30 days otp challenge

Ссорятся.

— Пошёл ты к чёрту, Ким Тэхён! — орёт Чимин от обиды и толкает парня за дверь, кинув в него сумкой с его же вещами. Пак хлопает дверью перед тэхёновым носом и в порыве гнева ударяет ногой тумбу — ваза на ней шатается и падает, разбивается, а нога адски болит. Чимин кричит и оседает на пол, пальцами сжимая волосы на голове. Он лежит пластом на полу около получаса, а потом встаёт и плетётся в кровать. Всё-таки, время позднее: без семнадцати двенадцать, и надо спать. Только вот Чимин заснёт уже вряд ли. Чимин просыпается часов в двенадцать от звонка: Хосок что-то трындит, но у Пака мысли путаются все в голове, а голос Хоупа лишь усугубляет ситуацию. Голова гудит ужасно, словно он всю ночь вчера пил без остановки, но это он планировал сделать сегодня. А тут Хосок как раз кстати. — Хён, — кряхтит Чимин, на что Хоуп затыкается сразу, — давай соберёмся у меня. И Юнги с Намджуном тащи. — Ооо, — тянет тот, и Пак ощущает его ухмылку будто рядом сидит и видит. — А Чонг… — Чонгука не зови, — фыркает Пак и добавляет: — И Тэхёна тоже. — Вы опять поссорились? — вздыхает Хосок на том конце. — В первый раз, что ли? Ну что вы как маленькие дети, ей богу. — Вот только не начинай, хён, — пыхтит Чимин, утыкаясь лицом в подушку. Ему не хочется думать сейчас ни об их отношениях, ни о самом Тэхёне. Бесит потому что жутко. Пак кусает губу, ложится на спину и смотрит в потолок, ожидая каких-то слов от Хоупа, но тот, оказывается, сбросил трубку секунд семь назад. Через ещё несколько приходит сообщение: оу, прости, связь тут какая-то хреновая Чимин думает, что он опять на заброшке тусит. в общем, не переживай, мы припрёмся и загадим тебе всю душу и квартиру заодно Пак усмехается и убирает телефон куда-то на кровать рядом с собой. Двуспальная кровать кажется ему ужасно огромной для одного человека, но думать об этом не хочется, поэтому он встаёт и идёт приводить себя в порядок, потому что эти побухать — хоть в пять утра. Хосок трезвонит в дверь — Чимин уверен, что это Хосок, потому что только тот так долго и настойчиво тычет пальцем в кнопку звонка — где-то часов в семь, когда уже темнеет. Юнги и Намджун заходят следом. У обоих какой-то убитый вид, вот только один Хосок светится счастьем. В его пакетах, пакетах, что ставят на пол и Ким с Мином, звенят бутылки разнообразного (ну понятное дело, что разнообразного) пойла, и Чимин уверен, что придётся идти ещё. — Рассказывай давай, — Хоуп стучит неприятно горлышком бутылки о стакан, подливая что-то, но Чимин тем же стаканом и отмахивается: — Я ещё не настолько пьян. Хоуп соглашается, Юнги соглашается тоже, осушает свой стакан залпом и идёт курить. Намджун врубает какую-то тяжёлую песню с каким-то очень глубоким смыслом, но она идёт скорее фоном. На третьей своей бутылке Хоуп тащит Намджуна танцевать. На пятой присоединяется Юнги. На шестой Чимин не выдерживает и вовсю отжигает с ними. О Тэхёне Чимин не думает. — Это не моё дело, — говорит Юнги на балконе как бы между прочим, закуривая и предлагая сигарету вообще-то не курящему Чимину — Чимин соглашается, — но из-за чего вы поссорились? Слишком холодный для весны воздух пробирается под футболку, отрезвляет даже; Чимин затягивается и смотрит вперёд, слова подбирает и говорит в итоге, признаётся (если и не Юнги, то сам себе): — Я ревную его к Чонгуку. Юнги не Хосок. Хосок бы заржал — Юнги не ржёт. Юнги тянет «ммм», а потом спрашивает: — Были веские причины? — Ему на мелком как мёдом намазано, ей богу. Он, как бы, со мной встречается. — Я именно поэтому считаю, что отношения — говно, — вставляет Юнги резкое, выдыхая клубы пара. Его сигарета дотлевает почти до фильтра, но Юнги тушит её о перила балкона раньше. — Если он твой — он вернётся. И уходит обратно в квартиру, греться. Чимин докуривает медленно, плюёт на ужасный холод и соглашается с хёном. У него несчастная любовь за спиной, ему Чимин верит. Но пока что он идёт допивать.