30 days otp challenge

В бою, бок-о-бок.

За едой выйти надо было уже позарез: последние консервы кончились ещё вчера, воды катастрофически не хватает, а их, как бы, семеро. Джин каждый раз отдавал едва ли не всё своё младшим — исхудал сильно, у него темнеет перед глазами чаще, чем можно подумать, но он улыбается, говорит, что всё в порядке, но нихрена, блять, не в порядке. Тэхён проигрывает в камень-ножницы-бумага, а Чимин идёт с ним потому что потому. Потому что дебил этот пропадёт без него. Да ладно, что уж там, без Шуги и Намджуна пропадут они все. Но жертвовать ими, если что, нельзя. Поэтому Чимин. Ближайший более-менее живой продуктовый примерно в километре отсюда, если не дальше, но что поделать. Ближайшие зомби, говорит Чонгук по рации, в двухсот метрах на три часа и в трёхсот двадцати — на двенадцать часов. Приходится обходить. Теперь путь длинее, но, опять же, что поделать. Чонгук говорит, что не видит их через семь минут. Через двенадцать теряется связь. Отлично. Очень обнадёживает. — Чимин-а, — гворит Тэхён, смотря по сторонам; Чимин мельком смотрит на него, держа наготове дробовик — мало ли что. — Чимин-а, ты боишься умереть? Чимин вздрагивает. Голос Тэхёна немного неуверенный, а палец на курке дрожит. Боится, думает Чимин и резко выдыхает воздух. Он думал об этом немало раз, но всегда приходил к одному и тому же выходу: — Боюсь. Конечно я боюсь. Как и ты. Как и Шуга-хён и Намджун-хён. Мы не самоубийцы. А потом Чимин понимает, что ляпнул что-то, в корне противоположное реальности, и замолкает. Осознание давит тяжёлым грузом на плечи. Пак на секунду поворачивает голову в сторону Тэхёна и видит: тот поджимает губы и дрожит едва ли не весь. Чимину Тэхёна жаль. Чимину Тэхёна хочется отгородить от всего этого. Хочется обнять и шептать глупости какие-то на ухо, но чёрта с два — этот мир слишком жесток для подобной херни. Подумай только — и лишишься головы. До магазина они доходят на удивление без проблем и быстро; сгребают всё, что пооставалось на полках и выходят через запасной выход. Первый друг уже ожидает их за железной скрипучей дверью. На него одного уходит три патрона: первым Тэхён не попадает вообще, вторым размазывает по стене часть головы, а третьим добивает Чимин. — Дерьмо, — говорит он и подгоняет Тэхёна. — Надо валить, пока остальные не… В переулке, куда они вышли, их встречает ещё несколько безмозглых. —…повылезали. Тэхён почти плачет, так что Чимину зарыдать хочется тоже, но он перезаряжает дробовик и стреляет ещё раз. А потом ещё и ещё. От звука выстрелов и разлетающихся внутренностей Тэхён немного взбодряется (если это можно так назвать) и начинает отстреливаться тоже. Уже тел десять под их ногами, а впереди — почти никого, так что Чимин крепко хватает тэхёнову руку и они бегут — Чимин не знает уже, куда именно, но они бегут. Пока не натыкаются на ещё одну кучку таких же безмозглых. Патронов в дробовике нет, с собой у Чимина ещё два пистолета и четыре магазина для них, у Тэхёна, кажется, был пулемёт. Отбиваться тяжело, особенно когда перестаёшь считать патроны и не знаешь, какой окажется последним. Русская рулетка с двумя жизнями на кону. — Чёрт, — слышит Чимин рядом с собой, а после спина Тэхёна прислоняется к его спине, и они всё ближе, ближе. — Чимин-а, у меня кончились патроны, — потерянно, отчаянно. — Блять, — только и говорит Чимин и понимает — здесь они умрут.