Пусть наша жизнь не удалась, зато экзамен "смерть" мы сдали на "отлично"

      Гилберт заглянул на кухню, часто моргая и потирая глаза. Проснулся он еще тогда, когда сработал будильник у Ивана, но вот вставать вместе с вампиром особого желания не было. Да и идея поворчать пропала так же быстро, как и появилась: все же Иван им помогал. Поэтому, завернувшись в одеяло потеплее, Гилберт остался в кровати досматривать сны. Но вот на работу подниматься было надо.       — Ты чего так рано вскочил? — Гилберт зашел на кухню, укладывая рукой волосы.       — Доброе утро, — Людвиг обернулся на голос. — Я устал лежать, да и нога, как ты вчера мог заметить, уже восстановилась. Все же есть некоторые плюсы в том, чтоб быть вампиром.       Гилберт застыл с непередаваемой гаммой эмоций на лице.       — Не смотри на меня так, — Людвиг помешал лопаточкой овощи. — Ладно, еда еще не готова, иди собирайся, не теряй время.       Людвиг буквально вытолкнул Гилберта с кухни и закрыл за ним дверь.       Гил снял с зарядки телефон. Новых сообщений с работы, от Франциска или Антонио не наблюдалось. «Значит, утро точно доброе.» — Гилберт усмехнулся, бросил телефон на кровать и осмотрелся. Пакет с вещами нашелся рядом с раскладушкой. И стоило Байльшмидту за ним нагнуться, как из-под одеяла послышался предсмертный хрип, а позже высунулся Яо. Гилберт замер, но китаец никаких признаков бодрствования не подал и, что-то тихо прохрипев, перевернулся на другой бок.       Гилберт облегченно выдохнул и забрал пакет, из которого вскоре были вытащены футболка с очередным принтом какой-то рок группы и штаны. Почему-то вспомнилась фраза Ивана про любителя узких джинс, но, отмахнувшись, Гилберт быстро сбегал в ванну, умылся, переоделся, поставил пакет с вещами на место и пошел обратно на кухню.       Людвиг поставил на стол тарелки с едой и накрыл крышкой сковороду с остатками.       — Я только понять не могу, куда Иван так рано ушел. Он же отпросил их с этим Яо на несколько дней, — Людвиг сел напротив Гилберта и придвинул к себе тарелку.       — Помнишь, я вчера сказал, что у нас скоро войдет в норму брать на работу вампиров? — Гилберт медленно ковырялся вилкой в еде. Мастером намеков он, конечно, не был, но такой «тончайший» даже его брат должен был понять.       Людвиг закашлялся, подавившись.       — Стой, уж не хочешь ли ты сказать, что он?.. — договорить он не успел.       Гилберт затягивать этот разговор не желал и перебил, не дав закончить предложение:       — Да, я хочу сказать, что сейчас Иван работает на нас. Но это, думаю, временно. Только на одно дело, — поспешил он успокоить брата.       — Тогда с моим возвращением проблем должно быть меньше.       Гилберт лишь мрачно угукнул. «Конечно, меньше. Осталось придумать, почему ты стал вампиром, а точнее какого хрена мой новоиспеченный парень, — он злобно воткнул вилку в несчастный кусочек перца, — тебя в него обратил».       Несмотря на все навалившиеся проблемы, на удивление настроение было приподнятым. Гилберт, глуповато улыбаясь, чем озадачил, а точнее, даже напугал встретившихся ему несчастных сотрудников, поднялся к себе в кабинет. Но стоило ему закрыть дверь и сесть в кресло, как настроение снова вернулось в норму (пропало), а сам Гил тут же ударился головой о стол, ероша и без того запутанные волосы. Все эти разборки с Оливером, слежки прилично выматывали — как морально, так и физически. А Байльшмидт, привыкший работать быстро и без лишних заморочек, мечтал лишь о том, чтоб это все закончилось.       От Ивана новостей никаких не было, но и звонить ему Гилберт не собирался. Вдруг выдаст или помешает как. А вот работа есть работа. Взяв несколько листов из стола, Гил принялся внимательно вчитываться в написанное.

***

      — Герр Байльшмидт, — Феличиано неуверенно зашел в кабинет, прижимая документы к груди.       — Я уже говорил, что Людвиг на больничном. Пожелания твои все ему передал, — Гилберт отмахнулся от итальянца, не отрываясь от своего занятия.       — Что? Н-нет, господин Бонфуа просил передать Вам, — протянув папку Байльшмидту, Варгас выжидающе на него уставился.       Хоть со стороны себя Гилберт видеть не мог, но ощущение, что у него на лице сейчас отображается вселенское охуевание, настойчиво не покидало голову.       — Ах, это… — Гилберт отложил листы и, осторожно взяв папку, открыл её и буквально через несколько секунд нахмурился.       — Это вырезки из разговоров Айи за прошедшую ночь. Все самое важное господин Бонфуа подчеркнул и в некоторых местах сделал сноски.       Гилберт лишь коротко кивнул и жестом приказал подчиненному идти. Изучение этих документов не терпело отлагательств.       После детальной вычитки самого важного осталось и вовсе немного: Айя почти не говорила о работе. То ли схема была настолько отлажена, что все дела делались сами собой, то ли от неё зависело не так много, то ли Айя подозревала прослушку.       «…прошу выслать двадцать доз…» — прочитал Гилберт и сделал пометку: выяснить, на что подсаживают вампиров, как часто им нужно принимать вещество, как скоро вырабатывается зависимость. Таким образом можно было узнать, сколько под началом у Айи человек. То есть, тварей, конечно же. Поймав себя на этой мысли, Гилберт разозлился. Они уже не люди.       «Тогда и Людвиг больше не человек.»       Нет, он не монстр, он же мой брат. Он сумеет совладать со своими инстинктами. Тот же Оливер — чудовище. Жаждущий крови хладнокровный убийца. Но не Людвиг.       «А Иван?»       И вот этот вопрос ехидного внутреннего голоска ввёл Гилберта в долгий, почти минутный ступор. После Гил поднял голову и отвесил себе лёгкую отрезвляющую пощёчину. Щека вспыхнула, кровь прилила к голове, и Гил смог вернуться к работе и, покинув кабинет, отправиться в морг, оставив нерешённым внезапно сложный вопрос.       «А кто Иван?»       Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и Гилберта неприятно обдало холодом. Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, Гил осмотрелся и, заметив Андрэ, собирающего какие-то бумаги под столом, несколько раз кашлянул. Вампир от неожиданности вздрогнул и резко попытался подняться, из-за чего ударился спиной и головой о столешницу.       Гилберт лишь усмехнулся, заслышав злобное шипение Андрэ.       — Какие люди без ох’ганы! — Потирая ушибленное место, патологоанатом все же выпрямился и выдавил из себя некое подобие улыбки. — Обычно ты тут 'гедкий гость, хотя за эту неделю целый вто’гой 'газ! Неужели ско’го случится что-то хо’гошее?       — Хватит паясничать, у меня и без тебя полно работы, так что давай закончим с этим побыстрее. — Гилберт придвинул к себе кресло Андрэ и по-хозяйски в нем развалился, открывая прихваченную папку.       — И что же тебя не уст’гоило в моих заключениях? — прищурившись, Андрэ бросил недовольный взгляд на охотника. Уж чего, а претензии к выполненной работе он не особо жаловал.       — Все как всегда на высоте, но, — Байльшмидт достал нужный листок и передал его патологоанатому. — Только не говори, что тебя не смутило вот это.       Вампир пробежался взглядом по странице и свел брови к переносице, что-то промычав и прикусив губу.       — П’гизнаю, меня самого это немного… удивило… — Гилберт поднял хмурый взгляд на Андрэ. — На’гкотик, в некоторых случаях, — взгляд на холодильники, — способный п’гивести к сме’гти после упот’гебления. Согласись, мы не знаем, сколько таких от’гавленных всего.       Гилберт кивнул, скрестив руки на груди и прикрыв глаза.       — Я подумал, что он быстродействующий и способный убить даже от малой дозы, но… Что-то тогда не сходится, — Байльшмидт ненадолго замолчал, обдумывая все у себя в голове. — Ты ведь в курсе всей ситуации с Оливером и Айей?       — А как же! Думаешь, ’газ в заточении сижу, то ничего не знаю? — Андрэ цокнул и подкатил к себе стул: разговор обещал быть долгим.       — А не должен, — напомнил ему Гил. — Но сейчас это даже к лучшему, так как не придется рассказывать с самого начала. Итак, ты говорил, что от этих вампиров пахнет шоколадом, которым они предположительно были до этого отравлены. Вчера, когда мы отправили Ивана к ним в тыл, — Андрэ усмехнулся, отпивая сомнительную на вид настойку из небольшой колбы и предлагая ее Байльшмидту. — Господи, нет, убери это!       Вампир беззлобно рассмеялся, допивая все до конца и выбрасывая сосуд.       — Помогает сох’ганить ясность ума и не свихнуться тут со всеми этими жму’гиками!       — Я это слышал и не раз, а теперь не перебивай. Вчера Айя предложила Ивану шоколад и…       — И ты п’гедполагаешь, что он от’гавлен, а сама она как-то с этим всем связана, — Гилберт откинулся на кресле, закатывая глаза и недовольно бухтя. — Молчу-молчу!       — В общем-то, ты мою мысль уловил. Эту теорию еще может подтвердить вот это, — Байльшмидт достал листы Франциска и передал их вампиру, указав пальцем на нужные строки. Андрэ хмыкнул, завидев знакомый почерк. — Айя с долей разочарования докладывала кому-то, что Иван ушел от них, так и не попробовав и кусочка.       — «Попытаюсь в следующий 'газ. Нельзя оставлять его своевольничать», да? — зачитал вслух Андрэ, убирая обратно листы. — Боюсь, как бы они ему этого доб'га тогда как-нибудь иначе не пе'гедали, — Гилберт согласно кивнул, возвращаясь к первоначальной теме разговора.       — Более того, я предполагаю, что и Оливер отравлен, а работать согласился под предлогом, что ему помогут сохранить его жизнь.       — Точнее гово’гя, у них есть п’готивоядие, кото’гое способно очистить о’гганизм от этой д’гяни? — Андрэ щелкнул пальцами.       — Думаю, что не до конца. Им Оливер нужен, скорее всего, не на один раз, что означает, что они должны все время иметь возможность на него как-то надавить. И у них есть лишь этот яд.       — Если он вообще у них есть, — напомнил вампир. — Мы же не знаем наве’гняка, но… Звучит все вполне логично. А эти, видимо, — новый кивок на холодильники, — стали п’госто неп’гигодны. Вот от них и избавились за ненадобностью.       Гилберт лишь кивнул.       — Что ж, если достанете мне чудо-сладость, то я п’говерю эту тео’гию, а сейчас позволь мне ве’гнуться к ’габоте, — на удивление бодрый Андрэ хлопнул в ладоши и, поднявшись, удалился в соседнюю комнату.       «Если»? — проводил его взглядом Гилберт. — «Когда».       В его глазах вновь зажёгся уничтоженный было усталостью азарт. Гил собрался возвращаться на пост, но тут в голове его вспыхнул отдающий безуминкой вопрос.       — Послушай-ка… — начал он в сторону двери в соседнее помещение.       — Нет, не послушаю. Судя по интонации, ты соб’гался сп’госить какую-то хе’гню, а у нас сове’гшенно нет на неё в’гемени. Это подождёт.       Челюсть Гилберта со стуком захлопнулась, дверь за ним издала похожий звук через секунду. Наверное, вопрос о возможности обратного превращения вампиров действительно был достаточно тупым. Уж кто-кто, а патологоанатом, просидевший в заточении несколько лет, наверняка пробовал придумать такой способ. Как он только не рехнулся за эти годы? Гилберт осознал, что даже не помнит, сколько уже Андрэ отбыл из своего бессрочного заключения, так что весьма неплохо, что несчастный вампир, похоже, заново обрёл вкус к жизни!

***

      — Есть какие-нибудь новости?       Франциск, не ожидавший резкого появления Гилберта за спиной, подавился кофе и закашлялся.       — Бог ты мой, тебе бы колокольчик на шею повесить! — прошептал он, затем добавил уже громче. — Нет, тишина. Айя пока больше ни с кем не разговаривала, кроме ночного звонка Ивану. Ты-то чего тут? До обеденного перерыва еще далеко.       — Решил немного отдохнуть, пока начальство не напрягает, — Байльшмидт усмехнулся, присаживаясь рядом. — Значит… Оливер пока залег на дно?       — Получается, да. Либо она передает ему информацию каким-то другим способом, не через телефон.       Гилберт лишь отстраненно кивнул на слова друга и уставился на монитор, смотря невидящим взглядом на сменяющие друг друга фотографии вампиров.       — Слушай… — осторожно начал Франциск, посмотрев на что-то лениво промычавшего Гила. — Вы с Иваном и правда встречаетесь, или…       — Или, — отрезал Байльшмидт. — Ты сам прекрасно знаешь из-за чего пришлось так соврать.       Франциск лишь горько усмехнулся, вспоминая не очень приятный разговор между ним, Антонио и Гилбертом о том, какого же черта последний сначала куда-то пропал вместе с Людвигом, потом объявился, а затем еще и выяснилось, что у него появился парень в лице вампира, обратившего его брата.       — Как там Людвиг?       — Хорошо… Когда избавимся от проблем с Оливером и Айей, хотим попробовать пойти к боссу на ковер, чтоб Людвиг остался.       — А если он освоится быстрей, чем это все закончится, ты не хочешь привлечь его к работе? Сейчас, как мы видим на примере Ивана, вампиры у нас лишними не будут.       Гилберта перекосило от одной лишь мысли о том, как легко Бонфуа смирился с обращением его брата и теперь спокойно называет Людвига вампиром.       — Нам для этого и одного… такого хватит. Если пошлем кого-нибудь еще, это может вызвать подозрения и утрату доверия к Оливеру, особенно если опять будем придерживаться легенды, что узнали от него. А такого не надо, нам этого психа еще ловить.       — В любом случае, вампиры сильнее и выносливее нас, — продолжил настаивать Франциск.       — Не все, иначе бы наша шарашка не прожила и дня, — решил напомнить Байльшмидт.       — Хорошо, вампиры с весьма неплохим телосложением и физическими данными не будут у нас лишними. Ты бы так же не позволил Людвигу вмешаться, если бы он остался человеком?       Гилберт вздохнул так тяжело, будто на плечи ему всей своей массой прилёг Эверест. Франциск был прав, но и не прав одновременно. Ну как, как можно было ответить на этот вопрос? Конечно, Людвиг взрослый самостоятельный человек, прекрасно подготовленный специалист с личностными качествами, идеально подходящими для этой работы: смелый, самоотверженный, терпеливый и находчивый, а с новыми способностями и вовсе идеальный солдат. Но при всём при этом Людвиг оставался младшим братишкой Гила, тем, кого Байльшмидт-старший был готов защищать ценой жизни, чести и целостности психики. Поэтому сейчас он лишь встретился с бледно-голубыми глазами Франца своими, долгим взглядом пытаясь передать весь водоворот обуревавших его чувств и сомнений.

***

      Сегодня песней дня на дискотеке у Ивана в голове была «Алиса».       — …Как бы нам встретиться, — мурлыкал он, наблюдая за дверями мэрии из ближайшего тупика с помойкой, — да поболтать обо всём…       Тупичок был наитипичнейший: стены в три слоя изрисованы граффити, в мусорных баках копались драные коты, конкурирующие с галками, а сам мусор не вывозился, кажется, несколько месяцев. Однако при всём при этом как наблюдательный пункт место было весьма удачным. Располагаясь с подветренной стороны, Иван улавливал все запахи улицы, при этом не задыхаясь от «амбре» мусора.       Время ещё не подошло и к восьми утра, прохожих почти не было, но если кто-то и проходил мимо, то Иван хищно принюхивался, разбирая запах по косточкам. Особенное внимание он уделял тем, кто заходил в мэрию.       В восемь пятнадцать по улице разнёсся звонкий цокот каблуков. Девушка с портфелем в руках быстро приближалась к Ивану. Он наблюдал за её отражением в тёмном экране телефона.       Юбка-карандаш обтягивала её стройные ноги, пиджак не скрывал тонкую талию, длинные светлые волосы лежали безупречно, лишь кончики слегка покачивались при ходьбе, будто ветер не смел растрепать её причёску. Иван сравнил её с фотографией: да, похожа. Похожа, несмотря на то, что фото было ещё её студенческих времён: там она была смущённой и покрасневшей, носила ужасные квадратные очки в красной оправе (сейчас, видимо, сменила на линзы), а волосы заплетала в два хвостика, придававшие ей вид младшеклассницы. Теперь же это была уверенная в себе женщина.       И ей грозила опасность, вспомнил Иван, когда Элис миновала его. А значит, нужно было предупредить её, ведь Айя вряд ли будет терпеливо убеждать исполняющую обязанности мэра, скорее, просто уберёт с доски мешающую фигуру и поставит на её место свою.       Подбегать к ней сейчас означало провалить задание с первого же шага. Но Иван должен был следить за ней целый день. Поэтому, жадно втянув носом воздух, он впитал тонкий аромат её духов и проводил её взглядом до дверей. Выждав с минуту, чтобы Элис точно добралась до своего кабинета, Иван прогулочным шагом пересёк улицу и отправился на поиски нужного окна. В конверте, помимо прочего, были похожие на таблетки микрофоны, которые нужно было приклеить к столу и портфелю «цели».       Иван повис на водосточной трубе неподалёку от окна кабинета Элис. Микрофон был уже закреплён на цветочном горшке и включен, поэтому можно было сделать перерыв.       Элис почти не говорила по телефону, и за это Иван был ей благодарен — чуткие уши вампира резали колючие нотки немузыкально-металлического голоса. Девушка явно привыкла командовать, а может, наоборот, её голос дал ей эту должность. Не подчиниться было невозможно, вампирский гипноз нервно курил в сторонке. Иван посочувствовал подчинённым зама мэра. Вот что называется — железная леди.       Элис изучала документы, клацала какие-то кнопочки на клавиатуре и вновь возвращалась к отчётам, квитанциям, справкам, ни на что не отвлекаясь.       Спустя несколько часов Элис со вздохом поднялась, потянулась и подошла к окну, вызывая секретаршу.       — Аличе, дорогая, принеси мне чашечку кофе.       Иван перебрался к другому окну и посмотрел на то, как девушка по имени Аличе наливает кофе начальнице. Неловкость секретарши не знала границ: десять раз споткнуться на пути к кофеварке, рассыпать половину сахара и в довершение залить стол молоком ей удалось за три минуты. Но взяв чашку в руки, девушка преобразилась — изящной походкой она вплыла в кабинет и аккуратно поставила кофе на стол.       — Прошу Вас, — улыбнулась Аличе.       — Спасибо. — Чётким кивком секретарша была отослана, но на пороге она споткнулась. Узкая юбка помешала удержать равновесие, и Аличе с грохотом приземлилась коленями на пол.       Элис преобразилась в момент. Подбежав к девушке, она помогла ей подняться и ласково подула на ссадину на её колене.       Иван поразился интонациям, зазвучавшим в голосе «железной леди». По-матерински тепло Элис уговорила Аличе сесть в кресло и отдохнуть, невзирая на то, что та порывалась убрать бардак, получившийся в процессе приготовления несчастного кофе.       М-да, если рядом с Элис постоянно находится только этот человек, заместитель мэра обречена.       Иван распластался по стене под подоконником. Из приоткрытого окошка веяло кровью секретарши, духами её начальницы и кофе с молоком. Нос вампира тщательно вычленял дразнящие аппетит металлические нотки и слежка становилась всё невыносимее. Хорошо, хоть окно было с западной стороны и солнышко не торопилось припекать.       Ссадина Аличе была обработана перекисью из явно нередко использовавшейся аптечки и заклеена пластырем, Элис проделала всё это с достойной уважения сноровкой и, погладив непутёвую тёзку по голове, торопливо вернулась к делам. Кажется, самым важным из них был проект восстановления дороги к близлежащему посёлку, который планировалось присоединить к городу и сделать новым районом.       Это всё мало интересовало бы Ивана, если б не обещание Элис лично проверять ход работ. Место, где пролегала старая дорога, было достаточно глухим, чтобы Оливер или кто-то другой из этой шайки-лейки в один миг сделал вакантной должность заместителя мэра. Обидно будет, если это случится: девушка-то компетентная и честная, таких у власти можно пересчитать по пальцам одной руки пьяного фрезеровщика.       Иван улыбнулся собственной шутке и перехватил карниз поудобнее. Надо будет Оливеру столько же пальцев оставить, чтоб к Гилу не протягивал свои хищные коготочки. А то выдумал тут, бросаться на его, Ивана, честно пойманную на крючок с наживкой в виде любимого братика жертву!       В середине дня Иван позволил себе отвлечься и сбегать за парой булок в ближайшую пекарню. Элис Кёркленд никуда не делась бы, а свихнуться от крови и провалить миссию не хотелось. Примерно это и станет отмазкой, если Айя отправит кого-нибудь шпионить за шпионом.       Поедая круассанчик с ванильным кремом, Иван неожиданно подумал о том, что эта выпечка напоминает ему Гилберта. Сахарные крупинки на поверхности колются, но стоит прокусить хрупкую корочку, и наткнёшься на нежную и невероятно вкусную начинку…       Слизывая с пальцев последние сладкие крошки, Иван иронично хмыкнул. То ли оголодал, то ли соскучился, или даже всё вместе. Интересно, а сравнение с начинкой к чему ближе пришло: к охотничьей тушке или к его богатому внутреннему миру?