Твёрдыми шагами во мрак

      Стив просыпался медленно, то снова проваливаясь в темноту, то выныривая из неё на несколько мгновений. Тревожные и дурные ощущения затапливали и щупальцами тянули в сети, опутывали с ног до головы, липкие и противные. И оставалось только барахтаться, как попавшаяся в паутину муха, дёргаться, постепенно лишаясь сил.       Мысли цеплялись друг за друга, проносились яркими вспышками. Их получалось ухватить на короткий миг, а потом они рассыпались в ничто, ускользали, оставляя лишь дымку.       Несколько раз он почти открыл глаза и пытался руками ощупать поверхность, на которой лежал, и что было рядом.       Наконец, туман в голове начал рассеиваться.       Стив понял, что лежит спиной на чём-то довольно мягком и даже удобном, под головой находилась подушка, а он сам был укрыт лёгким покрывалом, которое сбилось в ногах. Простынь под ним тоже смялась и стала влажной от пота. Стив провёл ладонями по лицу и шее. На пальцах осталась влага.       Он открыл глаза, стараясь разглядеть место, в котором находился, но было слишком темно. Лишь очертания, размытые и похожие на кляксы. Зажмурившись и грубо потерев лицо, Стив вздохнул и пытался привести разум в порядок, выстраивая всё, что удалось вспомнить, по порядку.       Лаборатория Гидры. Роботы железной армии. Схватка с ними и трудная победа. Ещё роботы, уже другие. Поражение.       Неоново-голубые глаза Тони.       Тони.       Стив резко сел.       Значит, подозрения Росса оказались правдой. Тони в Гидре.       Воздух застрял где-то в горле, а позвоночник обожгло болью, словно от тысячи иголок.       Это неправда. Дурной сон. Всё это. Он просто спит, но скоро проснётся, а рядом Тони, мягкий и расслабленный, уставший после бессонной ночи в мастерской.       Загорелся свет, позволяя рассмотреть окружение.       Стив рывком вскочил на ноги, готовый бежать, силой прорываться на свободу, но замер. Он находился в светлой, довольно просторной комнате. Нет, в стеклянном кубе примерно три на три метра, который в свою очередь находился в комнате. Стив поднял взгляд, надеясь, что над головой хотя бы не будет стекла. Надежды не оправдались. Он со всех сторон был окружён стеклянными стенами и лишь в той, что над ним, разглядел несколько отверстий, выполняющих роль вентиляции.       В кубе, кроме спального места, находилась раковина и унитаз, вероятно, душ за клеёнчатой занавеской. На столике в противоположном углу лежала пара полотенец, сложенная стопкой сменная одежда, стояла бутылка воды и несколько протеиновых батончиков.       Только при взгляде на одежду Стив понял, что одет в одни лишь боксеры. От мысли, что кто-то из Гидры прикасался к нему, пока он был без сознания, и тем более раздевал, тело прошибло дрожью омерзения. Он метнулся к столу и быстро оделся, продолжая осмотр места.       В комнате, в которой располагался «аквариум» — от подсознательной ассоциации Стив невольно содрогнулся: он тут и правда как рыбка, на виду и беспомощен, — не было ни мебели, ни окон, даже дверь не удалось разглядеть. Наверняка специально, чтобы пленник и не надеялся на возможность выбраться, чтобы не допускал и намёка на надежду о свободе. На одной из стен Стив заметил телевизор, что показалось довольно странным и неосознанно напрягло: пленников не развлекают ток-шоу и фильмами, их обычно пытают — физически или психологически. Стив тряхнул головой, стараясь не паниковать и не позволять фантазии лишать его собранности. Над телевизором висели часы. Обычные часы с белым циферблатом и чёрными цифрами и стрелками. И их наличие показалось даже странней, чем наличие телевизора. В тонкости психологических пыток Стив никогда не вникал: надобности не было, ведь обычно он вполне справлялся и грубой физической силой. Но всё же кое-какие подробности знал. Например, пленников часто держат в изолированных помещениях без естественного света в полнейшей тишине, где они не знают, сколько прошло времени и какое вообще время суток. От этого человек начинал терять связь с пространством, медленно сходя с ума. И пусть часы не позволяли узнать, утро или вечер, они давали некую константу, от которой можно было отталкиваться.       Вряд ли Гидра допустила бы промашку, случайно поместив его сюда. Учитывая всё случившееся за последнее время, они не ошибались в своих расчётах. Значит, и часы, и телевизор неспроста. И Стив даже думать не хотел, с какой целью они тут.       Он ещё раз осмотрелся, пытаясь найти камеры — за ним должны наблюдать, хотя бы учитывая тот факт, что свет зажёгся почти сразу же, как он проснулся. Да и иной вариант казался глупостью. Посадить Капитана Америка в клетку и не наслаждаться этим зрелищем? Ха! Скорее всего, видео сейчас в прямом эфире транслировалось если не по всему миру, то хотя бы по внутреннему каналу связи Гидры. Вечный враг повержен — любуйтесь!       Стив сжал зубы и почти зарычал от ярости, полыхнувшей огнём, стоило представить эту картину.       Чёрта с два он станет зверушкой!       В следующий миг Стив со всей силы впечатал кулак в стекло. Ничего. Ни трещинки. Лишь размазанная кровь и сбитые костяшки, на которых кожа буквально лопнула, не выдержав давления.       Стив отошёл от стены, несколько секунд немигающим взглядом смотря на бурые разводы, и направился к столу. Схватил стул за спинку и вернулся на прежнее место. Занёс стул чуть в сторону, целясь точно в точку, на которую пришёлся удар кулаком. Вдохнул, наполнив лёгкие.       — Даже и не пытайся.       Он узнал голос. Узнал бы, даже если бы его разбудили среди ночи.       Стул с грохотом упал на пол, оглушив на мгновение.       Стив развернулся и увидел Тони. Тот был в том же серебристом костюме, реактор и репульсоры горели неоново-голубым, в точности, как глаза тогда. Его лицо не было скрыто забралом, как обычно. Обычного шлема, кажется, у этой брони вообще не было, что немного удивило. И Стив мог внимательно рассмотреть лицо Тони.       Свежий бронзовый загар, взъерошенные волосы, ухоженная и аккуратно подстриженная, как и всегда, бородка. И улыбка. Не тёплая и ласковая, не задорная и лукавая, а хищная. В ней проскальзывало превосходство, сила, даже всесилие, могущество. Никогда раньше Стив и не думал, что увидит Тони таким. Он ступил вперёд, подходя к стеклу вплотную — каждый выдох оседал на нём, делая мутным.       Тони стоял в паре шагов от клетки, скрестив руки на груди и держа голову прямо, и смотрел тяжёлым взглядом, словно припечатывая к месту и не давая отвернуться.       Несколько долгих секунд Стив упорно осматривал его, стараясь найти признаки, какие угодно, даже самые крошечные, что Тони блефует, играет, наказывая таким способом за все ошибки, что всё происходящее — ложь и фарс и сейчас вот-вот рассыплется. Или что он не по своей воле стал частью Гидры, что его заставили, промыли мозги, загипнотизировали, да что угодно сделали. Но не он сам.       Но лицо Тони, словно маска Железного Человека, было непроницаемо.       — Взглядом ты это стекло тоже не пробьёшь, Стив, — с усмешкой бросил Тони. — Поверь, оно выдержит твои удары. Я его создавал.       Стив почти не слушал Тони, лишь с неверием и тоской глядел на него, приложив ладонь к стеклу.       — Что они с тобой сделали… — тихо выдохнул он.       — Они? Кто они, Стив? — в замешательстве спросил Тони, выглядя по-настоящему растерянным. С его губ пропала усмешка, а между бровей залегла складка. Стив отпрянул от стекла почти в ужасе, понимая, что это не наигранная реакция. Тони и правда был удивлён, а спустя мгновение его выражение изменилось. — А-а-а, ты думаешь, это Гидра что-то сотворила? Изменила меня? — Тони рассмеялся, опустив голову. — Боже, ты такой милый, Стиви. Только вот тебе секрет: со мной ничего не делали. Не промывали мозги, не пытали. Ничего. Я таким стал, когда, наконец, всё обдумал и всё понял. Это немного запутанная история, видишь ли, но… видимо, придётся тебя в неё посвятить.       — Тони… — Стив закачал головой, отступая на шаг. Он не верил. Не мог поверить, что Тони стал таким, потому что хотел, потому что в нём самом что-то проснулось, что-то недоброе и опасное. Хотелось подойти, обнять его лицо ладонями и стереть и эту ухмылку, и этот взгляд с лица. Встряхнуть и заставить бороться с собой, ведь там, внутри, всё ещё жив прежний Тони. Стив в этом не сомневался.       — После того, как ты свалил с Барнсом, — продолжал Тони, — бросив меня полуживым в Сибири, я… расклеился. Бессонные ночи, бесконечная работа в попытках забыться. Алкоголь. А потом, когда уже ничто не помогало… наркотики. — Стив задержал дыхание, будто его ударили в живот. Ладони моментально замёрзли, почти заледенели. А Тони говорил, непринуждённо и расслабленно, будто рассказывал об интересном фильме или погоде. — Поначалу лёгкие, ничего серьёзного. Так, экстази, чтобы держаться. Но потом, в день, когда пришла та сраная посылка, я сорвался. Кокаин. Едва себя помнил и, лишь бы всё забыть, принял слишком много. Передоз. Еле откачали. Ты об этом не знал? — снова голос Тони сквозил удивлением, но в этот раз приторным, он сощурился, вперившись жёстким взглядом.       — Тони… — с сожалением прошептал Стив. Осознание, как тяжело, и одиноко, и больно было Тони тогда, что он решился на такое, заставило сжать кулаки. Он слабо ударил по стеклу.       — Ну, конечно, ты не знал. Ты ведь и не спрашивал. В нашу единственную встречу ты даже не удосужился узнать, как я, в порядке, всё ли у меня хорошо. Ты, Роджерс, только просил помочь. Как всегда. Ты всегда лишь брал, не отдавая ничего. — Тони подошёл ближе, смотря со злостью и обидой, и его глаза начали загораться голубым. Он моргнул и тряхнул головой, будто отгоняя наваждение, и вздохнул, возвращая беспечность. — Это не важно. Вернёмся к рассказу. Ну так вот, сейчас даже не верится, что это случилось со мной, но… Да, я чуть не умер тогда. Отказали надпочечники, сердце останавливалось. Спасибо Роуди и доброму дядюшке доктору МакКомбу. Вытащил меня с того света и подарил чудесный подарок — Экстремис. Вирус, который сделал меня как никогда сильным. И я словно переродился. Знаешь, это чувство, когда видишь мир будто впервые, не так, как привык и видел до этого. Тогда я понял одно — за все мои страдания виновные должны заплатить. Собственно, так я и оказался в Гидре: попросил принять меня, чтобы отомстить. И отомстил. Поставил её на колени, унизил, растоптал. Показал всем, что я сильней и шутить со мной нельзя. Нельзя было отнимать у меня самое дорогое.       — Мир ты решил захватить, чтобы тоже отомстить Гидре? — Чувство вины, только что сжигающее изнутри, пропало, сменившись то ли раздражением, то ли злостью. Только Стив не знал, на Тони она направлена или на себя самого. Тони, кажется, был только рад такой реакции. Улыбался довольно и сыто.       — Мир я захватил, чтобы показать всем, кто не уважал меня и не считался со мной, на что я способен.       — Тебя ненавидят и презирают, Тони, — пытался открыть ему глаза Стив.       — Да, а ещё меня боятся и понимают, что я могу стереть их с лица земли, если захочу.       — Тони… Тони… — отчаянно позвал Стив, надеясь воззвать к нему. — Прошу, ещё не поздно всё изменить. — Он хотел заставить его одуматься, понять, как он ошибается и что это не решение. Смотрел, пытаясь разглядеть в глазах Тони знак, что не всё потеряно. — Пожалуйста, Тони, прости меня. Прости. Я… так виноват перед тобой, так виноват… Но не надо за это наказывать всех, весь мир. Это лишь моя вина, я… Прошу, Тони, прекрати всё это, остановись, пока ещё есть шанс. Можешь… можешь делать со мной всё что угодно, но остановись, прошу, — умолял Стив. Слепая надежда, что сработает, что вот сейчас Тони всё поймёт, почти сводила с ума. Было страшно. Страшно оттого, что это и правда его вина, целиком. Он своими руками толкнул Тони к безумию, кинул в лапы тьмы, которая быстро прибрала его и поглотила. И Стив ужаснулся от одной лишь мысли, что это не исправить, что Тони останется таким навсегда. Что тогда он, Стив, будет делать? Как жить с осознанием, что любимый человек от боли предательства ступил добровольно в объятия монстра?       Тони на слова не реагировал, лишь лицо его исказилось, словно от отвращения.       — Ты прав, это твоя вина. Из-за тебя я стал таким. Из-за тебя я был вынужден стать таким! — сорвался Тони, впервые за разговор поднимая голос. Его крик полоснул словно хлыстом. Стив дёрнулся и захлебнулся вздохом. — Но уже ничего не исправить. Да я и не хочу. Я на своём месте. Там, где должен был быть всегда.       — Будешь держать меня здесь всю жизнь? — на грани истерики спросил Стив. Он был в замешательстве, напуган, ощущая себя и впрямь в клетке и не понимая, что теперь, зачем он здесь.       — О, разумеется, нет. Что за глупости, Стиви? — с весельем ответил Тони. — Не всю жизнь, а лишь то время, что ты будешь принимать решение.       — Что? Какое решение? — с опасением задал вопрос Стив, чувствуя, что ничего хорошего не услышит.       — Вступить в Гидру, Стив. — Тони смотрел серьёзно и спокойно. — Примкнуть к Гидре и принять Экстремис.       — Иначе что? Убьёшь меня? — практически выплюнул Стив, чувствуя, как вскипает внутри омерзение. Неужели Тони и правда думает, что он даст клятву верности Гидре? После всего, что эта организация сделала? После того, как превратила Баки в свою марионетку, после того, как сам Стив из-за неё потерял семьдесят лет во льдах?       — Иначе я тебя заставлю, мой дорогой, пока не начнёшь умолять меня дать тебе Экстремис, сделать тебя одним из нас. Поверь, ты будешь. Я сделаю всё для этого, — сказал Тони голосом, полным обещания. — Так каков твой ответ, Стив?       — Ни за что, — уверенно произнёс Стив, смотря с вызовом. Как бы ни была сильна вина и сожаление о содеянном перед Тони, он не станет. Он на самом деле был готов выполнить всё что угодно, лишь бы Тони его простил, но только не это. Никогда.       Он ждал ответа Тони, но тот лишь чуть сощурился, сжал челюсти и, развернувшись, вышел.       Стив громко выдохнул, оседая на пол.       Спустя несколько минут, когда стрелки часов показывали ровно один час, пришёл агент с подносом. Протиснул его через прямоугольное окошко в одной из стен у пола и ушёл, не проронив ни слова.       К еде Стив не притронулся. Не думал, что она отравлена или туда подсыпано что-то, просто не хотел, от одной лишь мысли о том, чтобы что-то съесть, тошнило. Но отныне он хотя бы мог выстроить временной ориентир, решив для себя, что сейчас 13:00.       Когда наступило 18:00, тот же агент пришёл с ещё одним подносом. Ничуть не смутившись вида нетронутой еды, он заменил старый поднос на новый и ушёл.       Тони так и не приходил.       В 22:00 выключился свет.       Стив усмехнулся, но деваться было некуда. Сидеть в темноте он не хотел и лёг в постель, пытаясь уснуть. На удивление заснул он почти сразу же.       Во второй раз пробуждение далось легче, но всё ещё Стив ощущал тяжесть, а голова казалась наполненной оловом. Он несколько минут просто лежал, смотря в потолок и пытаясь придумать способ выбраться. Но сначала надо разузнать о команде.       Совесть уколола куда-то под сердце. Вчера он ведь даже и не вспомнил о них: Тони занял все мысли. В последнее время такое случалось постоянно, но чтобы совсем забыть о ребятах… Их Тони тоже посадил в «аквариумы» или?..       Что именно могло прятаться за «или», думать не хотелось.       Свет зажёгся в 7:00. Через пятнадцать минут знакомый уже агент заменил поднос с ужином на поднос с завтраком.       Можно было устроить голодовку, подумал Стив, сыворотка позволяла несколько дней продержаться без еды, но… Вряд ли он что-то этим добьётся. Разве что разозлит Тони, который может отыграться на ком-то из команды.       Первое правило, если ты оказался в заложниках: веди себя тихо и будь покорным.       Разумеется, Стив не собирался приносить присягу чёрно-красному знамени Гидры, но в остальном был готов играть роль послушного мальчика. И потому поднял поднос, поставил его на стол и, схватив полотенце, шагнул в сторону душа. Посвежевший и взбодрённый, он быстро съел всё, что принесли, и поставил пустой поднос к окошку. И сел ждать. Хоть чего-нибудь.       Время текло не просто медленно, а, казалось, вообще не двигалось. Стив и полчаса не высидел без дела, начав отжиматься, приседать, делать любые упражнения, которые размер комнатёнки позволял выполнять. Он старался сосредоточиться лишь на этом — ровное дыхание, контроль сердцебиения, напряжение в мышцах. Но в мысли так и просачивался Тони. Его слова, взгляды, голос. До сих пор не верилось, что всё реально. Стив и не верил. Тони ведь… он… совершенно не такой, никогда таким не был. Он светлый, добрый, ранимый, чуткий. Он тёплое весеннее солнце. И даже если он и говорил, что изменился, стал жёстким и жестоким по своей воле, Стив не был готов принять это. Возможно, от отчаяния, обиды и боли Тони и оступился, занеся ногу на дорогу тьмы, но Гидра закончила путь, окончательно затянула его в свои сети. Обманом, сладкими речами, лестью, магией, влиянием на разум… чем угодно. И Стив должен помочь ему побороть это влияние, очистить его голову от вторжения, а потом они вместе всё исправят. Спасут команду, спасут мир, спасут себя. Вместе. Главное, сейчас не поддаваться панике и тревоге, не дать эмоциям вырваться наружу. И убедиться, что команда в порядке.       Тони появился, когда Стив, закончив с зарядкой, одевался после душа.       — Поддерживаешь форму? — с улыбкой спросил Тони. Он весь был одет в чёрную кожу, на рукаве плаща ярким выделялась нашивка с эмблемой Гидры. Несмотря на неприязнь и ненависть к Гидре, Стив не мог не признать, что такая форма шла Тони. Весь его вид был пропитан силой и властью, мощью и уверенностью, вселял и страх, и восхищение одновременно.       Но Тони ни в коем случае не должен был заметить почти любующегося взгляда, и Стив быстро отвёл глаза в сторону, предпочитая молчать. Тони на это ответил тихим смешком.       — Вижу, тебе хорошо спалось, — подошёл он ближе. — Ну как, успел всё обдумать и принять решение?       — Успел, — ровно ответил Стив, смотря на него немигающим взглядом, и без сомнений произнёс: — Нет.       Лицо Тони на секунду исказилось от промелькнувшей злости, но в следующее мгновение он добродушно улыбался, заведя руки за спину.       — Как ты себя чувствуешь? Всё устраивает? — с участием спросил он. — Еда нравится, есть особые предпочтения? Ты здесь особый гость, Стив, так что любой твой каприз будет исполнен, — словно хозяин отеля, принимающий высокопоставленного гостя, продолжал он.       — Не стоит, — таким же тоном сказал Стив, — но не откажусь от книги или газеты. Здесь довольно скучно, — пожал он плечами.       — О-о-о, мой милый, — елейно проговорил Тони, — скучать тебе не придётся, поверь мне.       Он кивнул в сторону телевизора — тот тут же включился.       Поначалу Стив не понял, что именно происходит на экране, а после ужаснулся и отпрянул.       Ванда сидела на полу комнаты, ослепительно белой настолько, что резало глаза. Она сжалась и сжимала голову ладонями, казалось, от невыносимой боли, раскачиваясь взад-вперёд. Как только сердце Стива перестало громко биться, заглушая все звуки, он смог расслышать невнятный шёпот. Но бормотала не Ванда — её губы были неподвижны.       Этот шёпот проникал куда-то внутрь, сначала тихий, едва слышный. Но с каждой секундой становился всё громче и громче, становясь похожим на шум пчелиного роя.       Неосознанно Стив закрыл уши, лишь бы избавиться от звуков, не слышать этого, а на экране Ванда зажмурилась и начала кричать, падая на пол, прижимаясь к нему, как напуганный раненый зверь, загнанный в ловушку. Она металась, крепче сжимала голову, почти вырывая волосы, извивалась, не переставая вопить. Из её рук выплеснулись красные всполохи, затапливая комнату, но лишь ударялись о стены и скатывались по ним на пол, как жидкость, бьющаяся о стекло.       — Прекрати это! Останови, Тони! Останови! — кричал Стив, стуча кулаками по стеклу и не отрывая взгляда от страдающей девушки. Ужас перерастал в истерику, в мыслях всё перемешалось, и это сводило с ума. Вид Ванды, корчившейся в муках, её крик, наполненный отчаянием и невыносимой болью, вспарывал что-то в груди, лишая сил.       Тони не реагировал.       Но внезапно шёпот прекратился, и крик стих. Ванда продолжала неподвижно лежать, лишь её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Через какое-то время она приподнялась, и Стив заметил, что из её носа и ушей стекают тонкие струйки крови. Она отползла к стене и устало привалилась к ней, не открывая глаз.       Стив подошёл вплотную к стеклу, будто так мог быть рядом с ней, и положил на него ладони. Он и сам не знал, сколько так стоял, но не мог просто отвернуться и не смотреть. Ведь это не она должна мучиться, а он. Она не заслужила. Не должна расплачиваться за его ошибки.       — Развлекайся, Стиви, — заговорил Тони. — Это будет повторяться часто. Поверь, у меня припасено много чего. — В его глазах промелькнуло злое веселье, он осклабился и развернулся, направляясь к выходу. На полпути остановился. — Если, конечно, ты не примкнёшь к Гидре. Тогда мучения Ванды закончатся. — Тони повернул голову, выжидая ответа.       Стив стиснул кулаки сильнее и сжал челюсти. Кровь закипела, отравляя сознание яростью. Он хотел бы прекратить страдания Ванды, правда хотел, но… не мог. Потому что в нынешней ситуации это означало бы признать собственное поражение, проиграть и сдаться. Он так не мог.       Тони явно правильно расценил молчание. Улыбка его стала шире.       — Я знал, что ты так просто не сдашься. На самом деле я бы, наверное, разочаровался в тебе, согласись ты сейчас, но… Подумай вот о чём, Стиви. Когда я сказал, что у меня многое припасено, я имел в виду не только Ванду.       Прежде чем Стив успел всё понять и хоть как-то отреагировать, Тони ушёл.       Как он и обещал, это повторялось часто.       Шёпот снова и снова наполнял камеру Ванды, и она каждый раз кричала-кричала-кричала. Её исказившееся от боли лицо отпечаталось на внутренней стороне век и долго преследовало даже после того, как экран телевизора погас. В ушах продолжал эхом раздаваться звонкий крик.       Стив сидел в углу клетки, устало опустив голову на колени, и запустил ладонь в волосы.       Ему казалось, что всё нереально, что это лишь плод его воображения, но в то же время он понимал: это правда.       Плечи изредка подрагивали от сухих тихих рыданий.       Он здесь спятит. Если ещё раз увидит, как Ванда корчится в муках, если ещё раз услышит её надрывный крик, раздирающий сердце на части. Если ещё раз ощутит невыносимую беспомощность и бессилие.       Голова раскалывалась от тупой боли, которая обручем сдавливала виски и лоб. Сердце бухало громко и сбивчиво, как у пьяного. Ладони и ступни замёрзли. Грудь поднималась тяжело, словно через силу. Казалось, из неё вырвали с мясом всё, что было можно. Глаза болели от яркого света.       Не помня себя и сколько вообще прошло времени с ухода Тони, Стив почти приполз к постели и рухнул на неё, из последних сил натягивая одеяло и проваливаясь в забытье.       Он думал, что проспал несколько дней. Свет не горел — значит была «ночь». На ощупь Стив добрался до стола и, схватив бутылку воды, жадно начал пить. После опустился на пол. Сидел долго, размышляя, как быть дальше. Шок прошёл, но не сменился решимостью, на что надеялся Стив. Наоборот, его накрыло чем-то на грани апатии. Хотелось просто покончить со всем этим кошмаром, и всё же он понимал, что сдаваться нельзя. Он не имеет права.       Сколько прошло? Два дня, кажется?       Боже, он тут всего лишь два дня, а уже едва балансирует между безумием вперемешку с отчаянием и здравым разумом. Как, оказывается, немного нужно даже суперсолдату, чтобы дойти до такого состояния.       Стив тряхнул головой и влепил себе пощёчину.       Надо собраться и взять себя в руки.       В отличие от вчерашнего дня, сегодня Тони пришёл спустя пятнадцать минут после завтрака. Приветливо улыбался и держался расслабленно и непринуждённо. И так же, словно невзначай, поинтересовался, что надумал Стив.       — Что с ребятами, Тони? — Стив старался не кричать, не срываться, но, кажется, вышло так себе. Голос скакал, а руки дрожали. Но взгляда он не отрывал, смотрел пристально, требовательно, вкладывая всю злость, что скопилась за эти дни.       — Фу, как невежливо не отвечать на вопрос, Стиви, — порицающим тоном произнёс Тони. — Впрочем, — повёл он плечом и лукаво сощурился, — если ты так хочешь знать… Они живы. Пока. А теперь будь послушным и хорошим мальчиком, ответь на мой вопрос. Я же проявил такт и уважение, ответив на твой.       Стив, что есть силы, впечатал ладонь в стекло:       — Я никогда не стану частью этого безумия.       Тони хмыкнул и серьёзно посмотрел на него, прежде чем развернуться и покинуть помещение.       Стив наблюдал, как дверь за ним закрывается, сливаясь со стеной, и весь пыл моментально пропал. Интуиция подсказывала, что ничем хорошим такая холодность Тони не обернётся.       Через несколько минут экран телевизора загорелся.       Что-то внутри от увиденного рухнуло вниз.       Клинт, раздетый по пояс, был прикован за запястья и лодыжки к стене. Словно распятый. Стив внимательно всматривался в изображение, пытаясь найти признаки того, что Клинта избивали, или пытали, или ещё что-то делали. Но на нём не было ни синяков, ни царапин. Лишь сбитые костяшки на руках, как у самого Стива.       В следующую секунду в кадре появился Тони. Шагал тяжёлой, почти кавалерийской походкой, остановившись у металлического столика, покрытого тканью.       — Старк, — прошипел Клинт, дёргаясь. Тони на это мило улыбнулся.       — И я рад тебя видеть, Бартон. — Он сдёрнул ткань, открывая взгляду то, что находилось под ней. С десяток метательных ножей разного размера. Они блестели в свете ламп, отбрасывая блики. Тони кончиками пальцев провёл по рукояткам, как пианист по клавишам трепетно любимого инструмента. На его губах расцвела нежная, мечтательная улыбка, но в глазах Стив мог разглядеть хищный огонь. — Хочу, чтобы ты запомнил, мой милый, — снова поднял на Клинта взгляд Тони. — Во всём, что сейчас с тобой будет, виноват наш дорогой Капитан и его упрямство.       В одно мгновение Тони рывком схватил нож. Его рука метнулась практически неуловимо для взгляда — воздух разрезало со свистом, — и с глухим звуком нож вошёл по самую рукоять в правое плечо Клинта. Тот дёрнулся, зажмурился, но промолчал, крепко сжимая челюсти.       По светлой коже потекла кровь.       — Боже, — выдохнул Стив и накрыл губы ладонью.       Тони наклонил голову набок и постучал пальцем по щеке, словно художник, оценивающий работу. Кивнул и потянулся за другим ножом.       Стив хотел отвернуться и закрыть уши, лишь бы не видеть и не слышать ничего, но не мог отвести взгляда, застыв на месте. Каждый раз, когда нож достигал своей цели, он вздрагивал и задерживал дыхание.       Время текло нехотя, растягиваясь в вечность.       Тони действовал медленно, словно специально хотел продлить процесс как можно дольше. Иногда, недовольный полученным результатом, он подходил к Клинту, не торопясь, чтобы было больнее, вынимал нож, раскачивая его из стороны в сторону или прокручивая, тем самым раскрывая порез, возвращался на место и снова метал его.       Ножи исчезали со стола методично. Когда остался последний, Клинт казался похож на игольницу. Кожу расчерчивали кровавые подтёки и полосы. Некоторые, берущие начало из-под первых, небольших ножей, уже начали подсыхать, покрываясь крошечными трещинками. Поздние раны, от ножей покрупнее, ещё кровоточили. Некоторые еле-еле, почти лениво. Другие, а особенно те, над которыми Тони трудился с усердием, крутя нож и почти ковыряясь им в плоти, сочно блестели от густой крови. Она капала на пол, образовывая небольшие лужицы, впитывалась в ткань светлых штанов.       Голова Клинта низко повисла, он сам обмяк, с трудом дыша. Тихо застонал, когда последний, самый большой нож впился в тело, и зашипел сквозь стиснутые зубы.       Тони с сытой улыбкой подошёл к нему. Схватил за волосы и рывком поднял голову, заставляя смотреть в глаза. Пальцами другой руки легко провёл по животу и груди, размазывая кровь почти аккуратно, любовно, после чего окрасил красным губы Клинта.       — Жаль, что ты не можешь видеть себя сейчас, моя птичка, — выдохнул Тони ему в лицо, приблизившись откровенно близко. — Ты так красив.       Он целомудренно поцеловал его в щёку, в следующее мгновение отступая. Голова Клинта с хрустом опустилась. Экран померк.       Стив не мог дышать.       Когда, наконец, воздух получилось втянуть в лёгкие, он начал стучаться в стекло, крича и зовя Тони. Бился, как, наверное, бьётся в отчаянии и панике рыбка, попадая в маленькую банку после бескрайнего океана.       Тони в тот день больше не пришёл.       Но стоило ему только ступить в комнату следующим утром, как Стив подскочил, смотря с яростью в его глаза.       — Разве так встречают гостей, Стив? — как ни в чём не бывало спросил Тони. И вздохнул почти устало. — Видимо, твой суровый вид означает, что ты всё ещё упрямишься, да?       — Тони, — прорычал Стив с угрозой. Тот лишь пожал плечами.       — Что ж, я тебя понял.       В этот раз на экране Стив увидел Сэма.       Тот сидел на металлическом кресле, прикованный по рукам и ногам. Стив вглядывался в изображение, стараясь осмотреть комнату на наличие чего-то, чем Тони стал бы мучить его. Но ничего не было. Светлая пустая комната, в середине которой лишь кресло.       — Здравствуй, Сокол, — бодро произнёс Тони. Сэм резко повернул голову в его сторону и дёрнулся.       — Старк! Какого хрена? Прекрати, слышишь?! — на грани истерики кричал он. — К чему всё это? Зачем? Неужели ты и правда этого хочешь?       — Ох-ох, сколько вопросов сразу! Я даже растерялся, — поражённо покачал головой Тони. — Прости, но я не могу ответить на все. Могу лишь сказать одно: всё, что я сделаю с тобой… я очень не хочу этого, но ты ведь и сам знаешь, какой упрямый Стив. Иначе никак, — пожал он плечами.       — Что? Что ты…       Договорить Сэм не смог. Кулак Тони пришёлся на его скулу, отчего голова Сэма метнулась в сторону. Стив увидел, что руки Тони были облачены в броню.       Он наносил удары один за другим, не давая Сэму времени отдышаться. В челюсть, в лицо, в живот, в грудь. Резкие, мощные, безжалостные.       Стив стыдливо отвернулся, не в силах смотреть на побоище, но каждый раз, слыша глухой удар, дёргался, сжимая кулаки.       Шесть. Десять. Пятнадцать. На шестнадцатом раздался омерзительный хруст. Тошнота подступила к горлу.       На тридцатом или, кажется, тридцать первом всё стихло. И он всё же решился взглянуть на экран.       Лицо Сэма напоминало кровавое месиво. Оба глаза заплыли, красная слюна вязкой ниточкой текла изо рта, челюсть ушла вбок, отвиснув. Нос искривился, из него широкой полоской текла кровь, густыми плотными каплями падая на футболку. Сэм дышал тяжело, с хрипом вдыхая воздух. Попытался откашлять кровь, и комната наполнилась жуткими булькающими звуками.       Тони стоял в стороне, не бросив на Сэма и взгляда, и хрустел пальцами.       Экран померк, а Стив продолжал стоять на месте и пялиться на него.       В ушах звенело. Перед глазами потемнело.       Не помня себя, он на ощупь нашёл за спиной стул и швырнул его в стекло. Отбросил всё, что было на столе, в сторону и перевернул стол. Разворотил постель. Расколол раковину.       Лишь когда всё, что можно было разрушить, было разрушено, он обессиленно опустился на пол. Оперся локтями о колени и спрятал лицо в ладонях, ощущая желчь на языке.       Не заметив, Стив погрузился в липкий тревожный сон без сновидений. Лишь отголоски ощущений — страха, отчаяния, потерянности, беспомощности накрывали плотной стеной.       Он проснулся от какого-то шума. Вскинулся, оглядываясь. Всё в комнате вернулось на свои места, разбитая раковина оказалась целой, заменённая на точно такую же, что и была.       У окошка стоял поднос с чем-то горячим — пар поднимался тонкими столбиками.       Стив бросил взгляд на часы и моментально сжался. 7:00. Значит, скоро должен появиться Тони. И если Стив откажется принять его предложение, то он снова будет пытать кого-то. Наташу. Или Скотта.       Теперь Стив понял, для чего висели часы на стене. Чтобы страх накатывал ещё до того, как нечто страшное будет происходить.       Он мысленно считал секунды, зажмурившись, лишь бы не смотреть на стрелки, движущиеся по циферблату. Наивно надеялся, что так ничего не произойдёт.       Но звук шагов оборвал биение сердца, и Стив встал и взглянул на Тони, вздыхая и пытаясь унять дрожь в ладонях. Напомнил себе, как должен держаться и не позволить Гидре одержать над ним верх.       — Здравствуй, Стив, — приветливо начал Тони, заведя руки на спину. — Порадуешь меня сегодня или так и продолжишь вести себя как упёртый дурак?       Стив молчал, смотря с остатками уверенности в правильности поступка, что ещё наполняли душу.       — Видимо, я чего-то о тебе не знал, Стиви, — удивлённо выдохнул Тони. — Ты, кажется, получаешь удовольствие, наблюдая за страданиями близких.       Ярость пропитала кровь, но Стив из последних сил сдерживался. Он не должен показывать, что его получится сломить.       Тони на его реакцию лишь поднял бровь и хмыкнул. Ещё несколько секунд наблюдал, пристально вглядываясь в глаза, а после легко пожал плечами и ушёл.       Стив выдохнул, чувствуя, как начинает кружиться голова, и перевёл взгляд на экран телевизора.       Наташа.       Она была привязана к креслу. Руки лежали на подлокотниках и были прикованы таким образом, что пальцы оказались широко растопырены. Она тяжело дышала и внимательно осматривала комнату. Её взгляд остановился на Тони, когда тот приблизился к ней.       — Тони, прошу, послушай меня, — начала она спокойным тихим голосом. Тони на это наклонился к ней и нежно провёл по щеке пальцами.       — Тише, дорогая. — Он обхватил её лицо ладонями и коснулся губами лба. Отстранился и взглянул в глаза, запуская пальцы в волосы и расчёсывая их. — Чтобы ты знала, девочка моя, я тебя люблю. Правда. И не хочу делать тебе больно. Но Стиву нужно преподать урок.       Он отстранился, отходя на шаг назад. Кто-то подкатил столик, на котором Стив смог разглядеть только какие-то провода, концы которых уходили за пределы кадра. Тони схватил один провод, на его конце блестела иголка. Он повертел её в пальцах, другой рукой провёл по пальцам Наташи. Она закачала головой, шепча тихо: «Тони, пожалуйста, не надо».       Иголка вонзилась ей под ноготь указательного пальца. Наташа коротко вскрикнула, дёрнулась назад, ударяясь затылком о спинку кресла. Сглотнула, тяжело дыша, и крепко зажмурилась. Стив мог рассмотреть, как на её ресницах появилась влага.       Тони потянулся за следующим проводком.       Когда из-под ногтей каждого пальца обеих рук торчали иголки, он отошёл в сторону.       Щёки Наташи блестели от слёз, которые дорожками стекали ей на шею. Её грудь едва поднималась, открытый рот хватал воздух всхлипами. Веки прикрытых глаз подрагивали.       В следующий миг Тони щёлкнул каким-то пультом, и Наташа выгнулась дугой. Утробный крик сорвался с её губ, с бульканьем затихая, глаза распахнулись и закатились. Рот широко открылся, но ни звука больше Наташа не издала.       Стив отшатнулся и грузно осел на пол.       Она начала дёргаться в конвульсиях. Из носа и ушей потекла кровь. С губы тянулась ниточка слюны.       Это длилось не долго. То ли сжалившись, то ли не желая убивать Наташу слишком быстро, Тони отключил ток и отложил пульт на стол. Смочил водой из бутылки кипенно-белый платок, возникший словно из ниоткуда, и бережно вытер кровь и слюну. Обхватил её лицо и большими пальцами стёр слёзы, не прекращая шептать:       — Бедная моя девочка. Прости меня.       Стив от вида нежности и заботы посчитал, что зрение его подводит. Думал, что он и впрямь начал сходить с ума. И ладно бы просто голос и действия — Тони всегда хорошо играл, но его глаза… В них ясно читались сожаление и извинение. Яркий контраст с тем, что он делал буквально секунду назад, не укладывался в голове. А в сердце начала загораться надежда, что прежний Тони жив и нужно лишь пробудить его, которую Стив хотел бы убить на корню, но не мог. Любовь к Тони, что всё ещё оставалась с ним, не позволяла.       Тони продолжал гладить лицо Наташи, запуская пальцы в её волосы, массировал голову и целовал в макушку, как любящий отец, успокаивающий дочь, нашёптывая на ухо:       — Ты ни в чём не виновата, пойми, милая. Видит Бог, или кто там, я не хотел, чтобы ты страдала. Только не ты, моя девочка. Но Стив… Стив должен понять, что чем дольше он упрямится, тем сильнее вы будете мучиться. Как жаль, что он всегда понимал лишь силу и боль. Будь всё иначе, тебе не пришлось бы испытывать эти муки.       Стив опустил лицо на колени, зажимая голову руками, когда крик Наташи снова прозвенел в тишине комнаты.       Слова Тони просочились в самое сердце и раскалённым прутом ворошили в груди, поселяя вину, заставляя её расти снежным комом. Но он не мог… Не мог идти у них на поводу и соглашаться. Кем он после этого станет? Предателем? Но в то же время отказываться прекратить муки друзей ведь тоже предательство. Он может их спасти. Если ещё есть кого спасать…       Ванда. Клинт… Господи, Стив ведь даже не знал, живы они или нет. Те раны… Это у Стива в крови сыворотка, которая помогает исцеляться, но Ванда и Клинт… А Сэм? Наташа?.. Что будет с ней?       Горло сжалось от застрявших слёз.       Он не знал, что делать. Пытался придумать, отчаянно прокручивал все возможности, но не знал. Не знал!       Согласиться стать частью Гидры и пытаться уничтожить её изнутри? Но он не Наташа, он не Тони. Он не умеет вести двойную игру и бросать пыль в глаза всем вокруг. Рано или поздно проколется в чём-то, в какой-то мелочи, и тогда будет в разы хуже, чем сейчас.       И… Тони что-то упоминал про вирус. Экстремис, кажется. Стив ведь даже отдалённо не имел представления о его воздействии и побочных эффектах.       Тони говорил, что сам им заражён и…       Стива озарило.       Вот в чём дело. В этом дурацком вирусе. Наверное, Гидра давно всё спланировала, желая прибрать Тони в свои грязные мерзкие руки. Это же вполне ожидаемо: он гениален, от такого они бы точно не отказались. И, когда тот приблизился к краю, воспользовались его отчаянием. Ввели этот вирус, который изменил Тони. Сделал его таким жестоким, кровожадным, опасным. Пугающим.       И если Стив согласится, то и сам станет чем-то подобным. И тогда уже не сможет спасти его.       Значит, он должен продолжать держаться. Несмотря на все извращённые, навязанные Гидрой пытки, которые устроит Тони. Стив ведь сам говорил всегда, что жертвы неизбежны.       И он обязан попытаться вернуть Тони. Настоящего, родного Тони. Образумить его, заставить открыть глаза и увидеть, что с ним играют, им манипулируют.       С этого он и начнёт.       Весь день Стив продумывал будущий разговор, взвешивал каждое слово и старался предугадать любой исход. Надо быть аккуратным, не сказать лишнего, чего-то, что выведет Тони из себя. И он сам должен быть открытым, готовым к диалогу, должен показать, что хочет найти решение, которое устроило бы всех.       Он сможет.       Проснувшись ещё до того, как в камере зажёгся свет, Стив некоторое время лежал, собираясь с мыслями. Глубоко и ровно дышал, успокаивая себя, отгоняя злость, которая последние дни сидела под кожей, взывал к терпению и гармонии.       С включением света поднялся, привёл себя в порядок, приняв душ. Позавтракал. И сел ждать Тони, гипнотизируя взглядом дверь.       Тони пришёл ровно в то же время, что и дни ранее. На его губах расцвела улыбка. Довольная, но не звериная, как до этого, а, скорее, нежная. Он подошёл к стеклу почти вплотную. Стив поднялся со стула и тоже встал к стеклу. Их разделяли сантиметры.       — Здравствуй, Стив, — начал Тони. — Ты кажешься сегодня каким-то другим. Неужели я услышу от тебя то, чего добиваюсь уже несколько дней?       — Тони, — кивнул Стив, — прошу, давай поговорим. Хотя бы просто выслушай меня, умоляю.       — Хорошо, — вздохнул Тони, сцепив руки за спиной. — Давай поговорим.       — Это не ты. Что бы ты ни думал, я знаю. Я ведь тебя знаю. Ты не такой. В тебе никогда не было всех этих жестокости, жажды крови, мести. Всех этих ужасных черт. — Лицо Тони посуровело, улыбка исчезла моментально, но он молчал и не двигался с места, не отрывая взгляда от глаз Стива. И Стив продолжал: — Ты всегда был другим, светлым и добрым. С открытым нараспашку сердцем, полным любви и понимания. Даже… даже там, в Сибири… ты ведь… — Стив осёкся, вдыхая глубоко, и собирался с силами, наконец решаясь говорить дальше: — Ты мог нас убить. Ты мог убить Баки. Твой костюм и ПЯТНИЦА вполне бы справились, но… ты проявил милосердие. Даже в пылу драки, ослеплённый, ты нашёл в себе силы пощадить его, простить. Найди их…       — Ты думаешь, я простил Барнса?! — рявкнул Тони, чуть ли не кидаясь на стекло. Злой сухой смешок сорвался с его губ. — Ты веришь, что такое в принципе возможно? Он убил моих родителей! Мою маму, Стив! Безжалостно лишил её жизни. До сих пор в кошмарах я слышу её мольбы о помощи, слышу, как она зовёт отца. Этот голос, словно отчаянный вой умирающей волчицы. — Он припечатал ладонь, облачённую в чёрную перчатку, в стекло. — И ты считаешь, что я просто отпустил это и позволил Барнсу спокойно жить и ходить по земле?       — Что ты?.. — отшатнулся Стив, ощущая, как холодеет кровь и сердце сбивается с ритма. — Он мёртв?       — Ну… — протянул Тони, губы исказились в оскале. — В каком-то смысле да. — Стив перестал дышать, смотря неверяще и поражённо, а Тони наслаждался его реакцией. — Твоего ненаглядного Баки Барнса больше нет. Существует лишь Зимний Солдат.       Стив застыл, поражённый ужасом услышанного. То, чего он так боялся, стало правдой. Его опасения, что до Баки доберутся и сотворят с ним нечто ужасное, претворились в жизнь. Руками Тони.       — Нет… Ты… ты врёшь. Т'Чалла. Он обещал…       — Должен отдать ему должное, — отпрянул Тони и примирительно поднял ладони. — Он и правда пытался его защищать, отчаянно и храбро. Но, видишь ли, в чём дело. Его Величество хороший правитель. И он правильно рассудил, что жизнь и благополучие его народа не стоит жизни одного убийцы. Не вини его за это. И пойми уже наконец: больше бороться не за что. Хватит. Прими правильное решение. Стань частью Гидры.       — Ты думаешь, — сорвался Стив, поднимая голос, — я соглашусь после услышанного?! После всего, что ты сделал?       Истерика захлестнула, перемешиваясь со злостью, гневом и ужасом, ослепляя и лишая рассудка. Сердце колотилось в грудь бешено и сорвано, голова кружилась, ноги едва держали.       — Мы могли бы быть вместе, Стив. Согласись ты, прекрати строить из себя упрямого барана, никто бы не пострадал, а мы бы уже были вместе. Как раньше. — Тони поднял на него взгляд. Улыбка и злорадство исчезли, оставляя лишь какую-то усталость. Стив вслушивался в его голос, пропитанный тоской, и это подействовало как пощёчина, заставляя забыть обо всём. Даже о Баки. Потому что… Тони этого хочет?.. Он и правда всё ещё хочет быть с ним? — До того, как всё покатилось к чертям. Помнишь? Мы были так счастливы… — еле слышно выдохнул Тони, качая головой обессиленно.       Стив помнил. Конечно он помнил. Всё: каждую улыбку, каждое объятие, каждый поцелуй, каждое пробуждение и ночь, проведённую наедине. Помнил, какой горячей была кожа Тони, как он ластился и подавался навстречу прикосновениям, как жадно и жарко целовал, кусая губы и зарываясь в волосы, как крепко пальцами сжимал плечи и лопатки, оставляя отметины от ногтей. Помнил, как громко стонал и сильно зажмуривался на особо мощных толчках, как сжимался и крупно дрожал в руках Стива, когда оргазм накрывал вспышкой, и не прекращал шептать его имя сухими искусанными губами.       Стив помнил всё так, словно оно было только вчера. Никогда не смог бы забыть. И сейчас в груди горело оттого, что он не мог дотронуться до Тони, стирая печаль с его глаз.       — А ты снова и снова лишь разбиваешь мне сердце, — прошептал Тони, вырывая из тумана. Он развернулся, мазнув мимолётным взглядом по Стиву, и ушёл, не обращая внимания на то, как его зовут.       Опустившись на стул, Стив откинулся на спинку и сгорбился. Он ведь хотел всё уладить и спокойно поговорить… Просто…       Он взъерошил волосы и вздохнул, ощущая, как пустота внутри раскручивается ураганом. Слабость окутала цепями всё тело, даже нормально дышать не осталось сил. Только упасть на пол и умирать. Медленно и мучительно, каждую секунду теряя жизненные силы. Он одинокий странник в бесконечной пустыне. Он загнанный истерзанный зверь, брошенный подыхать в тернистом лесу. Его никто не спасёт. Его никто не похоронит. Лишь смерть станцует на его костях победный танец, наконец забрав его в свою обитель.       Всё потеряно. Ничего больше у него нет. Лишь кровь на руках и дыра в сердце, расползающаяся, как чернильная клякса, которая поглощает всё, что рядом.       Его жизнь всегда была такой: одни смерти и потери. Какая же глупость — решить, что кошмарная череда закончилась. Он будет вечно нести на себе это знамя, наблюдая, как всё дорогое исчезает в потоке времени.       Лишь одно у него ещё есть — Тони. Но и он потерян, проглоченный тьмой.       Может, он был прав? Больше не за что бороться? И незачем?       Он проиграл. Такое случается. Мир не сказка, где всегда побеждает добро. И, возможно, стоит это просто понять, приняв поражение.       Стив заплутал. Едва успевал гнаться за собственными мыслями и не контролировал их, позволяя путаться в клубок змей, чей яд извращал сознание. Он в беспамятстве добрался до постели и упал на подушку, ощущая, как мягкость под телом принимает его в нежные объятия беспробудного сна.       Чужие тёплые пальцы легко и трепетно скользили по щекам и зарывались в волосы, приводя их в беспорядок. Мягкие поцелуи на лице перемежались с нежным шёпотом, зовущим его по имени из пелены. Стив знал этот голос. Светлый, солнечный и ласковый.       Пальцы ловко и проворно упорхнули с лица, опускаясь к шее, а потом ниже и ниже, выводя замысловатые щекотные узоры на груди и животе.       — Тони… — не открывая глаз, выдохнул Стив с пьяной улыбкой.       — Да, мой сладкий, — ответил Тони так же тихо, целуя его в губы коротко. — Это я, мой хороший. — Ещё один поцелуй словно украдкой. — Вставай, солнышко.       Стив потянулся за ним, приподнимаясь на локтях, но не открывая глаз, боясь разрушить хрупкость пробуждения. Слишком мало, хотелось больше, чем пара быстрых поцелуев. Жаркое влажное дыхание касалось его губ, и Стив подался ему навстречу. На бёдра опустилась знакомая тяжесть родного тела. Правильная. Приятная. Руки сами заскользили по бокам, сминая такую лишнюю сейчас ткань, пробираясь под неё. К гладкой ровной коже.       — Стив… — чуть громче выдохнул Тони. И Стив всё вспомнил. Открыл глаза, вздрагивая и пытаясь отползти. Но Тони крепко сжал его бёдрами и перехватил запястья. Непривычно сильно. Глаза Стива расширились. — Тише, тише, дорогой, — почти коснулся губ Тони. Стив отвернулся. — Ну что же ты… Неужели не хочешь, м? — Тони наклонил голову набок и повёл бёдрами, потираясь и прижимаясь сильнее к начавшему твердеть члену.       Стив закачал головой, задышал глубоко, надеясь отогнать возбуждение. И лишь сейчас заметил, что выглядел Тони иначе. Так… обычно. Футболка с символикой какой-то рок-группы, домашние штаны. Волосы растрёпанные, словно после бессонной ночи в мастерской. Глаза, лучистые, тёплые, с золотыми крапинками. И улыбка. Та самая, от которой сердце Стива всегда сбивалось.       Тони снова наклонился к его лицу и, поймав губы своими, продолжил целовать. Провёл языком по губам, но не пытался даже углубить поцелуй, скользнуть глубже. Стив замычал и задёргался, уходя от нежеланного прикосновения. Тогда Тони резко толкнул его, вынуждая лечь, завёл руки над головой, удерживая одной рукой. Другой обхватил лицо Стива, обвёл щёку большим пальцем и опять поцеловал.       Теперь Стив не мог отстраниться. А Тони всё целовал и целовал, ласково касался губ, обводил их языком, несмотря на то, что ему не отвечают. Царапнул шею, опускаясь к ключицам, отчего Стив дрогнул. По спине побежали мурашки.       Узел внизу живота скручивался сильнее, и Стив уже едва сдерживал себя от того, чтобы не ответить, не поддаться в жаркий плен рта Тони, позволяя ему делать всё. И Тони отстранился. Смотрел внимательно, считывал каждую эмоцию, каждый проблеск в глазах напротив.       — Решил изнасиловать меня? — выплюнул Стив, надеясь так отогнать морок. — Думаешь, если ничто не сработало, сработает это? Я сразу стану послушным и покорно замашу хвостиком? — слова сочились ядом, но Тони они, кажется, не задевали. Он лишь продолжал улыбаться и покачал головой. — Не надейся.       Тони чуть нахмурился, между бровей залегла морщинка. Он приподнялся, отпуская руки Стива, всё ещё продолжая сидеть на бёдрах. Стив, почувствовав свободу, моментально вскинулся и обхватил Тони за бёдра, намереваясь сбросить с себя, но тот оказался быстрее. Снова перехватил его запястья, в этот раз заведя за спину.       — Ну что же ты, Стив… — Тони обвёл его губы пальцем. — Я не собирался тебя насиловать. Мне это и не нужно. Ты ведь сам хочешь, — маняще шепнул он и снова проехался бёдрами по напряжённой плоти. — Так зачем отрицать очевидное? Я соскучился. Сильно. И ты тоже.       Он медленно начал ослаблять хватку на запястьях Стива, пристально смотря в его глаза и крутя бёдрами, раззадоривая и заставляя низ живота гореть от усиливающегося жара. Так же медленно Тони начал снимать с себя футболку, отбросив её в сторону.       Стив поражённо уставился на реактор.       Воспользовавшись секундным замешательством, Тони ловко пробрался под резинку его штанов и обхватил твердеющий член. Стив зашипел и дёрнулся, но Тони сжал его плоть сильнее, вызывая тихий стон, и снова начал целовать. В этот раз жёстче, требовательно, страстно, лишая Стива последних крох рассудка, перемещаясь губами к шее. Ощутимо прикусил нежную кожу и тут же зализал укус языком, проведя широкую влажную дорожку. Обвёл ключицу, виднеющуюся из-под ворота футболки.       Свободной рукой Тони сжал бок Стива, спустился к бедру, сжимая ощутимо ягодицу, и дёрнул штаны вниз, насколько получилось.       Стив прикусил губу до крови, не желая издать ни звука. Но перед глазами всё потемнело, а член в умелых и ловких руках Тони окреп. Хотелось кончить, и в то же время он желал, чтобы Тони продолжал дрочить ему так правильно и хорошо, отчего по позвоночнику иголочками поднималось возбуждение.       Тяжесть с бёдер перемещалась к коленям, а потом и вовсе исчезла. Стив открыл глаза и посмотрел вниз.       Тони легко подул на головку, большим пальцем собрал смазку и растёр её. Стив сжал зубы и прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать стон. Но стоило Тони горячо и мокро мазнуть языком по всей длине, как его сорвало. Изголодавшееся по близости тело требовало больше, ярко реагируя на каждое, даже мимолётное прикосновение. Но его касался Тони, любимый и родной Тони. Который вобрал член в рот, пропуская его в горло. Инстинктивно Стив подался бёдрами наверх, толкаясь глубже и упираясь головкой в гладкие стенки, и протяжно застонал.       Пальцы на ногах поджались, и Стив знал, что ещё немного — и он кончит.       Видимо, у Тони были другие планы. Он крепко пережал основание и снова оказался на его бёдрах. Когда он успел снять штаны, Стив не помнил.       Небольшая передышка очистила разум, и он попытался выбраться из-под Тони, но тот успел снова остановить его, толкая в грудь, пока Стив не коснулся спиной постели. Тони завёл его руки за голову, удерживая, и цокнул. Его лицо было так близко, и Стив мог видеть, как блестят его губы от слюны и смазки. Член дёрнулся. Тони сыто улыбнулся и поёрзал, распаляя Стива сильнее.       — Я так скучал по тебе, Стив, — опалил жарким дыханием его лицо Тони. — Ты не представляешь. Ты ведь мне так нужен. Только ты. Упрямый, сильный, гордый. Поэтому я тебя люблю. Ты для меня всё. Ты мой, Стив.       Тони продолжал удерживать его запястья, чуть поднялся, не отрывая глаз, и свободной рукой направил член Стива в себя. Насадился одним слитым движением до основания. Прикрыл глаза, секунду наслаждаясь ощущениями, и начал двигаться. Стив охнул, ударяясь затылком, чувствуя, как сильно и горячо сжимается на нём Тони, как его тело принимает Стива, словно создано только для него. Правильно. Естественно. Он впился пальцами в бёдра Тони, оставляя красные отметины, натягивая на себя сильнее, чтобы ни миллиметра между ними не осталось, чтобы вплавить в себя.       — Ещё с утра начал готовиться, — между стонами и выдохами шептал Тони охрипшим голосом. — Представлял, что это твои пальцы растягивают. — Стив расставил ноги шире и начал толкаться ещё жёстче. — А потом весь день ходил с пробкой.       Стив громко и протяжно застонал, представив себе это.       Ощущения сбивались и путались. Перед глазами стояло красное марево. Тони пытался насадиться как можно глубже с каждым разом, скользил ладонями по груди Стива, сквозь ткань цепляя соски и царапая живот, отчего сбивалось дыхание. Стонал развязно и пошло, широко открывая рот и закатывая глаза, зажмуриваясь на особенно мощных толчках. Облизывал пересыхающие губы, закусывая язык.       Стив терялся в ощущениях, которых было слишком много. Жар плотно обхватывающего член тела. Всё сильнее и сильнее сжимающаяся пружина возбуждения внизу живота. Головокружение от недостатка воздуха. Хриплые вздохи. Запах пота и секса.       Стив так скучал по этому. Так долго хотел.       Не сдержавшись, он начал оглаживать бока Тони, его живот, сжимал задницу. Поднялся и выцеловывал грудь, прикусывал соски и оттягивал их зубами, играя языком. Лизнул кожу рядом с реактором. Тони от этого рвано выдохнул, застонал громко, с придыханием, и особенно сладко повёл бёдрами. Стив потянулся за поцелуем, жадно вторгаясь в его рот языком, водил ладонями по спине Тони, схватил его за бёдра, заставляя насаживаться на себя быстрее, скользнул между ягодицами, раздвигая их, и обвёл растянутый на члене вход.       Тони дёрнулся, запрокидывая голову и открывая шею, и сжался на нём.       Стива накрыло ослепляющим удовольствием, за которым он едва смог понять, что вот-вот кончит. Вцепился ладонями в бёдра Тони, намереваясь снять его с себя, но тот остановил. Обнял за плечи и, наклонившись, опалил ухо дыханием:       — Нет. В меня, Стив, — между рваными выдохами произнёс он. — Кончи в меня.       Не выполнить эту просьбу Стив не мог.       Как только его, наконец, перестало трясти, он понял, что произошло. Оцепенел и пытался отстраниться, но Тони нежно обнял его лицо ладонями, оставляя на губах невесомый поцелуй, и приподнялся, выпуская член Стива.       — Стив, прошу тебя последний раз, обдумай всё снова, — зашептал он. — Твоя борьба ни к чему не приведёт. Ты ничего не добьёшься. — Стив закрыл глаза и сглотнул. — Я тебя люблю. Очень сильно. И не хочу терять.       — Так ты таким образом пытался меня уговорить? — хрипло спросил Стив.       — Нет, — покачал головой Тони. — Я пришёл попрощаться. Завтра утром я приду в последний раз. И если ты снова откажешься, мы больше никогда не увидимся.       Он ласково коснулся губами лба Стива и встал, отходя в сторону. В воздухе рядом с его кожей начал появляться словно из ниоткуда серебристый металл, облегая тело. Спустя считанные мгновения Тони был облачён в броню.       Стив заметил, что из вентиляционных отверстий в потолке шёл газ. Дёрнулся к Тони, но не успел, падая на пол без сознания.       Очнулся он, когда в комнате уже было темно. Низ живота противно стянуло от засохшей спермы. Он на ощупь схватил полотенце, смочил его под краном и обтёрся. На полу нашёл штаны и надел их.       Всё случившееся проигралось в голове, и Стив бы посчитал это сном, не стой в клетке до сих пор запах секса. Он оперся спиной о стекло и сжал виски. Слова Тони эхом повторялись, заставляя грудь сжиматься.       Он знал, что это не было блефом. Тони не играл и не юлил. Стив его и правда не увидит, если снова скажет нет. И хотелось согласиться, потому что без Тони невозможно, потому что жить, понимая, что больше не сможет увидеть его лицо и глаза, он не сможет. Но переступить себя? И, главное, стать частью Гидры? Это слишком высокая плата, разве нет?       А ведь в далёкой Ваканде Стив поклялся себе, что пойдёт на всё, лишь бы вернуть Тони. Снова заслужить его доверие и быть с ним рядом. Ведь Тони того стоил. Он стоил всего.       Но стоил ли Гидры?       Вопрос звучал так знакомо… В той же Ваканде, вспомнил Стив, он не мог решить, стоил ли Тони жизни и безопасности Баки. Уже второй раз находились исключения. Правильные ли только или, если он уже пообещал себе, что готов на всё, это снова напоминает предательство?       Стив тихо застонал. Отчаяние раздирало на куски по живому. Он не хотел терять Тони. Только не снова. Но он не хотел терять и себя. Те остатки, которые ещё не пропитались самоненавистью.       Темноту комнаты нарушил слабый отсвет из дверного проёма. Стив повернулся и разглядел силуэт, который двигался вглубь комнаты. Человек приблизился, становясь совсем недалеко от стекла.       — Рад снова встретиться, Капитан.       Голос был знакомым, но Стив всё никак не мог его вспомнить, пока…       Холод Сибири. Пугающее обещание. Проклятая видеозапись.       — Земо?..       — Ох, вы меня узнали, лестно, — протянул он, и Стив был уверен, что на его губах появилась улыбка. — Я и не надеялся.       А Стива внезапно озарило пониманием. Это он, это Земо во всём виноват. Задурил Тони голову каким-то образом, наговорил чего-то, что заставило его измениться, заговорил зубы. И теперь пришёл полюбоваться своими трудами.       Ненависть царапнула по рёбрам, и Стив в один шаг оказался у стекла, что есть силы ударяя по нему.       — Ты, — прорычал он, — ты это сделал с Тони! Из-за тебя он стал таким!       Ответом ему послужил смешок, тихий, мягкий, словно посмеивались над нерадивым ребёнком. Стива это лишь сильнее разозлило, и он снова и снова бился в стеклянную преграду, желая разрушить её и выбить из Земо признание. А потом заставить всё вернуть как было. Вернуть ему Тони.       — Вы, как всегда, всё неправильно поняли, Капитан, — спокойно ответил Земо, оказываясь лицом к лицу со Стивом. Лишь стекло разделяло их. — Но, впрочем, я не скажу, что это меня не радует. Помните, я обещал, что вы всё потеряете? — Земо дождался, когда в глазах Стива промелькнёт понимание. — Так вот завтра, Капитан, вы и правда всё потеряете. Потому что слишком упрямы и горды, чтобы переступить через себя, когда это требуется. Надеюсь, долгие годы, проведённые здесь, — окинул он взглядом клетку, — откроют вам глаза. Вот только будет уже поздно.       В глазах Стива ещё плескалась свирепая злоба, но теперь к ней примешалась растерянность.       Неужели он так предсказуем, что человек, с которым они видятся второй раз в жизни, смог легко его прочитать? Не хотелось верить, что он прав.       — Прощайте, Капитан, — склонил голову Земо и исчез в свете коридора. Комната снова погрузилась во мрак.       Стив продолжал стоять у стеклянной стены, прислонившись к ней ладонями, и долго смотрел в темноту. Слова Земо не переставали прокручиваться, перемешиваясь со словами Тони, доставляли почти физическую боль, которую вытерпеть становилось невозможным.       Тело внезапно ослабло, а голова закружилась. Видимо, газ ещё не выветрился из крови. И Стив решил, что лучше добраться до постели, чем рухнуть прямо тут. Но потом вспомнил, что произошло на ней всего несколько часов назад. Он покачал головой, стянул подушку на пол и улёгся, смотря в потолок.       Странно, но сейчас, вспоминая, что случилось с командой, с Баки, Стив всё больше убеждался, что это не вина Тони. Ведь как Баки был марионеткой в руках Гидры, так и Тони оказался лишь орудием. Но сейчас спасти его не было даже возможности. И это убивало изнутри.       Он должен что-то придумать, он должен как-то выдернуть его из лап Гидры и очистить разум. Ведь больше у него никого не осталось. Лишь Тони. Земо правильно сказал, что порой приходится переступать через себя. Особенно когда это касается близких. Но он ошибся в остальном. И завтра Стив это докажет.       До утра он не уснул, находясь на грани сна и яви. И, как только зажёгся свет, моментально вскочил на ноги. Сердце забилось часто-часто, дыхание стало прерывистым. От нетерпения Стив начал ходить из угла в угол, ожидая, когда же дверь откроется, впуская Тони.       Казалось, он назло не торопился и тянул время. Стив не отрываясь смотрел на часы, отсчитывая секунды. Дёрнулся и чуть не подпрыгнул, когда появился уже знакомый агент с подносом.       Значит, скоро должен прийти и Тони. Стив заставил себя сесть и успокоиться, вспоминая стихотворения и начиная мысленно их читать.       Наконец, дверь опять открылась. Стив медленно поднялся.       От вчерашнего Тони не осталось и следа. Он снова был облачён в форму Гидры, хотя Стив мог заметить, что взгляд… его взгляд был прежним.       — Ты знаешь вопрос, Стив, — произнёс он тихо, стараясь удержать голос, но Стив слышал, как он подрагивал. — И я жду от тебя ответа.       Стив встал недалеко от стекла и смотрел на Тони, почти не мигая. Запоминал его черты, впитывал их каждой клеточкой тела, наполнял им память. Словно пытался надышаться перед смертью.       «Завтра, Капитан, вы и правда всё потеряете».       Нет, не потеряет. Только не Тони и не сегодня.       — Я… я согласен.       Тони улыбнулся, широко и счастливо, подходя к стеклянной стене, которая начала отъезжать в сторону. Прижался к Стиву в поцелуе, поглаживая щёки, и шептал что-то. Стив не мог слышать, не веря, что только что сделал. Он как сквозь туман увидел, что Тони вынимает из кармана шприц-пистолет и ампулу, уверяя, что так правильно, что он принял верное решение.       Стив себя едва помнил и лишь поморщился, когда игла воткнулась в руку и вирус начал проникать в кровь. И темнота поглотила его.

***

      Он очнулся легко и быстро, словно только прилёг отдохнуть и на секунду прикрыл глаза. Тони сидел рядом. Его Тони. Улыбался и водил пальцами по сжатой в кулак ладони. Стив широко улыбнулся в ответ. Поднялся на локтях и другой рукой притянул Тони к себе, жадно приникая к его губам, вгрызаясь в них, как изголодавшийся зверь. Он так долго его хотел. Так долго был лишён.       Тони отвечал так же яростно, тянул за волосы и царапался, сжимал плечи и кусал губы.       — Мой, мой, — властно и жёстко прошептал он, оттянув от себя Стива. Губы Стива растянулись в зверином оскале, когда он увидел кровь на губах Тони. — Мой Капитан Гидра.       Стив закивал и рывком усадил Тони на себя. Смотрел пристально ему в глаза, одним взглядом давая понять, что всегда будет его Капитаном, что порвёт любого, кто только посмеет причинить ему боль. Уничтожит миры, если придётся. Ради Тони.       — Твой. Только твой.