этом не пойду на миссию… Или Ивана попросить потом домой за одеждой отвезти…» — И что мне делать? Иван внимательно посмотрел на Гилберта. — Нет, лучше иди поешь. Там картошка в сковородке, можешь слопать всё. — Он подошёл к раскладушке. — Что-то осталось у меня впечатление о тебе как о довольно злопамятном парне. Да я бы сам хотел убить желающего мной пообедать. Из-под койки Яо была извлечена аптечка с пополненным запасом бинтов. — Как покушаешь, поможешь перевязать Людвига. Его точно можно тебе доверить. Кстати, повязка наложена очень профессионально, мои аплодисменты. — Иван приступил к работе. — И я хотел спросить… Тихо щёлкали ножницы, когда он срезал бинт. На шве всё ещё проступала кровь, хотя прошли уже многие часы. Не понаслышке знакомые Ивану симптомы. — Гилберт, — с тихой угрозой произнёс он, — не припоминаю, чтобы приносил в свой дом серебряные ножи. Гилберт ничего не ответил и, развернувшись, вышел из комнаты. Людвиг же старался вообще не думать о сказанном, зная, что Иван в любой момент может залезть к нему в голову. Он сидел, не подавая вида, что как-то к этому причастен. Даже сделал удивленное лицо, на котором так и было написано: «Что? Как такое возможно? Когда успел?» Гил поставил подставку на стол, а на нее уже саму сковородку. Сняв крышку и принюхавшись, он все же остался доволен увиденным. Ну, а вдруг Иван теперь захочет его травануть после того, как узнал про ножи? Вилка нашлась быстро, хоть в незнакомом доме и было непривычно. «Готовит он, однако, неплохо…» Байльшмидт грустно уставился в окно, пытаясь придумать убедительную отмазку, откуда же у него оказалось оружие. «Надеюсь, что хоть сам жив останусь…» Яо тихо застонал в руках Ивана. — Ты сам виноват, — проговорил тот. — Я знаю, — китаец дышал мелко-мелко, стараясь лишний раз не натягивать сшитую кожу. — Я был готов умереть… — Что ж, отработаешь мою заботу. Я не готов закапывать твой труп. — Наверное, только они могли так холодно общаться, когда все их действия и поступки свидетельствовали о постоянной взаимовыручке. Странные это были отношения. И даже это ночное нападение не раскололо их. Иван осмотрел руки Яо. Несмотря на доставшееся оружие, ему удалось не пораниться. «Но для победы не хватило профессионализма. Ну надо же…» — эта мысль позабавила Ивана. Он закончил перевязку. Теперь Яо надо покормить, чтобы он восстановил силы. Можно заставить Гила побыть кормом, но эта идея Ивану сразу разонравилась. Он взял скальпель, порезал свою руку и прижал к губам Яо. — Ты поел? — крикнул Иван в сторону кухни, пока раненый жадно пил. — Да, — ответил Байльшмидт. Тут же послышался грохот и отборный мат. Гил хотел поставить посуду в раковину, но пол перед ней оказался мокрым. Байльшмидт весьма неудачно повалился на пол, задев рукой один из осколков разбившейся тарелки. «Твою мать…» — Гилберт сел, держась за руку, но тут же вспомнил, что находится в одной квартире с тремя вампирами в соседней комнате. А аптечка была как раз у Ивана. Поднявшись и переступая осколки, он подошёл к раковине, стараясь удержать равновесие. Осмотрев рану и убедившись, что более мелких осколков в неё не попало, он промыл порез водой. «И ещё на миссию завтра идти. Просто прекрасно!» — Достаточно. — Иван не обратил внимания на тоскливый взгляд Яо и отнял руку. — Ты тут не один. — Ладно, ладно. По-моему, твой Гилберт и без моей помощи с жизнью расстанется, — Яо захихикал, но тут же сморщился от боли. Иван отправился на кухню. Стоило отметить, оборот «твой Гилберт» ему весьма импонировал. — Понятно. — Едва увидев осколки на полу, Иван метнулся до туалета и принёс швабру с совком. — Криворукость напала? Заставлять Гила убирать он не стал, быстро подмёл всё сам. Ссыпав осколки в мусорку, Иван понял, что больше её не утрамбуешь. От повседневных забот его отвлёк запах. — Насколько же ты везучий, — проговорил Иван, издевательски улыбаясь. — Вовремя поранился, ничего не скажешь. Гилберт только закончил промывать порез и тяжело вздохнул. — И зачем я тогда это делал? — выключив воду, он отвернулся от вампира. Оторвав бумажное полотенце, Гил осторожно вытер воду вокруг пореза, иногда морщась и шикая от боли. Досаду за свою неловкость он обратил на Ивана: — В следующий раз вытирай за собой пол. А если б я приложился головой об осколок, или еще чем? — То есть я во всём виноват? Здесь было чисто, когда я уходил. — Иван жестом попросил Гила отойти в сторону и заглянул под мойку. — Трубы протекли, кажется. Сейчас займусь. Не ходи в комнату, жди меня. Иван унёс швабру и вернулся с инструментами. Тонкий запах крови никак не выветривался, и пришлось сосредоточиться на работе, а не на проснувшемся голоде. Иван-то мог держать себя в руках, от Яо ждать внезапностей не приходилось. А вот Людвиг беспокоил намного больше. Гил сел на стул, придерживая руку. — Ну что там? — Он попытался посмотреть, что делает Иван, но ему ничего не было видно из-за чужой широкой спины. — Да ничего, просто подтянуть надо, — Иван вынул полное мусорное ведро и отодвинул в сторону. — Сгоняй мусор выкинь, что ли, чего всё задницу-то усадить надо? Гил что-то недовольно пробурчал и поднялся. Захватив пакет, он пошел к выходу, заглядывая на ходу в комнату. Картина была не особо лучше, чем когда пришел Иван. Сейчас в комнате было одно полуживое тело и одно живое, что не могло не радовать. Быстро обувшись, Гил вышел на лестничную площадку и, обойдя ее несколько раз, наконец нашел мусоропровод, который не вызывал особого доверия, но ничего не поделаешь. Отправив мусор в увлекательное путешествие, Байльшмидт вернулся в квартиру, запер дверь и пошел на кухню, задумавшись. Но остановился на входе. — Я не был в душе несколько дней, — констатировал он, скрестив руки на груди. — Я в душ. Дверь в ванную хлопнула. Иван проковырялся с несчастной трубой дольше, чем планировал. То, что казалось разболтавшимся, сгнило к чертям собачьим. Труба была крыта добрым русским матом и в итоге починена, вода — вытерта, а ведро возвратилось на родину. — Вот зараза! — Иван удовлетворённо завершил продолжительный монолог и выпрямился во весь рост. Осталось решить ещё одну проблемку. Дверь в ванную, конечно, запиралась. Но у каждого замка есть ключ, а такой простецкий можно открыть и голыми руками. Если ты вампир, разумеется. Иван выпустил коготь и провернул его в замке. — Домоешься — вернись на кухню, — приказал он, просунув взлохмаченную голову внутрь. — Нам нужно поговорить. Гилберт обернулся и непонимающе уставился на него. — Ладно, я почти закончил. Бесцеремонности тебе, знаешь, не занимать. С неудовлетворением Гил понял, что Иван его просто проигнорировал. «Когда это я позволял обращаться с собой в таком тоне?!» — возмутился Гилберт, торопливо смывая с себя мыльную пену. На кухне его уже ждала бутылка коньяка и два бокала, а также Иван, чьё печальное разочарование на лице не сулило ничего хорошего. — Садись, — с той же грустью пригласил Иван онемевшего от обстановки Гила. «Ну да, только свечей не хватает!» — отвлечённо подумал тот, занимая стул напротив. Пока Иван разливал коньяк, Людвигу был отдан мысленный приказ взять наушники и слушать музыку до новых распоряжений. — Ну-с, что скажешь по поводу тех ножичков? — Иван сложил руки на груди и выжидающе взглянул на Гила. — То есть ты выпер меня из ванны вот за этим? Я уж думал, случилось что, спешил. Мог бы и порадоваться, что я жив остался, а он тут допросы устраивает. — Ты мог не торопиться. А я, я рад, что Яо спас от смерти меня. Если бы не он, я бы не узнал. И когда вы собирались убить меня? — Иван побарабанил пальцами по столу. — Пока не думал, — честно ответил Байльшмидт, пожав плечами, и взял свой бокал, чтобы не смотреть в пронзительные лиловые глаза. — Не убил же пока, так не парься. — Если ты подумал, что я собираюсь оставить это так, ты ошибаешься. — Иван треснул кулаком по столешнице. По лакированному дереву расползлись трещины, на разбитых костяшках пальцев выступила кровь. Байльшмидт напрягся, но виду не подал. — Мы могли бы поговорить спокойно? — он отпил из бокала. В том, что Иван не траванёт его, Гил был почти уверен — бутылку вскрыли при нём. — Много хочешь! — Иван вскочил, перегнулся через стол, дёрнул Гила к себе и вцепился зубами в его шею, оставляя чёткий след, но не прокусывая кожу. — Может, мне перестраховаться и убить тебя сейчас? — прошептал он, кладя ободранную руку на затылок Гилберта и прижимая его лбом к своему плечу. — А кто там говорил, что не хочет потерять такую вкусную кровь, м? — Гил попытался отстраниться, сбросить руку Ивана. — Своя шкурка ближе к телу. — Иван нажал сильнее. — И я оставлю себе твоего брата. Он очень ничего, да и послушнее не в пример. За разговором свободная рука Ивана огладила торс Гила и замерла на быстро стучащем под тонкой футболкой сердце. — Между прочим, он голоден, — как ни в чём не бывало сказал Иван. — Сколько ему потребуется времени, чтобы осознать, что ещё бьющееся, сочащееся невообразимо вкусной кровью сердце, которое он проглотит, — он впился в ткань ногтями, почти протыкая её вместе с кожей, — принадлежало его брату, как считаешь? Гил дернулся, отталкивая от себя Ивана. — Не неси чепухи. Он не сделает этого. Он не превратится в того монстра, о котором ты говоришь. — Гилберт с ненавистью заглянул Ивану в глаза. — Так что прекрати это, пожалуйста. — Ну нет уж. — Крепко взяв Гила за подбородок, Иван поцеловал его. В этом поцелуе было всё: ярость, ревность и желание обладать, страстное желание, мучившее и поглощающее изнутри, жгучее, разъедающее как кислота. Иван отстранился, только когда губы Гилберта опухли и раскраснелись, а его собственная злость поутихла. — Чёрт, ладно, я закрою глаза на несостоявшееся покушение. — «Если это будет стоить мне жизни, так тому и быть», — решил Иван и сел на место, в два глотка выпивая содержимое своего бокала. Гил, сам от себя такого не ожидая, вспыхнул, заорав что-то нечленораздельное и матерное. — Ты, блять, что творишь? Идиота кусок! Остывший Иван откровенно заржал. — Смущённая дева, блин! — И уже совершенно невозмутимо закончил. — Кстати, битым будешь — футболка наизнанку. Байльшмидт отодвинулся и быстро стянул с себя футболку, выворачивая и надевая нормально. — Мог бы и раньше сказать. Гилберт прокрутил в голове все только что произошедшее и, повернувшись к Ивану, с невозмутимым лицом сказал: — Лей еще. И больше. На губах Ивана заиграла привычная улыбка. — Не вопрос. Прошу. — Он щедро плеснул напиток в бокалы. — Закусывать будешь? Хотя это, в общем-то, неправильно… Жестом фокусника Иван поставил на стол блюдечко с нарезанным лимоном и взял один ломтик. Гилберт залпом осушил бокал, так и не притрагиваясь к содержимому блюдечка. Немного скривившись в лице, он, вздохнув поглубже, посмотрел на вампира. «Чего ему надо-то?» — Смотрю, ты привычный к алкоголю. Не сопьёшься до беспамятства? — Вторую порцию коньяка Иван выпил не сразу, на этот раз смакуя вкус. В голове вампира медленно, но верно формировался очередной хитрый план. — И не надейся, — но все же для себя Гил решил, что пока больше пить он не будет. Да и на задание лучше идти на трезвую голову. — Чего лыбишься? — Да ничего… — Иван выдержал паузу, покрутил янтарную жидкость в бокале. — Лучше этого коньяка только кровь с коньяком. Иван с наслаждением выпил, поставил бокал на стол с негромким стуком и провёл кончиком языка по губам. Потом он поднялся и подошёл к Гилберту. — Да ты у нас прямо мастер тонких намёков на толстые обстоятельства! — Гилберт поднялся, засучивая рукав на порезанной руке. — И все же будь так добр пить немного. Байльшмидт укоризненно посмотрел на Ивана, вспоминая, как тот в прошлый раз выпил «немного, не на две же недели!..» — Сиди. — Иван положил руку Гилу на плечо. — Завтра будет жарко, укус на руке слишком заметен. А я собираюсь именно кусать. — И что ты мне предлагаешь? Штаны, что ль, с себя снимать? — саркастично вопросил Гил, но, увидев веселый взгляд Ивана, добавил. — Даже не думай! — Схватываешь на лету. Не боись, сидеть будешь, бегать тоже. — Иван явно не шутил. Молчаливая дуэль длилась несколько секунд. Гил осознавал, что силы равны, поэтому не собирался сдавать позиции. — А в другое место укусить никак? — А куда? В бок как волчок? — Иван хмыкнул. — Предлагай, я подумаю. — Да хоть в бок! — Гил закатил глаза, слегка сползая со стула. — Если можешь — вперед. — Пополам перекушу. — Иван картинно нахмурился. — Снимай штаны. Не стесняйся, все свои. — Это когда хоть все своими стать успели? Я тебя знать не знал, пока ты в один непрекрасный момент не обратил моего брата. Так что не надо мне тут. — Ну, мы можем стать ближе… — Иван опустился на пол и положил локти на колени Гилберта, а голову на руки. — Будешь ломаться, прокушу вместе с тканью. — Подверни штанину и вперед, — не унимался Байльшмидт, все еще недоверчиво глядя на Ивана. В какой-то момент ему даже показалось, что тот на него смотрит даже как-то умоляюще, но эта мысль сразу же была отброшена. Это в любом случае не помогло бы вампиру. — Упрям же ты, любитель зауженных джинсов. — Иван огладил бедро Гила, потом переместил ладонь на его ягодицу и сжал. — Какой же ты милашка. Я и сам могу тебя раздеть. Он протянул руку к ширинке. — Минус зубы, — намекнул Гил, дернув коленом. Это движение не нанесло бы Ивану вреда, но служило бы предупреждением, что он совсем не шутит. — Чёрт, как хорош, засранец! — восхитился тот, оскаливаясь. — Что ж, я предупреждал. Зафиксировав бедро Гилберта, Иван со смешком укусил его. Даже сквозь ткань чувствовалась мягкость кожи и плоти. Правда, теперь к крови примешивался не только коньяк, но и привкус самих джинсов. Эта мысль так рассмешила Ивана, что он чуть не подавился. — Твою ж мать, — Гил стиснул зубы, сжав руки в кулаки. Теперь еще и джинсы испорчены, отлично! Застирать их не проблема, хотя с удалением крови придется повозиться. Благо, что ткань темная, так что не особо и заметно будет. Но вот что делать с дырками он не знал. Ударив вампира по руке, беспардонно покоившейся на его заднице, он отпихнул от себя закончившего «есть» Ивана. Он снова почувствовал слабость, но она уже была не такой сильной, как в первый раз. Даже в сон как-то почти не клонило. — В таком случае, — начал он, оценивающе осматривая джинсы. — Отвези меня домой. Мне нужно взять чистую одежду. — Конечно, милый. Иван поднялся на ноги. Букет вкусов всё ещё ощущался на языке и был просто чудесен. Особенно джинсы. — Тебя не смущает пьяный водитель? И до отъезда надо всё-таки сменить повязку Людвига. — Ты не так уж и много выпил. — этим Гил скорее пытался утешить самого себя. — И давай сделаем вид, что я начал тебе доверять? Гил замолчал на некоторое время, задумавшись. — Помощь с перевязкой Людвига нужна? — Не боишься? — На какой из вопросов Гила Иван ответил встречным, он не уточнил. Аптечка осталась в спальне, и Иван направился туда. Байльшмидт поднялся со стула и направился в комнату, хромая на укушенную ногу. «Сидеть будешь, бегать тоже… Тьфу!» — мысленно передразнил он Ивана. В комнате царила тишина, которую нарушал лишь Иван своими шагами. Яо спал, Людвиг все так же сидел в наушниках и читал. Иван тронул Людвига за плечо и качнул головой, разрешая снять наушники, что тот с облегчением и сделал. — Мне интересно, что я не должен был слышать? — А ты и вправду не слышал? — улыбнулся Иван, перенося аптечку с тумбочки на кровать и доставая ножницы. — Ты ничего не говорил о громкости музыки. — Людвиг зло ухмыльнулся в ответ. — Не смей приставать к моему брату. Гил, ты в порядке? — Все в порядке, — Гил отмахнулся как ни в чем не бывало. Но внутренний голос продолжал орать: «Нихерашеньки, блять! В какой момент моей жизни все пошло по пизде?!» Гил старался сохранить прежнее лицо и едва сдерживался, чтоб не издать стон отчаяния. — С чем мне помочь? — Достань чистый бинт. Перевязывать начнёшь по команде. — Иван срезал большую часть повязки и начал осторожно снимать ту, что была на ране. Кровь там уже не выступала. Он несколько раз бережно согнул и разогнул ногу Людвига в колене. Тот слегка морщился, но терпел. — Всё, занимайся. Людвиг, кушай. — Иван пересел поближе и подставил клыкам левое плечо. Людвиг не кинулся на еду, на этот раз он аккуратно прокусил кожу и выпил не больше необходимого, полностью владея собой. Гилберт поудобнее взял бинт и начал осторожно перевязывать ногу. К тому зрелищу, что Людвиг пил кровь Ивана, он уже даже как-то привык, хотя это всё ещё оставалось для Гила в какой-то степени неприятным. — Сколько нам еще у тебя торчать? — Довольно долго. — Иван приподнял лицо Людвига за подбородок, взглянул на его клыки, посмотрел в глаза. «Как скотину выбираю», — подумал он, усмехнувшись. «Довольно унизительно, знаешь ли»,— проворчал в ответ Людвиг. Гилберт немного обиженно посмотрел на Ивана. Все же нечестно, что тот имеет мысленную связь с Людвигом, а он, его брат, — нет. — Ты же говорил, что еще несколько дней. Определись уж. — Разве тебя тяготит такой расклад? — Иван убрал от Людвига руки, чувствуя его раздражение. — «И каждая секунда казалась вечностью…» — процитировал он какую-то книгу. — Именно. Чем скорее мы вернемся к себе домой, тем лучше, — Байльшмидт поднялся и вышел из комнаты, кинув напоследок. — Я обуваться. Давай быстрей. Иван проводил его долгим взглядом. — Даю. После чего наклонился к Людвигу и что-то зашептал ему на ухо. Последнему услышанное явно не понравилось, но Ивану было плевать. «Приказ есть приказ, дорогой мой. Ты же и так не слишком разговорчивый». — А не шёл бы ты к чёрту? — тихо и безнадёжно вздохнул Людвиг. — Мразь… — Да я ещё хороший, — возразил Иван. — Плохой вон, на «раскривушке» отдыхает. Не скучайте. Он вышел в коридор, сунул ноги в ботинки и взял ключи от машины, показывая всем своим видом готовность номер один. Гилберт проследовал за Иваном, терзая себя мыслью о том, что решил съездить до дома и не сказал брату. До лифта они дошли молча, как и до машины. Открыв пассажирскую дверь спереди, Гил остановился, оценивающе глядя на Ивана. Но потом вспомнил, что доверять ему машину даже трезвому не стоит. Был уже плачевный опыт. Так что Гил решил сделать вид, что он всем сердцем верит Ивану. Но в душе понимал, что это тот еще пиздеж. Плюхнувшись на сиденье, захлопнув дверь и пристегнувшись, он в шутку спросил у Ивана: — Помнишь хоть дорогу? — До ближайшей лесополосы — помню, — в том же тоне отозвался Иван и глухо расхохотался. — Чикатило был ни при чём… Он заблокировал двери, завёл мотор и покосился на Гила. В глазах Ивана плясали весёлые чёртики. Гилберт посмотрел на Ивана как на умственно отсталого и, вздохнув, отвернулся, буркнув что-то вроде «Придурок!» — Мне завтра на работу раньше выходить, — скорее сам себе напомнил Гил, не отрывая взгляда от окна. — Сколько вообще сейчас времени? — Пол-одиннадцатого где-то. И что ты планируешь делать всю ночь, если рано утром тебе необходимо быть свежим и отдохнувшим? — Иван спокойно вёл автомобиль к дому Гила. — Спать, — ответил Байльшмидт. — Как и все нормальные люди. Хотя после того, сколько он проспал за день, он уже сомневался, что сможет это делать. — А что, есть какие-то предложения? — Байльшмидт усмехнулся, откидываясь на спинку сиденья. — Я бы предложил, да ты не оценишь. — Иван игриво пошевелил бровями и остановил машину у подъезда. — Да и отдохнувшим тебя тогда не назовёшь. Гилберт ничего не ответил, пытаясь представить, что там мог себе напридумывать Иван. Но его сразу же передернуло, поэтому он решил оставить это занятие. — Пожалуй, не стоит, — с лёгкой ноткой брезгливости отмахнулся Гил. — Жаль, жаль… — Иван заглушил мотор и снова нажал неприметную кнопку, открывая двери. — Пойдем? Гилберт отстегнул ремень безопасности и, открыв дверь, вышел из машины. Окно в комнате Людвига было все таким же. «Надо хотя бы закрыть его…» — подумал он, подходя к двери подъезда. Нащупав в кармане ключи, он открыл дверь и придержал ее для Ивана, заходя первым. Иван принюхался, зайдя в подъезд. Было на удивление чисто: ни мусора, ни бомжей, только остаточный запах дезинфицирующих средств. Табличка, валяющаяся в стороне и гласившая: «Лифт не работает!», немного напрягла Байльшмидта, но тот факт, что лифт все же после нажатия кнопки вызова подал признаки работоспособности, немного воодушевил его. Полязгивавший лифт уверенности не придавал, но Иван заставил себя в него зайти. О чём немедленно пожалел. Гил зашёл за ним, нажимая на нужную кнопку. Но не успев проехать даже и нескольких этажей, лифт остановился. «Ну охуеть теперь!» — Гилберт не переставая жал кнопку вызова диспетчера. — Восхитительно. — С ядом прокомментировал Иван, наблюдая гаснущие огоньки на панели. — Уютнейшее местечко. После этих слов в лифте погас и верхний свет. С долгим вздохом Иван ткнул телефон в кармане. Тот весело засветился фоткой спящего Гила на экране блокировки, а заодно сообщил об отсутствии связи. — Чудно… — Телефон отправился в карман, Иван хлопнул в ладоши. — Мы торопимся? — Не особо, но все же выбраться отсюда хотелось бы побыстрее, — Гилберт фыркнул и, осознав, что ничего ему его мучения несчастной кнопки не дадут, отошел от панели. Байльшмидт чувствовал себя весьма неуютно. Все же эта темнота и замкнутое пространство не то, что пугали Гила, но поежиться заставляли знатно. «Да и ещё этот кровосос чертов тут!» — Тогда могу предложить присесть. В ногах правды нет. — Словно благородный кавалер, Иван снял пальто и бросил на пол. Но тут же, ломая всё впечатление, уселся сам. — Твой телефон тоже не ловит? Гилберт достал телефон и, помучив немного кнопку разблокировки экрана, убрал обратно в штаны. — Еще лучше, — сказал он. — Он совсем сдох. Надо будет не забыть поставить на зарядку по приезде обратно. — Тут он ненадолго задумался, поражаясь тому, сколько телефон все же смог прожить без подзарядки. — Но для начала нужно будет найти провод дома. Байльшмидт постучал по закрытым дверям лифта. — А вообще, — Гил обернулся в ту сторону, где предположительно сидел Иван. — Ты разве не можешь с помощью своей супер силы открыть двери? Если повезет, то мы можем оказаться рядом с каким-нибудь этажом… — Правила пользования лифтом запрещают. Да и починить их тогда не удастся. Готов скидываться на ремонт? — Иван почувствовал острое желание чем-нибудь занять руки. На мелочи, вроде края одежды или монетки, он не разменивался. Протянув руку, Иван нащупал запястье Гила и уронил его себе на колени. — Ты что творишь? — Гилберт попытался вырваться, но из-за мертвой хватки, которой Иван держал его, он не мог этого сделать. — Нашел время. Байльшмидт ещё немного побурчал, пихаясь и брыкаясь. Пару раз даже умудрился заехать Ивану по носу. — Ай! — смеясь, вскрикнул тот. — Не бухти… Какие же костлявые у тебя локти! В итоге Гил был сгребён в охапку и практически обездвижен. Иван потёр нос. — Ты предлагаешь нам сидеть тут до скончания времен? Отпусти, кому говорят, — Байльшмидт не оставил попыток вырваться. Но от этого его стали держать лишь сильнее. — Сделал бы лучше хоть что-нибудь, а не сидел в ожидании чуда! — Чуда я не жду, я не хочу его отпускать. — Иван подумал и прибавил: — А то оно мне ещё раз в нос заедет. После такого заявления случилось волшебство: Гил призаткнулся. Иван хмыкнул и слегка ослабил хватку, чтобы силушкой богатырской его не помять. Гилберт хоть и притих, но его внутренний голос орал, не переставая. Он пытался понять, какого хрена сейчас происходит. Но больше всего Гил был рад, что свет выключился: Иван не мог видеть того, с каким тупым лицом сейчас сидит Байльшмидт. — И долго мы будем так сидеть? Байльшмидт устало прикрыл глаза и, засунув куда подальше свою гордость, с тяжёлым вздохом склонил голову на плечо Ивана. — Долго, — Иван не был в этом уверен, но очень этого хотел. Он плавно поднял руку, чтобы случайно не встряхнуть Гила, и коснулся его волос. Торчащие грозными колючками, они оказались шелковистыми и слегка щекотали лицо Ивана, когда тот шевелился. Вопреки желанию Ивана лифт вскоре бодро мигнул верхним светом, моргнул огоньками на пульте и возобновил движение наверх, негромко поскрипывая подъёмным механизмом. Только Иван хотел что-то сказать, как его перебил Гилберт, прошептав: — Тише, не спугни, — Байльшмидт, сидевший с серьёзным лицом, приложил палец к губам, пытаясь не засмеяться. Но когда сдерживать смех стало невозможно, Гил уткнулся носом в плечо Ивана, издавая что-то отдаленно напоминающее даже не смех, а предсмертный хрип. Наконец отстранившись и быстро вытерев появившиеся от смеха слезы, Гил попытался подняться, не наступив на вампира. — Вот чудовище! — Иван расхохотался, выпуская Гилберта из объятий. Тот едва не наступил вампиру на ногу, после чего непременно бы споткнулся. Иван вовремя поддержал его прямо за мягкое место. — Не падай, а то сам и спугнёшь. Подавляя новый взрыв смеха, Иван тоже встал с пола. Он подобрал своё пальто и начал педантично отряхивать его, стараясь не встречаться с Гилом глазами. Огромного труда стоило не искривить губы в ухмылке, даже щёки заболели. — Пока ещё едет, — констатировал Гил, мысленно молясь о том, чтоб он не накаркал и лифт спокойно добрался до нужного этажа. И мольбы Гила были услышаны, а сам он про себя благодарил ангела-хранителя, что тот наконец вышел из запоя. Но стоило лифту лишь на секунду начать останавливаться, как его посетила невеселая мысль: «Или нет». Наконец, они доехали до нужного этажа. Гилберту показалось, что пока двери лифта открывались, он бы уже успел перебить всех вампиров. Быстро открыв дверь, Байльшмидт зашёл внутрь и сразу же ушёл к себе в комнату, сказав лишь: «Располагайся, но свет не включай. И старайся не подходить к окнам». Открыв дверцу шкафа с одеждой, он тяжело вздохнул. Непросто же будет найти что-нибудь в темноте! Но и выдавать себя не хотелось. — Режим ниндзя? Окно заделывать не будем, значит… — Иван оглядел комнату и посмотрел на роющегося в шкафу Гила. — Помощь нужна? Комментировать зрелище он не стал, хотя пытающийся разобрать на ощупь, что за вещи были вытащены, Гилберт выглядел для вампира довольно жалко. — И что же ты можешь предложить? — Гилберт достал что-то из шкафа, повернулся к окну и попытался разглядеть вещь при тусклом свете уличного фонаря, но не особо вышло. Тихо выругавшись, он отбросил в сторону очередную кофту. — Скажи, что ты ищешь, а я найду. Я всё-таки ночной хищник, — пояснил Иван. Он приблизился и заглянул в шкаф поверх плеча Гила. — Ну и бардак тут! — Иван негромко присвистнул. — Кажется, причина твоих затруднений не в темноте. Иван представил, как будет выглядеть квартира, когда они уйдут. Если сюда кто-то заявится, он может предположить, что хозяев похитили, причём те активно сопротивлялись. Или что они уехали в отпуск — квартира Ивана после сборов на отдых тоже была похожа на поле брани. — Все в полном порядке! — возразил Байльшмидт. — Потом просто все к шкафу сдвину и… Все будет хорошо. Гилберт оценивающе посмотрел на Ивана. — Ну давай, хищник. Включай гуру моды. Что Вы мне посоветуете? — Гилберт отодвинулся от шкафа, давая Ивану возможность подойти ближе. Иван охотно залез в шкаф. На свет появились джинсы, явно севшие после стирки и обладающие модными дырами на коленях. — Так. — Он бросил их Гилу и залез на полку с футболками. — У тебя хороший музыкальный вкус. — Он извлёк майку с логотипом группы «Demotional». — Примерь сейчас, я должен знать, что не ошибся. Гилберт скептически посмотрел на Ивана и о чем-то задумался. Но оставаться более в старой одежде ему не хотелось, так что пришлось согласиться. Быстро стянув с себя кофту, он положил ее рядом с собой и надел вытащенную Иваном из шкафа футболку. — Ну что, доволен? — А штаны? — Иван хитро улыбнулся. — Помочь снять, мышца-то онемела, поди? Стянуть ткань с этих стройных ножек Ивану определённо хотелось. Укус наверняка выделяется ещё ярче, чем на шее… Иван поздно сообразил, что улыбка расползлась до маньяческого оскала. «А ведь прав, гаденыш, — подумал про себя Байльшмидт, стараясь не обращать внимание на оскал Ивана, хоть в дрожь все же и бросало немного. — Чувствую, завтра на миссии без приключений не обойдется… Надо будет сразу сказать Хенрику, что с ногой проблема… Потянул мышцу на тренировке. Да, так. Пусть приставит кого-нибудь», — за размышлениями Гил не заметил приблизившегося к нему Ивана. Байльшмидт дернулся, стоило ему наткнуться на лицо Брагинского, находившееся в опасной близости от его собственного. — Сам переоденусь, — Гил попытался отползти. — Неудобно и больно. А от меня всё равно не убежишь. — Иван приобнял Гила, положив руку ему на плечо. — Я настойчиво предлагаю свою помощь. Позади Гилберта было кресло, куда Иван его и толкнул. Гил приземлился точно в цель, отделавшись испугом и чуть прикушенным языком — Иван видел, как тот сжал зубы от неожиданности. Байльшмидт долго противился. Гордость не позволяла ему принять такую «помощь». «Да от него можно все что угодно ожидать!» — эту простую истину Гил уже успел уяснить за несколько дней совместного проживания. Гилберт тяжело вздохнул, немного ненавидя себя за то, что сдается. — Ну что, вперед. — Знаешь, ты очень красивый, — как бы оправдывался Иван, садясь перед Гилом на пол. — Искушаешь одним своим видом. Он расстегнул пуговицу, вжикнул молнией и приподнял Гилберта, обхватив за талию, чтобы снять с него штаны. Ранка от зубов была точно такой, как Иван себе представлял. Слегка опухший укус тянуло потрогать, но лишний раз причинять боль Иван не желал. — Теперь надевай эти. — Он подал Гилу выбранные джинсы, взял его ногу и направил в штанину. — Сочту это за комплимент, — Гилберт сунул ногу в штанину и поднялся, засовывая вторую ногу в другую. Подтянув штаны и застегнув, он повернулся к Ивану. — Я не вижу, как это выглядит, поэтому пока что доверюсь твоему вкусу. Хотя ты же это и вытащил… Ладно, как тебе? Байльшмидт сделал шаг назад, чтоб Иван мог лучше его осмотреть. — Скажу честно, что штаны неудобные, — Гилберт сделал ещё несколько шагов, чтоб оценить масштаб проблемы. — Но в целом жить можно. — Идеально. Смотрится на тебе гораздо лучше, чем моя одежда. Чёрная футболка контрастировала со светлыми волосами и лицом Гилберта, джинсы сидели как вторая кожа. Гил был потрясающе эротичен, сам себе Иван показался громадным и неуклюжим. «Главное, не забыть, что это хрустальное создание мечтает о твоей смерти», — кивнув своим мыслям, Иван достал телефон. — Можно кадр на память? — Удачи, хотя не думаю что в темноте будет что-либо видно, — Гил пожал плечами и повернулся к Ивану, уперев одну руку в бок и перенеся вес на левую ногу. — Только не забывай, что сейчас ты сможешь сделать фотографию только со вспышкой, так как темно. А нам себя выдавать нельзя. Байльшмидт задумался, подняв голову и почесав затылок. — Комнат без окон у нас нет. Туалет и ванную в расчёт не беру, так как там делать фотографии я не собираюсь… Пойдём в коридор. Включать свет даже в помещении без окон Гил не собирался: вдруг кто-то следит за показаниями счетчиков. Гилберт попытался собрать разбросанные ранее вещи, но из-за темноты почти ничего было не видно. Бросив все у шкафа и пообещав себе, что он это все разберёт, когда вернётся обратно домой, он вышел из комнаты и осмотрелся. Идеальное место в их случае. Если закрыть двери, ведущие в остальные комнаты, то вспышки явно не будет видно. Закончив все приготовления, он встал напротив одной из стен. «А нахера я вообще я так парюсь из-за этого?» — задумался Гил. — Бросай свою работу, иди в модели, — Иван несколько раз сфотографировал Гилберта, жестом прося его повернуться. Закончив фотосессию, Иван вздохнул и объявил, что если штаны неудобные, нужно найти что-нибудь посвободнее. Вдвоём они перерыли весь шкаф, собрав ещё пару комплектов одежды на разные случаи. На все возражения Гила у Ивана был один аргумент: «Мне приятно смотреть на красивых людей, а ты пока живёшь со мной». О том, что он вообще предпочёл бы видеть Гилберта в неглиже, Иван пока помалкивал. — Все, закончили, — констатировал Гил, взяв пакет с вещами в руки. — Осталось придумать, как нам выйти. Если патрулирующий как-то и проглядел, как мы зашли, то упустить момент, как мы выходим, он не может… Через запасной выход подозрительно. Через окно тем более… Есть идеи? — Чердак и крыши, — моментально предложил Иван. — Доставлю в лучшем виде. А что? Не впервой же! А машину можно и потом забрать, место не простоит. Наблюдатель же вряд ли смотрит за крышами. Может, он вообще уснул? Иван осторожно подошёл к окну и посмотрел на парковку, стараясь не высовываться. Все автомобили во дворе стояли как будто пустые, свет внутри не горел, только моргал огонёк сигнализации… Стоп. А вот и «британская разведка»! — Рожа в мыле, в жопе ветка… — хмыкнул Иван. — Ты погляди! Кофейку захотелось! Новичка послали или у вас там все такие? Из приоткрытого окошка маленькой машинки за кустом вилась струйка пара. — Все равно, лучше нам побыстрее уйти отсюда, — Гил жестом позвал Ивана за собой. Обувшись и накинув сверху куртку — все же ночью было достаточно холодно! — он открыл входную дверь и выпустил Ивана. Проверив, что они не оставили за собой особых следов, не считая кучи одежды у шкафа, он запер дверь и пошел к лестнице. — Хочу прогуляться и ногу поразминать, — спокойно сказал он, поднимаясь наверх. Наверх они добрались не очень быстро. «Но могло бы быть и дольше», — заметил Байльшмидт, вспоминая недавний укус Брагинского. Замка на двери, ведущей на крышу, на удивление не было, что не могло не радовать. Подойдя ближе к краю и посмотрев вниз, он мысленно ударил себя по лбу. — Точно дебил какой-то, — мрачно констатировал он, глядя на Ивана. Хотелось высказать начальству все то, что он думает о них. Он, такой нехороший, один из главных охотников, не появляется дома уже какие сутки. Брат вообще для остальных исчез, а сам Гил ошивается не пойми где. А они отправляют за ним следить вот это? Уж чего-чего, а вот этого Гил ну никак не ожидал. Но, скажи он это все, начальство сразу поймет, что он был дома, раз заметил, что за его квартирой приставили кого-то следить. А дома он, опять-таки, не живет. Это может вызвать множество ненужных Байльшмидту вопросов. «Ладно, пусть пока так будет…» — Сейчас я опять буду очень старательно делать вид, что я тебе доверяю, — Гил сжал крепче пакет. — В несознанке я тебя ведь допёр. Если не будешь радостно вопить и дёргаться, то доберёмся без происшествий. — Иван опёрся на ограждение и скомандовал: — Забирайся на спину. Когда Гил исполнил приказ, вампир взмыл в воздух. Следующая крыша была на четыре этажа ниже, но Иван приземлился так легко, будто слез с подоконника на пол. Оглядевшись по сторонам, он прикинул направление и побежал к следующему дому. Запрыгнув на стену и поднявшись по ней на крышу, Иван сделал передышку. — Ну как покатушки, нравятся? — он погладил Гилберта по судорожно сжатым пальцам. — Да вообще, — Гилберт сильнее вцепился в кофту Ивана, мысленно каясь во всех совершенных когда-либо грехах. — Просто десять из десяти. Байльшмидт изо всех сил старался не смотреть вниз. Но как бы он ни противился, интерес одержал верх. Зрелище, как показалось Гилберту, было весьма завораживающим. Крыши домов сменялись одна за другой. За то время, пока Иван перебирался на новую, Гилберт успевал замечать все, что происходило на улицах. Хоть было уже и поздно, но город не спешил засыпать, а наоборот, как показалось Гилу, еще только просыпался. Вывески сияли ярко, как никогда раньше, привлекая людей посетить заведение. Прохожие спешили каждый по своим делам. То и дело доносился приглушенный смех и музыка. Байльшмидт часто гулял ночью, даже по тем улицам, которые они с Иваном уже оставили позади. Но он никогда не думал, что он увидит город с той стороны, с которой увидел сейчас. — А Варвара-то любопытная… — Иван обернулся и поцеловал Гила куда дотянулся — в кончик носа. — Скоро будем дома. Подул прохладный ветер, пальто Ивана развевалось и хлопало, когда он понёсся по стене вниз, находясь едва ли не перпендикулярно зданию. Он спрыгнул на козырёк подъезда, разбежался и оказался на фонарном столбе, откуда сиганул на крышу магазина. Если бы какой-нибудь прохожий поднял голову, он бы уверовал в Человека-Паука всей душой. Возможно, даже стал бы ему молиться. Но пока они напугали только гнездящихся на дереве голубей, пролетев мимо. Те вспорхнули с насиженных мест и громко заворковали. Иван подавил желание рассмеяться — когда-то он развлекался тем, что закусывал птицами на лету. Впрочем, Гилберту это знать было совершенно необязательно. Последний прыжок, и они на крыше их дома. Иван позволил Гилу слезть со своей спины и повёл его к двери на чердак. Замка не было, а кольца для него явно кто-то вырвал. Иван по-хозяйски распахнул дверь, так что не составило труда догадаться, кто это сделал. — Пойдем? — Иван спустился по трём ступенькам и галантно подал Гилберту руку. Гилберт немного помялся прежде чем сдаться и подать Ивану руку. После того, как Иван закрыл дверь на крышу, в подъезде стало достаточно темно. «Спасибо, добрые люди, что так любят выкручивать лампочки», — в этот момент Гилберт почувствовал себя бабкой у подъезда, но сразу же плюнул на это. Сжав руку Ивана сильнее, он старался не отставать, непроизвольно прислушиваясь к давящей тишине. Привычка, выработанная годами. Наконец внизу показался свет и они вышли на одну из лестничных площадок. — На лифте? У вас он точно работать должен, — Гил вопросительно посмотрел на Ивана. — Рискнёшь? А вдруг у тебя для лифтов карма плохая? — усмехнулся тот, но кнопку нажал. На последнем этаже шум мотора показался оглушительным. Лифт ехал долго, явно с первого этажа. Чтобы разбавить ожидание, Иван задал недавно возникший у него вопрос: — Что за дилетанта отправили тебя подловить? Он негоден ни для какой другой работы? — Да парень один… Недавно совсем пришёл. Вот уж кому, а ему бы я ни за что свою жизнь не доверил. Спасибо, милое начальство, — Гилберт плюнул в сторону и буркнул что-то ещё. Двери лифта открылись — Байльшмидт зашёл внутрь, помолившись всем известным ему богам. — Надеюсь, что доедем нормально. — Нормально — не доедем, — Иван шагнул внутрь и задал курс к своему этажу. — Сейчас на стоп нажму и украду твою честь. Он произнёс это очень серьёзно, и бровью не поведя на взгляд округлившихся алых глаз. Гилберт вроде дёрнулся к закрывшимся дверям, но Иван не выпустил его ладонь, даже сжал пальцы чуть сильнее, но больше ничего не предпринимал. Когда лифт начал тормозить, Гил заметно расслабился. Зря. Иван впустил его в квартиру и позволил себе вновь оскалиться. — Знаешь, почему многие вампиры предпочитают запугивать жертв? — И почему же? — Гил лениво скинул обувь и повесил куртку, ставя пакет недалеко от двери. Тяжело вздохнув, он обернулся и выжидающе посмотрел на Ивана. — Учти, что мне рано вставать, — напомнил он вампиру. — Я помню, — Иван кивнул и продолжил. — Так вот, выплеск адреналина добавляет крови особые пряные нотки. А я сомневаюсь, что прогулка по крышам оставила тебя равнодушным. Так что komm zu mir, золотце, поцелую тебя на ночь. Но хитрому плану Ивана не суждено было сбыться. — Ваньа, ты уже вернулся? — протянул Яо, скрипнув пружинами своей постели и позвенев наручниками. — Может, выпустишь меня до сортира? Показалось, или Гил неприкрыто заржал на бодрое «Ну ёб твою мать!» Ивана? Не показалось — в комнате едва сдерживал смех Людвиг, тихо фыркая в ладонь. Когда Яо умиротворённо улёгся обратно на койку, братья Байльшмидты вновь расхохотались. — Между прочим, он мне все мозги затрахал. Надо же было тебе единственный ключ забрать! — выдавил Людвиг, пытаясь отдышаться — он умудрился поперхнуться. — Невежливо о присутствующих в третьем лице, — отозвался Яо. — Можно подумать, ты бы меня отпустил. — Было бы чем подразнить, — с улыбкой пояснил Иван и добавил: — Вижу, тебе уже лучше, Ван Яо. Завтра убираешь наведённый тобою срач. Яо притворился мёртвым.
