Your boyfriend(?)

Ким Сокджин за всю свою жизнь ни разу не проявлял особой любви к физической подготовке, что, естественно, сказалось на его успехах в беге. Но особо экстренная, по мнению Сокджина, ситуация сделала своё дело, и сейчас Ким драпал, как грёбаный Форест Гамп. Намджун кричал что-то ему вслед, а у младшего в голове лишь «Ран, Форест! Ран!» Ким не спорит, это не самый его взрослый поступок за всю жизнь, если, конечно, таковые вообще имеются, но разбираться со всей этой хренью под названием «КимделаючтохочуНамджун» откровенно не тянет. Именно поэтому он добегает до первой попавшейся остановки, садится, на только что подъехавший автобус, и просит водителя поторопиться. У него в голове кромешная пустота и звуки взрывающейся бомбы. Думать не хочется совсем. Ни о том, что сказать Сольхен, ни о том, как воспринимать такую злую шутку Намджуна. Пожалуйста, пусть это не будет шуткой. # У Ким Намджуна жуткие проклятия в сторону тех, кто составляет расписание автобусов и тупая головная Ким Сокджин. Да и кому вообще может пригодиться автобус в шесть часов утра? Мозг, к слову, от ярости работать отказывается категорически. Намджун стоически держится, пока выравнивает, соскочившее от бега, дыхание. Но потом его колбасит так, что страдают, мирно стоящие, мусорные контейнеры, дурацкий плакат какой-то жутко известной певицы и собственный телефон, отказавшийся разблокироваться. Несомненно, пострадало бы больше предметов, если бы не жутко агрессивный аджосси, который «А-ну вали отсюда, вандал недоделанный!» Ким Намджуна за все его двадцать восемь лет жизни ещё ни разу так не динамили. Вот серьезно. Сокджин с его дебильным розовым свитером и длинными тонкими пальцами не слабо так разрушил намджуновское «чувства — для слабаков» и вообще кто тебя просил появляться на свете, Ким Сокджин? Сначала все было прекрасно и солнечно, пока после вечеринки к нему не подошёл дурацкий Юнги. — Ты ему нравишься, знаешь? Намджун не знал и знать не хотел вот совсем. — Не неси бред, хен. Юнги может быть и отстал, если бы голос у Намджуна звучал на милличуточку увереннее. Но он не звучал. А Мин Юнги грёбаный проницательный мудак. — Ох, нифига себе, Намджун-и влюбился? Голос у старшего в обычной ситуации и так звучит, словно ядом пропитанный, а в те редкие моменты, когда есть возможность поиздеваться над Кимом, так вообще превращается в орудие массового убийства. — Иди нахер, хен. Этот малолетка мне нафиг не сдался. Да и вообще-то Сольхен дружит с ним, а у нас дого… — Значит, ты не против, чтобы я пригласил его в клуб? Опять эта мерзкая интонация. Издеваться над Намджуном — предназначение Юнги что ли? — Приглашай. — Насмешливо соглашается Ким, успокоившись от глупой уверенности старшего. — Он все равно не согласится. Ким Сокджин — мальчик-цветочек, не думаю, что ты сможешь вытащить его в клуб. Тем более с тобой. Не обижайся, хен, но доверия при встрече ты не вызываешь совсем. Намджун абсолютно успокоившись, наконец, вернул себе способность язвить, но не надолго, потому что — Ну, конечно же, он не согласится пойти со мной, но если его пригласишь ты… Так и начался потрясающий вечер, на протяжении которого, устоявшийся атеист Ким Намджун молился, чтобы Сокджина ни коим образом не занесло в «ловушку» злого гения Мин Юнги. Но его занесло. И занесло не просто так, а чуть ли не в обнимку с Мином. И не то чтобы Намджун считал себя самым умным, но рассчитывал хоть на мизерный успех, когда просил охранника не впускать Джина. Но и здесь долбаный Мин Юнги успел нагадить. Намджун Сокджина обижать ни капельки не хотел, но бум! и Сокджин уже пытается грубить в ответ и сидит грустный, плотно прижав руки к коленям, бум! и Сокджин плачет. Молодец, Ким Намджун, ловко сработано! И старший вполне так признает свою вину, но он никак не ожидал, что Сокджин свалит так быстро, что после него образуется облачко пыли. Это немного неприятно. Ладно дофига неприятно. Просто Намджуну давно так никто не нравился и он даже успел забыть, каково это. Словно головой об асфальт. Семь утра. Хочется есть и немного спать, а Ким вместо того, чтобы идти уже домой, сидит на жёсткой скамейке возле остановки. «Это очень нездоровая фигня» — отбивается в голове, неся с собой фантомный звук барабанов. Это так по-детски, Ким Сокджин. Номер — единственное, что осталось от придурка в розовом свитере, и грех им не воспользоваться, тем более, при таком плачевном состоянии, когда гордость идёт куда подальше. Прости? У Сокджина глупый розовый свитер, тонкие пальцы и до ужаса пухлые губы. Его Намджун узнал бы даже закрытыми глазами. Сокджин такой же, как его свитер, жутко дурацкий. Он садится рядом и молчит. Намджун, сейчас, хочет много чего спросить. Например, «Где ты был?» или «Ты меня ненавидишь?», но упорно молчит, легонько сжимая край пиджака. — Знаешь, это не смешно. Голос у младшего тихий и немного охрипший от долгого молчания. Джин устало усмехается и поворачивает голову к старшему. — А я и не смеялся. Сокджину очень хочется верить, но противное внутри не забывает постукивать по ребрам, напоминая, что «Ким Намджуну не нужен закомплексованный необщительный девственник, ему нужен кто-то вроде Сольхен. Точно не ты.»