Пусть наша жизнь не удалась, зато экзамен "смерть" мы сдали на "отлично"

      Воспользоваться общественным транспортом Иван не решился, хотя вряд ли бы спалился так просто — не новообращённый, под взглядом Яо бросаться на людей он давно отучился. Просто если бы кто-то из подручных Айи захотел выйти с ним на связь, лучше было иметь пространство для отступления. Поэтому, когда Иван достиг родимого подъезда, уже стемнело.       С Людвигом они столкнулись в прихожей, и Иван буквально зашвырнул его, полуобутого, обратно в квартиру.       — Куда собрался? — шикнул он, на правах старшего прижав подопечного к стене.       — У Гила неприятности в штабе. Лишним не буду, — чётко отрапортовал Людвиг, крепко сжимая чужие запястья, отрывая руки Ивана от куртки. — Отпусти меня!       — Придурок, — едко бросил тот. — Финальная стадия обращения, ты посмотри на себя!       Голубые, как ивáнова душонка, глаза яростно сверкнули, хватка на руках усилилась. Байльшмидт-младший был каким-то чёртовым терминатором, но Иван видел и чувствовал, насколько ему тяжело. Круги под нижними веками наводили на мысль, что всю ночь его избивала подушка, само лицо Людвига посерело, а пальцы подрагивали, сводимые спазмами. Но взгляд был упрямый, решительный. Только ли ради брата Людвиг рвался в бой?       — Я с тобой. Дай мне тридцать секунд.       Иван отпустил обращённого, вернувшегося к шнуровке берцев, и подлетел к раскладушке Яо. Тот с ухмылкой воззрился на него, а, быстро сообразив, что требуется, подставил шею острым клыкам.       — Пей, Ваньа, на том свете сочтёмся, — улыбка была очень искренняя, хоть и снисходительная.       Иван вздохнул, и Яо расхохотался:       — Не криви ты так лицо, ради всех богов, жри что дают!       Смех захлебнулся, когда Иван прокусил кожу и начал с усилием глотать густую тёмную кровь. После трёх глотков Яо получил пластырь на шею и указание не стесняться и лопать всё, что найдёт в доме. Церемонно кивнув, китаец остался на раскладушке, заинтригованным взглядом провожая бывшего воспитанника.       — Они растут так быстро, — фыркнул он в пустоту после хлопнувшей двери, якобы смахнув скупую слезу, и снова захохотал.       В автомобиле царила напряжённая тишина только первые пару секунд. Почувствовав, что Людвиг расслабился, сев за руль, Иван ухмыльнулся и начал задавать вопросы, приказав говорить всё, что известно. В свою очередь, Иван поделился информацией об Оливере, Айе и своём с охотниками сотрудничестве.       — Как думаешь, — осведомился он, — когда я выполню свою задачу, меня сразу пришьют или за заслуги перед отечеством запрут рядом с Андрэ?       Людвиг едва заметно грустно улыбнулся и почувствовал, как клыки упёрлись в нижнюю губу.       — Не знаю, честно, — он повернул к штабу. — Думаю, нас ждёт одна судьба.       — Надеюсь, со мной расправится не эта ваша бой-баба. Слушай, — Иван посмотрел на обращённого тяжёлым серьёзным взглядом, — замолвишь словцо, чтобы меня грохнул Гил.       И вопросом это не было.       Они выскочили из машины, Иван не приметил ничего необычного: вокруг было тихо и спокойно, на проходной Людвиг просто показал свой жетон, а об Иване сказал, что тот с ним. Иван сделал вежливое лицо и выслушал, что двадцать минут назад дали боевую тревогу, а спустя ещё семь с нижними этажами пропала связь и отрубились все лифты. Охранник хотел продолжить доклад, но Людвиг жестом прервал его.       — Где Гил Байльшмидт?       Охранники пожали плечами.       — Где-то внизу. У себя или в самом низу, — предположил второй, поёжившись при упоминании последнего этажа.       Людвиг кивнул и побежал к лифту, распахнув двери в шахту нажатием кнопки. Подул затхлый ветер.       — «Не прыгай, лезь по лестнице, они же пока не знают о твоей новой особенности!» — крикнул Иван мысленно.       Людвиг внял и по стенам поскакал лишь уровнем ниже.       В морге их поджидала картина смерти и разрушения. Воняло вампирской кровью, разбрызганной по стенам и полу. Андрэ видно не было, но его полутрупный запах так густо пропитал воздух, что Иван сразу отказался от надежды.       — Чёрт, парень, мы почти подружились, — скрипнул он зубами, покидая помещение.       Обнадёживало то, что Гилбертом едва пахло. Значит, он мог быть жив, значит, он мог уйти, значит…       — Здравств’й, Людвиг, — произнёс незнакомый голос, а разум затопила волна чужого ужаса.       Иван замер за спиной обращённого, разделяя свои и его эмоции. Прижимая к его шее бритвенной остроты клинок, перед Людвигом стоял высокий мужчина в очках, испуская убийственно холодную ауру. Иван и сам нехило занервничал.       — Герр Оксеншерна? — Людвиг попытался проглотить вопрос. — Д-добрый вечер.       Бравый вояка в момент превратился в техника Варгаса, с которым Иван встретился в морге. Осталось понять, почему командир, или кем там был этот очкарик, поднял оружие на своего. Крот, ответственный за вторжение?       — Я ищу Гила. Он жив? — выдавил Людвиг, справившись с собой.       Оксеншерна кивнул. Людвиг вздохнул и поднял руки, мысленно советуя Ивану сделать так же. Тот не нашёл причин отказываться, тем более собственное облегчение чуть не сбило его с ног. Иван и не подозревал, что настолько переживает.       — Сюда тольк' что в’рвался отряд в’мпиров и устроил р’зню. Мож’м ли мы д’верять вам? — тихо спросил Бервальд.       Ответ Людвига Ивана поразил.       — Не можете, шеф. Не при общей паранойе.       Молниеносным движением нож скользнул в ножны на поясе, а шеф Оксеншерна отступил с пути.       — Гилб’рт в пятой кам’ре, — в лицо Людвигу прилетел ключ, который был чудом пойман в нескольких сантиметрах от носа.       — Спасибо, — сказал Иван, и он действительно имел это в виду.       — Гил! — открыв камеру, Людвиг бросился к брату и крепко обнял его.       — О, знакомое помещение, мне тут морду били! — отметил Иван, посмеиваясь. Он тоже был рад, что Гил в порядке.       — Так вот чего тут тобой как дома воняет! — ехидно заметил Людвиг, стискивая брата ещё сильнее.       — Эй, полегче! — Гил поморщился, когда Людвиг задел так и не замотанную царапину на руке. А Иван нездорово оживился.       — Голосую за зализать. Я доброволец! — и рассмеялся собственной шутке.       Байльшмидты смерили его мрачными взглядами.       — Кстати, ты чего в допросной-то сидишь? — спросил Людвиг.       Гилберт закатил глаза и вспомнил, как всё было.       Когда дверь вылетела, на пороге показался Оливер с болгаркой наперевес: видимо, он срезал петли, а потом от всей души пнул дверь. Гил в очередной раз поразился вампирской мощи, но восхищаться было некогда, ибо если их ещё не заметили, то вот-вот обнаружат. Под рукой лежал скальпель, но что-то подсказывало — Фантом не очень испугается трёх сантиметров несеребрённой стали.       — Андрэ… — одними губами проговорил Гил, глядя в густо-синие потемневшие от страха глаза.       Патологоанатом будто не услышал. Потом медленно моргнул и нахмурился.       — Вампи’г я или нет? Беги, Башмайлит! — Андрэ оскалился и прямо из положения лёжа бросился на Оливера, так удачно отвернувшегося в этот момент.       Узкая полоса бинта врезалась в бледную шею, и вампир задохнулся. Гилберт схватил скальпель, собираясь вогнать его Фантому в грудь, но получил мощный пинок в живот и отлетел к выломанной двери. В ушах зазвенело, и, пока Гил пытался подняться, Андрэ был переброшен Оливером через себя. Долговязая фигура патологоанатома распласталась у ног рыжего маньяка.       — Поиграем, охотничек? — прошипел Оливер, растопыривая когти. — Некому теперь тебя спасать.       Импровизированное оружие всё ещё было при Гилберте, и он поднялся, встряхивая головой. Умирать не хотелось, а от руки психа — тем более. И Гил встретил нездорово весёлый взгляд.       Следующий удар пришёлся мимо, а вот вампира удалось задеть: лиловые брызги разлетелись во все стороны, а рубашка Оливера начала темнеть вокруг разреза. Гилберт ушёл ещё от пары выпадов, но неразбившаяся пробирка под ногу подвернулась крайне невовремя. Оливер схватил воздух зубами в считанных миллиметрах от гилова горла, уже не обращая внимания на застрявший под ключицей скальпель. Гил плотно сжал губы и отвернул лицо от капающей крови. Скальпель сломался, и Оливер уже приготовился сомкнуть челюсти на чужой шее. Удивлённо вздёрнул брови и болезненно вскрикнул. Сполз с Гила и несколько раз пнул Андрэ, вцепившегося всеми клыками Фантому в икру.       Андрэ откатился в сторону, из сломанного носа хлестала кровь.       — Гилбе’гт, п’говаливай! — простонал он, и взбешённый Оливер бросил охотника, разворачиваясь к самоубийце.       Гил не собирался оставлять Андрэ, хотя никогда и не испытывал к нему особого тепла. Пожарный щит на этаже имел несколько ломиков, вот за ними и рванул теряющий силы охотник. По пути его заметил другой вторженец в маске, от которого Гил был избавлен лишь удачно оказавшимся рядом боссом.       — Наш фюрер меня тут и запер, — выдал Гилберт. — Велел не высовываться и кровью не вонять, после чего отправился выдавать Фантому пиздячек.       — Он один, пожалуй, способен с ним справиться, — протянул Людвиг. — Ты уверен, что оливерской крови не глотнул?       Гилберт наградил его убийственной физиономией.       — Похоже, что я ухом пью? — Забрызгана была только левая часть головы, и Людвиг выдохнул.       — А насчёт вони шеф верно сказал, от тебя и правда на весь этаж пасёт…       Гил зажал брату рот.       — Человек этого знать не должен, — шикнул он.       Людвиг осторожно убрал от губ чужую ладонь.       — Поздно. Мы с ним встретились.       Иван в полной прострации пронаблюдал, как и без того не отличающееся красками лицо альбиноса обретает цвет бетонной стены.       — Всё. Пиздец, — потерянно выдал Гилберт. — Пиздецище.       — Ваш босс что, вампиров при первой же встрече распознаёт? — недоверчиво поинтересовался Иван.       — Да.       Ответили ему сразу три голоса. Герр Оксеншерна стоял в дверях пыточной с клинками наизготовку, и Иван уже понимал, что шансы выйти из этой комнатушки у них троих мизерные.       — Чуешь, что ли? — поджал губы он, раздувая ноздри. — Так и я тебя чую, представляешь?       И метнулся вперёд, хирургическим взмахом когтя рассекая боссу охотников на вампиров ушную раковину и так же резво отскакивая назад. Оксеншерна замер, поняв, что больше на него не нападают. По уху потекла тёмно-лиловая кровь.       Иван ссутулился, выпустил когти и принял атакующую позу. Будь у него хвост, он бы сейчас по-кошачьи подёргивал им.       — Я н' буду с т’бой драться, — холодно сообщил противник. — С’годня. И так слишк’м б’льшие п’тери.       Гил похолодел. Неужели не только Андрэ? Кто? Франц, Лиза, Тони?       — Н’верх. Зал ном’р семь.       — Есть, шеф, — ответил за всех Людвиг, цапнул Гила с Иваном за руки и поволок к шахте лифта, надеясь, что в спину им не прилетят лезвия.       Гил вцепился в плечи Ивана, и они преодолели этаж в два прыжка. Пока встрёпанная троица шла к конференц-залу, Людвиг отстранённо думал, не выбрал ли Бервальд его из-за удобства произнесения цифры.       — Нахрена ты к боссу полез?! — раздалась в непривычно пустом коридоре ругань Гила. — Что ты пытался доказать? Кому от этого теперь легче?!       — Людвигу. У него есть шансы остаться, — пояснил Иван. — Если только перед остальными не спалится.       — Зачем вы вообще пришли?!       — А ты бы усидел на месте, зная, что я в опасности? — обернулся Людвиг и споткнулся о труп.       Мозг отключился, успев подумать: «Только не…»       — У вас есть тут какая-нибудь трупоуборочная команда? — поинтересовался Иван.       От неуместной весёлости тона Людвиг опустил ногу. Под берцем сломались чьи-то пальцы. Хрупкая фигурка в маске не двинулась, пустой глаз пялился в потолок, из второго когда-то торчал нож, а теперь там была зияющая дыра.       — Слава богу… — прошептал Людвиг.       — Да, есть, новобранцы называется. Пусть психику тренируют, пока наши победы в морг к… В морг стаскивают.       Разговор определённо не клеился. А в седьмом конференц-зале был устроен импровизированный лазарет. Франциск лежал на полу с курткой Лизы под головой и мелко дышал, вздрагивая. Лиза сидела с повязкой на голове и с зелёным лицом, опираясь на плечо Теодора. Гилберт почувствовал угрызения совести: он привёл врага к порогу, он не смог спасти Андрэ, он даже бой нормальный дать не смог.       — Чёрт… — прошептал он, безвольно приваливаясь к косяку.       Лиза подняла мутные глаза.       — Вот ничего сейчас, блять… — она странно кашлянула, согнулась, и её вырвало в заботливо придвинутый таз.       — Что с тобой? — осторожно спросил Людвиг.       Она не услышала, ответил Тео.       — Контузия и сотрясение мозга. Возьмёт больничный на месяц. А лучше на два.       — А Франц? — поинтересовался Гилберт.       — Сломаны рёбра. Три-четыре, но качественно, — слабым голосом ответил упомянутый. — Я, наверное, тоже вне игры на пару недель.       Гил всё же сполз на пол и вцепился в волосы.       — Это я виноват.       Иван присел рядом с Францем.       — Что произошло?       Франциск рассказал, как его вышвырнули из лифта, оставив одного вампира разобраться с ним. Недооценённый и возмущённый сим фактом Франц сумел с нападавшим разобраться, однако смачно получил ещё и по правой ноге, после чего она перестала слушаться.       А Лиза была с Тони, который пытался понять, где случится прорыв. Верно определив точку, они отправили единственную группу, что имели, патрулировать остальные выходы. Именно поэтому уцелели все её подопечные.       — Семеро козлят, ёбнрот, — проговорила она, следя за рассказом Франца по его губам. — Я их домой отправила, всё равно пользы чуть.       — Один, правда, никуда не ушёл, — заметил Тео, поглаживая её по плечу. — Если сто раз по пути не споткнётся, то сейчас придёт.       Гилберт не мог поднять глаз. Лиза, пошатываясь, поднялась, дотащилась до него и, прохрипев: «Кончай ныть!», отвесила пинка изо всех сил, которые у неё ещё остались. Гил попытался возмутиться, но девушка начала заваливаться на него.       — Фрау Хедервари? — вошедший мальчишка подставил ей плечо, а Людвиг поймал с другого бока. Они дотащили её обратно до Теодора и красиво уронили на стул, после чего пришедший мальчишка кинулся на шею Людвигу, заливая его слезами и отказываясь отпускать.       Смущённое лицо Байльшмидта-младшего надо было фотографировать. А когда он украдкой коснулся губами чужого уха, шепча:       — Я тоже скучал, Фели, — Иван чуть слюну не пустил от умиления. Франциск был недалёк от такого же состояния, даже перестал пытаться сдохнуть.       — У вас сейчас розовые сердечки из ушей посыплются, разлепитесь, — приказал вошедший Хенрик. Секира в его руках зловеще поблескивала.       — Опаздываешь, — хмыкнул Франциск. Лицо его скривилось от неосторожного смешка.       — Как раз вовр’мя, — возразил вошедший Оксеншерна. На ухе у него красовался кусочек пластыря. — Буд’м решать, что дел’ть с ост’вшим’ся вампир’ми.       Иван вскинул голову. «Раскольников» стоял прямо над ним.       — Как бы мне ни не нравился этот, он на нас работает. Он уже втёрся в доверие к нашим подозреваемым и нельзя просто выдернуть его из игры. Они не тупые, они просекут.       — Хор'шо. А вт’рой?       Хенрик приоткрыл рот. Закрыл. Нахмурился.       — Кто ещё?       Людвиг мягко отцепил от себя сдавленно всхлипывающего Фели и незаметно задвинул его за себя. Хенрик внимательно всмотрелся в каждого из присутствующих.       — Нет, я не дого…       — Я.       В наступившей тишине Иван звонко шлёпнул себя по лбу.       Бервальд улыбнулся одними глазами.       — Зачист’ть. Обо’х.       Хенрик встал между вампирами и шефом.       — Псих? — выдавил он. — Псих.       Окончательно утвердившись в этом решении, он перехватил секиру поудобнее.       — Дум’ешь, в штаб сл’чайно з’шли? Дум’ешь, это н' вампир п’мог в’мпиру? — голос шефа был спокоен как всегда.       — Бервальд, это не они. Ты вообще представляешь Людвига предателем?! А Иван… Это точно не он.       Бервальд изобразил недоверие. Иван подумал, что имя этому бревну как нельзя подходит.       — Он же с Гилбертом. Понимаешь? Он не станет им рисковать. Что он, по-твоему, тут делает?!       — Нихрена он не со мной, — горько признал Гилберт. — Я бы сам его грохнул, дайте ствол.       — Так чего не грохнул?       Гил вскинулся, захлебнулся словами и несколько секунд, кипя от ярости, просто на Хенрика смотрел.       — Людвиг. Он ж' не сам кл’ки отр’стил.       — Тогда… — ошарашенный Хенрик явно устал удивляться. — Тогда тем более нельзя сейчас уничтожать Ивана. Людвигу нужна его кровь. А он ценный кадр.       — Особенно для одного Варгаса, — выдал Франц.       Фели вздрогнул и кивнул.        — Вот и отстань от них!       Иван охренел окончательно. Хенрик Хансен заступился за вампира. Заступился и отстоял. У другого вампира. Ах, точно, они не знают! Осталось Гилу для полного счастья признаться в любви, авось Бервальд расчувствуется и отстанет.       — Чёрт с ними. Варг’сы — полезный мат’риал.       — Вот. Умеешь же соображать. Одному — Байльшмидта, другому — Каррьедо, и все счастливы.       Гилберт резко осознал реальность.       — А где Антонио-то?