Your boyfriend(?)

Яркие витрины дорогих магазинов освещают улицы ночного города, позволяя прохожим восхищаться потрясающим видом на блестящие украшения. Кафельные дорожки тротуаров идеально вычищены, что способствует возможности зеркально отображать свет на поверхности камня. Люди носятся по улице, красуясь шикарными нарядами и глупо пялясь на экран модных телефонов. Обстановка идеально соответствует вечеру. Ни единого недочета, ни одной оплошности и лишнего элемента. Идеально. Сокджин морщится. Кажется, такой элемент все же присутствует. Парень со своей растянутой футболкой и глупым розовым свитером поверх вряд ли способен «скрыться в толпе». Ким ожидал чего-угодно: от дешевого забитого кафе на окраине до банальной прогулки по парку. Но жизнь и здесь преподнесла ему подарок судьбы, внутри которой светила огромная такая филейная часть. А что, собственно, и ожидалось. «Клуб? Серьезно?» Сокджин ненавидел такие сомнительные заведения намного больше, чем глупые вечеринки, но все ещё меньше, чем больницы. Так что, терпимо. Охранник в черной кожаной куртке недовольно оглядел прошедшего мимо длинной очереди Сокджина. — Парень, даже с таким смазливым личиком у тебя нет шансов. В конец очереди! Сокджин, честно, немного оскорбился и «вообще-то я могу ударить, окда?», но мысленно оценив силу противника, отступил. Ким даже обрадовался: можно избежать встречи и не появляться в дурацком клубе. Двойное комбо. Но стоило ему развернуться, как за спиной послышался знакомый голос. — Этот малыш с нами. — Юнги-хен? # Обстановка в клубе ни сколько не уступает роскошности нарядов посетителей. Преодолев танцпол и барную стойку, парни поднялись на второй этаж. Дорогая кожаная мебель у столиков занимает большую часть в просторной вип-комнате. Ким закатывает глаза. У него переизбыток напускного пафоса, ему можно. Парень в последний раз прощается со своими фантазиями о сегодняшнем вечере и ругает себя за излишне романтичную натуру. «Это не свидание, придурок. Чего ты ожидал?» Это, блин, все что угодно, но только не свидание. Потому что: Во-первых, Сольхен здесь. Во-вторых, Сольхен здесь и сидит на коленях. В-третьих, Сольхен здесь и сидит на коленях Намджуна. Сокджина тошнит. Это все слабый желудок, ага. — Оппа! Наконец-то ты пришел! Почему так долго? — «Оппу» не хотели пропускать, потому что кое-кто забыл предупредить персонал. — Юнги недовольно цокает и ведёт Сокджина за руку ближе к столику. — Ой, Прости. Я и забыл, что ты придешь. — Намджун извиняется, но Джин сожаления почему-то не чувствует совсем. А ещё больно дофига, что про него забыли. Что про него забыл Намджун. — Все в порядке, хен, я и не хотел приходить. — Сокджин натягивает самую фальшивую улыбку на все лицо и не отводит взгляд от Намджуна, который почему-то злобно ухмыляется. — Хей! Зачем вы так? Давайте посидим все вместе. Малыш, ты же не против? Мин не дожидается ответа и заталкивает расстроенного Джина на диван, следом усаживаясь рядом. Сольхен смеется, тихо шепча что-то на ухо угрюмому Намджуну, а Сокджин, кажется, сейчас заревет, как последняя девчонка. — Я наверное домой пойду. Мне что-то не очень хор… — О! Хосок-а, опаздываешь! — Юнги, как ни в чем не бывало, перебивает Джина, показывая этим, что хрен он куда уйдет, и накидывается с объятиями на темноволосого парнишку у дверей. — Прости, хен. Пробки, сам знаешь. — Парень насмешливо принимает мягкое трепление по волосам и здоровается с Намджуном, ловко игнорируя испепеляющий взгляд Сольхен. Представляется Сокджину и присаживается на диванчик. — А со мной не поздороваешься, Хосок-а? Намджун резко сжимает ладонь Сольхен, веля ей молчать. Сокджину нужна вывеска, на которой красными буквами: «SOS!», потому что нервничает он жутко. У него датчик опасности горит пламенем и вообще покиньте помещение, сейчас будет мясо. — Кто-то вызвал шлюху? До ужаса милый паренёк с ослепительной доброй улыбкой за какую-то миллисекунду превратился в порождение сатаны. С этого момента, Чон входит в особый список Сокджина, в котором четко описываются подобные ему, двуличные личности. И он пока лидирует, Сольхен теряет свои позиции. Какая жалость. — Йа! Хосок! — Юнги устало вздыхает, словно ругая ребенка за шалость, которую он все равно повторит. — Чон Хосок! Лучше не начинай! Я тебя, блять, предупреждаю по-хорошему, сука! Намджун почти рычит, заставляя Сольхен встать с колен, и надвигается на Хосока. А парню хоть бы что, он призывно ухмыляется, специально не двигаясь с места. Сольхен спокойно останавливает разъяренного Намджуна и заставляет сесть на место. — Это не твоё дело, Намджун. Я сама разберусь. — И мило так улыбается. Намджун в ответ злобно ухмыляется, поднимает руки вверх, повинуясь, и уходит, громко хлопая дверью. — Сокджин-а, пойди поговори с ним. Ким откровенно не понимает, почему именно он? И вообще, Юнги мог бы и сам пойти. Но ситуация, при которой его хотят сплавить, очень напрягает, поэтому Сокджин, без лишних слов, бежит вслед за Кимом. — Я, пожалуй, тоже откланюсь. Не перебейте здесь друг-друга. Мин, как полагается старшему, заставляет детишек разобраться, даже если они сопротивляются дофига. Юнги в таком мастер, кто если не он? Поэтому он, схватив свою кофту, уходит за дверь. Комнату окутывает глухое молчание. Они ничего не говорят, но уже заранее не хотят слушать. Слишком много обиды и недосказанности. Кажется, объяснять что-либо нет смысла, да они и не пытаются. — Ну и как на подработке шлюшкой у Намджуна? Все устраивает? Тишину нарушают, до боли в ребрах, обидные слова, но Чону об этом знать не обязательно. Ему много чего не нужно знать. — Мы оба знаем, Хосок-а, что единственная шлюха здесь — ты. Сольхен снова натягивает дежурную улыбочку на все лицо, а Хосок заливается громким смехом. — Нет, Сольхен, ты ошибаешься. Я же не стелюсь под каждого за деньги. Снова удар. Слишком, отработанный и четкий. Браво, Чон Хосок, никогда не разочаровываешь. А что ещё ожидать от единственного, из-за которого теряешь самообладание. Сольхен смеется в ответ. Не так, как полагается в глупых комедиях, задыхаясь от нехватки воздуха и размахивая конечностями, а с грубой истерической ноткой в голосе. Сольхен смеется. Или думает, что смеется, но лицо, вдруг, обжигает горячая влага. Но это не важно. Важно, что Хосок вдруг затихает и устало закрывает глаза. «Я, блять, любил тебя» — говорит Хосок. Сольхен немного умирает. Не так сильно, как тогда, но все же ощутимо. «Я до сих пор» — отвечает Сольхен. А Хосок лишь зло фыркает и просит заткнуться. Громко просит. А затем опрокидывает стул и уходит. Очень эффектно и грубо. В стиле Чон Хосока. Сольхен плачет — глупо так и совсем не в ее стиле. # — Хен! Намджун-хен! Ким Намджун! Сокджин бегает за ним по улице уже минут двадцать, а Намджун за это время ни разу не обернулся. Нет, Сокджин мог бы, конечно, свалить и вообще «пошел ты, Ким Намджун, сам разбираться со своей девушкой!», но старшему сейчас плохо, а Джин — не тот, кто игнорирует чужие проблемы. Гребаное воспитание. — Хен! Я устал, хен! Хьооон! Давай вернемся, пожалуйста! Хен! Сейчас слишком поздно! И темно, хен! Я боюсь темноты! Хьооон! Намджун не выдерживает и останавливается. — Блять! Хули ты приперся? Ким кричит сильно, заставляя срываться и так грубый голос. — Ну, я думал, что… Мне кажется, тебе плохо сейчас и я просто… Сокджин мнется. Не скажешь же старшему, что он увязался за ним, потому что дофига влюбленный кретин. — Нет! Зачем ты приперся в этот дебильный клуб? Боже, как же ты меня бесишь! Почему ты такой наивный, блять?! Джину обидно вообще-то и неприятно самую малость. Совсем немного. Лишь чуточку. — Да ты же сам меня позвал! Младший больше предпочитает говорить в спокойном тоне, но если Ким, долбанный, мать его, Намджун так хочет, то всегда пожалуйста. — За ручку с Юнги тоже обязательно приходить было? Придурок! Хватит вести себя, как ребенок! Повзрослей! Сокджин дышать не может от негодования, но он психует и уходит. Хватит с него на сегодня. Его губы дрожат, а глаза жутко щиплет от обиды. С таким же успехом можно с высотки головой вниз. Не обращая внимания на жуткий ветер, младший сильнее укутывается кистями в рукава свитера, смахивая дурацкую влагу. Как девчонка, серьезно. — Куда, блять! Это не самое романтичное, что можно сказать перед тем, как поцеловать. Но у Намджуна не по-грубому, кажется, не получается, к слову, совсем. Руки крепко обхватывают влажное от слез лицо, а глаза крепко зажмурены. Сокджин не сопротивляется. А зачем? У него это блядское внутри взрывается салютами, а целуется Намджун слишком охрененно, чтобы его останавливать. Да и как вообще можно сопротивляться Намджуну?