Into the Darkness

— Перси, — Ньют тихо произнес его имя, и этого хватило, чтобы проснуться. Реальность опустилась на Грейвза, осязаемая и насмешливая — эй, помнишь, где ты? Ты опять в плену! Весело, правда? — Никаких изменений, — доложил Ньют, вставая и перебираясь на спальное место, только что освобожденное Персивалем. — Хорошо. Lumos Maxima. — Nox, — отозвались уже откуда-то из под одеяла. Случайный... спутник? товарищ по передряге? — уже свернулся клубочком на нагретом месте и если еще не отключился, пользуясь возможностью поспать, то очень скоро это сделает. Персиваль сел, прислонившись спиной к стене. Камень не холодил так, как должен был, сидеть оказалось вполне удобно, а станет неудобно — можно и наколдовать себе что-нибудь. Рука тупо ныла, лишь изредка простреливая вспышками яркой боли, видимо, драконово (во всех смыслах этого слова) зелье было в какой-то мере и обезболивающим. Хотя бы в смысле «прижигает так, что потом и рану, и руку не чувствуешь». Что ж, это был не худший вариант. Персиваль не боялся боли, по долгу службы он был прекрасно с ней знаком и умел терпеть столько, сколько нужно — но также он хорошо знал, что боль забирает силы, отвлекает внимание, мешает и в решающий момент может не дать совершить самый нужный рывок. Зал действительно не изменился. О том, что время все-таки шло, свидетельствовали только стрелки часов, улучшившееся самочувствие и жажда. Но воды можно было наколдовать сколько угодно. Может, в следующую ночь поставить сигнальные чары? Но будут ли они здесь работать... Что вообще может сработать против гаргульи, способной выпрыгнуть из любого места пола, а возможно, и стен? Или спросить у Ньюта, может ли кто-то из его зверей посторожить. И вообще спросить, кто при нем. Порт-ключ прислали лично ему, еще и оформив так, чтобы он точно коснулся. Кто мог подделать подпись Тесея? Либо достаточно мощный маг — сильнее Тесея, который на магическую силу не жаловался, либо кто-то из его окружения, имевший доступ к палочке и, может быть, к его крови. Кто бы это ни был, ничего хорошего Персивалю он точно не хотел. Убить? Довольно... заковыристый способ. Хотя есть возможность, что и действенный — Грейвз не знал о подземелье достаточно, чтобы с уверенностью предположить свою дальнейшую судьбу. Но было бы проще подкинуть ему яд или проклятый артефакт. У убийцы не нашлось ничего достаточно надежного? Но был бы человек, а способ можно выискать. Если предполагается, что он отсюда не выберется, то его хотели убить, и довольно неприятным способом, заставив перед этим помучиться, побегать и поискать выхода. Если предполагается, что он должен выбраться — хотели подставить Тесея и подмочить и так не до конца высохшую репутацию Персиваля Грейвза. Но случайное прикосновение — он почти поверил, что прикосновение действительно было случайным — младшего Скамандера к тому же порт-ключу явно спутало карты. Наличие Ньюта здорово повышало шансы выжить, как Персиваль уже убедился. Ну, если Тесей лично не открутит ему голову даже в случае самого радостного исхода, при котором они оба выйдут из лабиринта. Если же все сложится так, что он дотянет до выхода, а Ньют — нет, то старший Скамандер убьет Персиваля собственноручно, наплевав на все подробности вроде дружбы, несчастливой случайности, по которой его брат здесь оказался, и политических последствий. Впрочем, и без этого Грейвз сделает все, чтобы выбраться только вместе. Ньют не был беззащитным, но он не являлся аврором — и не был никому обязан ни умирать, ни защищать, тем более, попав в расставленную не для него ловушку. Долгий пакостный способ умереть или просто пошататься и выйти? То, что гаргульи не спешили оживать, очевидно говорило о том, что быстрая смерть пленника лабиринта не была нужна его создателю. Персиваль не думал, что виновником его нынешнего плена являлся тот же темный маг, что и в прошлый раз. Да, это было бы самым очевидным вариантом, самым лежащим на поверхности решением... И таким решениям он никогда не доверял. Зачем он Гриндельвальду? Лично он — точно не за чем. Грейвз мог бы сказать о нем, что темный маг практичен, невероятно хитер и не любит зря распыляться на то, что ему на самом деле не нужно, а если бы смерть Персиваля ему требовалась, он бы прекрасно смог ее обеспечить и раньше. Зато конфликт между МАКУСА и британским Министерством Магии — другое дело. Разделяй и властвуй, наводи смуту и бери все в свои руки — это работало, работает и будет работать во все времена и во всех обществах. Грейвз попытался прикинуть, предъявит ли Серафина обвинения конкретно Тесею. Получалось, что это маловероятно — она тоже с сомнением относилась к настолько очевидным обвинениям. А вот будет ли для нее иметь значение то, что сам Персиваль верил — насколько мог, конечно, на своей должности — Тесею? Нет, не будет. Предать могут только те, кому веришь. Пока стрелки часов не показали, что уже утро, Грейвз развлекался, по очереди просчитывая реакцию каждого из его коллег на случившееся, и общее развитие событий. * — Не улетай далеко, — сказал Ньют злыдню, вскидывая руку. Персиваль с интересом и опаской проследил взглядом сине-зеленое крылатое существо, но злыдень им не интересовался, отправившись нарезать круги под потолком зала. Ньют заранее предупредил, что выпустит своего питомца полетать, и объяснил Грейвзу, что злыдень не будет его атаковать, ему всего лишь нужно размять крылья, а питомцу — что Персиваль не еда и не враг. — Твое оружие и твой друг? — спросил Грейвз, не сводя взгляда с «птички». — Мой друг и мой помощник, — поправил Ньют. — Он очень умен и прекрасно меня понимает, всегда сам знает, чего я от него хочу, нужно лишь немного подсказать. — Ты не выпустил его против гаргульи. Боялся, что он попадет под заклинание? — Нет. У него отличный иммунитет к магии, он может отбивать заклинания. Но в этот раз он не мог нам помочь, только рисковал бы пострадать физически — статуя-то каменная. — Похоже на то, — согласился Персиваль. Ньют резко зашипел, вытягивая руку, и злыдень спикировал точно в ладонь, еще в полете превратившись в маленький шипастый кокон. — Нужно обработать твою рану, — напомнил Ньют. Грейвз, не возражая, скинул пиджак, закатал рубашку и размотал бинт. Кожа вокруг швов слегка покраснела и припухла. — Все в рамках нормы, — заверил Ньют, Персиваль лишь кивнул — ему реже приходилось иметь дело с ранами, которые нельзя затянуть магией. — У меня есть еще одна хорошая новость, — на свет снова появились темный флакончик и чашка, — это зелье настолько ядреное, что раз в сутки будет вполне достаточно для обработки. Если два-три, как полагается, то можно и кожу сжечь... — Отлично, — прошипел Грейвз. Обещая незабываемые ощущения, Ньют ни капельки не врал — обработка раны драконьим зельем хоть и не дотягивала до Круцио, но уверенно претендовала на второе место. Впрочем, на швы это было менее болезненно, чем прямо внутрь порезов. Ньют закончил, бинты снова закрыли предплечье. Персиваль, поводя в воздухе здоровой рукой, оделся обратно, минимально тревожа рану. Отголоски боли, похожей одновременно на ожог и заморозку, пробегали от пальцев до плеча, но постепенно гасли. Ничего, терпимо. Ньют уже вовсю копался в карманах пальто, время от времени кидая на Грейвза оценивающие взгляды и возвращаясь к своему занятию. — Это тебе, — через пару минут к Персивалю по воздуху подплыла тарелка... хотя, скорее, миска или плошка, выщербленная и деревянная, с какими-то странными черточками — рунами? — на ободке. На тарелке лежал набор из куска мяса непонятного цвета и несколько незнакомых фруктов. — Чем ты собираешься меня кормить? — поинтересовался Грейвз, ловя тарелку. — Тем, что поможет тебе восстановить силы и потерю крови, — объяснил Ньют, держа в руках свою порцию, и Персивалю стало ясно, что за взгляды на него кидали — да ему подбирали рацион, как одному из питомцев! Кстати, о питомцах... — С тобой только злыдень? — Да, — кивнул Ньют. — К счастью, больше никого. После завтрака они двинулись дальше в прежнем порядке. Ньюту пришлось увеличить листок с планом и уменьшить масштаб — подземелья оказались невероятно просторными, не какой-то маленький лабиринтик. Даже при учете того, что они не блуждали, знали, где находятся, и не возвращались туда, где уже были — карта неуклонно росла, разворачивая все новые и новые мили коридоров и поворотов. Прижатая чарами к груди рука неумолимо напоминала о себе неприятным подергиванием, но это вполне можно было игнорировать. Хуже было то, что разговаривать никто из них не решался, а постоянное чередование одного и того же грозило ввести в транс. У Персиваля никогда не было причин сомневаться в своей устойчивости и привычке ко всяким опасным ситуациям, но неприятное чувство, словно он — аврор-новичок, только после обучения, на первом серьезном и страшном задании, как будто подкрадывалось к нему. Ньюта, как выяснилось, тоже преследовало что-то подобное. — Здесь еще больше опасного, чем казалось, — сказал он во время краткого перерыва на отдых. Они устроились в очередном зале, как всегда — без колонн, без статуй, максимально далеко от всех коридоров. Возможно, это было глупо — кто сказал, что в зачарованном лабиринте у стены безопаснее, чем у прохода? Но привычка брала свое. — Ты тоже ощущаешь беспокойство? — высказался Грейз. Ньют кивнул: — Да, и понимаешь, это не то беспокойство, которое я должен ощущать. Конечно, никто из нас не рад быть здесь. Из-за нашего исчезновения творится невесть что, мы идем по кое-как составленному плану действий и не знаем, приведет ли это к чему-то... Но я мог бы справиться. И ты тоже. — Но что-то нам мешает, — закончил мысль Персиваль. — Ты хочешь сказать, это какие-то чары? — Чары? — удивленно переспросил Ньют. — Ты лучше разбираешься в темной магии. А я очень сомневаюсь, что здесь участвовало какое-то редкое зелье или ингредиент... — Если это был обряд, то могут быть какие-то редкие ингредиенты. — Могут. Но я никогда не изучал эту область применения и ничего не могу сказать, — Ньют сунул руку в рукав и погладил себя пальцами по предплечью... Нет, не себя, злыдня. — Что мы имеем... — Персиваль вздохнул. Он предпочитал сначала продумать все про себя и лишь потом высказывать, но они должны сравнить впечатления и подумать меньше. — Я не могу взять себя в руки настолько эффективно, как предполагал, — признался он. — Нет, у меня нет желания заорать и убежать куда глаза глядят. Но мне порядком неуютно, и это не имеет ничего общего с раной. А тебе? — То же самое, — Ньют оперся локтем о колено и подбородком о руку, — я не могу выгнать из головы мысли о том, что происходит с моими зверями и с Тесеем. Обычно я просто сосредотачиваюсь на деле, не думая об остальном. А сейчас подобные мысли нам точно не полезны. — Ты хорошо держишься. — Ты тоже. — Кхм. Спасибо. — Надеюсь, мы оба не переоцениваем себя, полагая, что нервы у нас сдают из-за чар, а не сами по себе, — криво усмехнулся Ньют. * После еще нескольких часов блужданий Персиваль поймал себя на позорном желании побиться головой о каменную стену. — Предлагаю вернуться чуть назад, — голос Ньюта был приглушенным — да что там, он почти шептал, — и остановиться вот в этом зале, он как раз подходит. — Хорошо, — кивнул Грейвз, обрадовавшись предложению. Выходит, не только он больше не может смотреть на эти бесконечные повороты? В помещении Ньют сел в дальний угол, снова сунул ладонь в рукав и принялся гладить питомца, невидяще глядя куда-то перед собой и сжав губы в тонкую линию. — Расскажи о злыдне, — попросил Грейвз, надеясь, что это поможет разбить тишину и вернуть им хоть немного душевного равновесия. — О злыдне? — переспросил Ньют рассеянно, но затем чуть оживился. — Тебе о виде или конкретно о моем? — О твоем питомце, — решил Персиваль. — Я привез его из Бельгийского Конго, — Ньют аккуратно извлек зеленый шипастый кокон из рукава и принялся поглаживать, не выпуская из ладони и ловко обходя шипы. — Злыдень со мной почти год, но так и не согласился ни на какое имя, поэтому называю его просто по виду. Его сородичи обитают в тропических лесах, на уровне полога. Большую часть дня они дремлют, свернувшись в кокон, вылетают лишь ради питания или спаривания. Злыдни неприхотливы, им достаточно есть где-то раз в неделю, питаются они и падалью, и чужой добычей, и своей. Только тогда, когда еды вокруг совсем нет, они нападают на млекопитающих, оглушают с налету, запускают язык в ухо или нос, впрыскивают яд, который разжижает мозг, и высасывают его, — Ньют чуть выпрямился и расслабился. Очевидно, рассказывать о животных он был готов всегда. — Ты напишешь о нем в книге? — поинтересовался Персиваль, поздравив себя — кажется, идея отвлечься на разговор была удачной. — Нет. Их популяция хоть и не очень многочисленна, но ей не грозит вымирание. Они прекрасно живут в джунглях и им совсем не нужно, чтобы мир о них узнал, — Ньют покачал головой. — В тропических лесах столько видов животных — обычных и волшебных — что мне не хватит самой долгой жизни их всех найти, не то что изучить или описать. — Но этого ты нашел, — поощрил его продолжать Грейвз. Он сел поудобнее, опираясь здоровой правой рукой о шершавый каменный пол. — Это вышло случайно. Я подманил молодого самца, более активного и любопытного, едой. Хотел рассмотреть вид поближе. А злыдню понравилось, и он отказался улетать обратно. Видимо, решил, что я дерево, повис на мне и лег спать, — Ньют перевернул руку с питомцем тыльной стороной вверх, демонстрируя, что кокон прилип к ладони и сам не падает. — Он сам принял решение, что будет мне помогать в случае опасности, я его не просил. Грейвз лишь кивнул. По рассказам Тесея он знал, что Ньют придерживался той точки зрения, согласно которой это он был для своих животных, а не они для него. — Почему у него такое имя? В смысле, название вида. — Перевод с местного диалекта на английский, — Ньют последний раз погладил злыдня и убрал обратно в рукав, — местные стараются не приближаться к участкам, где обитают злыдни, но кроме местных же, никто не верит в их существование и не забирается так глубоко в лес, что только к лучшему. Знаешь, мне кажется, я готов идти дальше, — внезапно сменив тему, он поднял глаза на Персиваля. — А ты? — Тоже, — кивнул тот, вставая. — Пошли. * Ньют задумчиво смотрел на карту, водя по ней кончиком волшебной палочки, за которой тянулся след мелких сверкающих искр, прилипающих к бумаге. — Мы можем пройти вот здесь и здесь, и выйдем обратно в галерею, — указал он, — и даже не встретимся со статуями. — Хорошо, — одобряет Грейвз, — тогда ты будешь указывать мне, куда свернуть. Они обнаружили, что лабиринт хоть и огромный, но всё же не бесконечный. Новые коридоры и залы заканчивались, больше проходов не было — и оставалось только вернуться обратно. Слева от галереи, скорее всего, было еще много всего неизведанного... и вряд ли приятного. На пробу Грейвз попытался заклинать стены, но они в упор проигнорировали его попытки. Ощущать себя бессильным было ужасно неприятно — он редко сталкивался с магией сильнее, чем его собственная. Хотя и не факт, что автор лабиринта был непременно выдающейся мощи магом — в собственно созданном пространстве построивший его маг является хозяином. Достаточно умело обращаться с заклинаниями, сочетая их между собой — и даже более сильный волшебник не сможет разбить чары изнутри. Если не обладает знаниями о постройке. Наверное, у Ньюта было свое мнение насчет магически созданных пространств — он разбирался в них лучше Персиваля. Грейвз решил спросить об этом на привале — возможно, потом они попробуют и этот способ. К вечеру они успели вернуться к галерее, пройти в левый коридор — средний обследуют попозже — пройти еще несколько миль, прежде чем нашли место для ночевки. Ньют предложил дежурить в том же порядке, и Персиваль согласился, подумав, что вряд ли сможет заснуть, зная, что рядом никто не бодрствует, сколько сигнальных чар ни навесь. Когда он открыл глаза, рядом сидел Тесей, поддерживая Lumos и внимательно глядя в проемы коридоров. — О, я уже думал тебя будить. Давай, вставай, и еще раз попробуем выбраться из этой дряни. Персиваль кивнул и поднялся, уменьшая наколдованное одеяло и пряча его в карман. Наколдовав себе воды, чтобы проснуться, умывался, проводя по лицу двумя мокрыми ладонями. — Пошли, пока нас там окончательно не потеряли. — С них и похоронить с почестями станется, — хмыкнул Скамандер. — Поставят нам по красивому кенотафу, мне в Ирландии, тебе в Америке, будут пафосно горевать и делить наши места. А мы потом будем думать, как вернуть место обратно и кому и куда запихать эти кенотафы. — Разве кенотафы именно ставят? — Персиваль занял свое место ведущего, Тесей пристроился за ним и чуть сбоку. — Это же пустая могила. — И памятник — тоже. Так что ставят, ставят. Выбираться из подобного места вместе с Мерседес — сложнее, чем в одиночку. Если уж попадать в передряги, то Грейвз предпочел бы любого из своих коллег. А Мерседес, во-первых, работала колдомедиком, а не аврором, во-вторых — была любимой женщиной. Что все сильно осложняло. Она держалась молодцом, собранная и хладнокровная, как обычно, шла четко позади него, но Персиваль не смог заранее учесть, что нападут сзади. Он повернулся, накрывая Мерседес Protego от твари, похожей на помесь единорога с волком. Как статуи в залах, мимо которых они проходили. Как каменное существо могло подойти тихо?! Мерседес нырнула ему за спину, ставя свой собственный щит, существо прыгнуло на него, отлетело, отброшенной волной силы — тяжелое, словно он пытался поднять дом — упало на пол, погрузилось в него, исчезло, Грейвз закрутил головой, пытаясь предугадать, где появится тварь, не успел, кинул взгляд за спину и увидел как Мерседес падает вперед, а из ее груди торчит окровавленный каменный рог навалившейся сзади твари. Персиваль продолжал планомерно обходить коридоры, размышляя, по какой именно причине Тесею понадобилось присылать ему порт-ключ в это гиблое место при стольких свидетелях? В голову лезли только дурацкие идеи, что кое-чей обожаемый брат свихнулся и потребовал мести хотя бы тому, чью личину носил Гриндельвальд, и старший нарочно устроил все на глазах у Ньюта. Но нет, бред, вчера он сам и добровольно тайком отправился в поместье Скамандеров, при желании Тесей мог бы, например, заманить его в чемодан и там хоть расчленять на радость младшенькому. Ну или порт-ключ прислал вовсе не Тесей, а кто-то, очень очевидно оформляющий подставы, и изумленный неожиданным исчезновением гостя младший Скамандер уже доложил о случившемся в его кабинете брату. Схватка с каменной тварью, очень отдаленно напоминающей дракона, измотала его — пришлось постоянно уворачиваться, но в итоге он смог найти подходящие чары и убедить гаргулью, что она просто статуя... — Перси! Персиваль! — резкий голос с нотками тревоги прямо-таки ввинтился в уши. Грейвз вздрогнул и только после этого перевел взгляд на Ньюта. Он сидел у стены в очередном зале, где они собирались спать, перед ним на коленях стоял очень встревоженный Ньют Скамандер, одной рукой цепляющийся за его плечо, другой — перехвативший чужое запястье с палочкой. — Ты меня видишь? Узнаешь? — уже тише спросил Ньют, пристально вглядываясь в глаза. — Да, и вижу, и узнаю, и сознаю, где я. Отпусти меня, пожалуйста, я не буду нападать, — попросил Грейвз, и чужая хватка исчезла. Он встал, сделал пару шагов, чтобы чуть размяться и оценить обстановку. В воздухе висели две деревянные плошки с едва начатым ужином — а это означало, что он еще не успел лечь спать и видеть сон никак не мог. Ньют тоже встал, не желая оставаться в уязвимой позиции. — Ты можешь объяснить, что это было? Что с тобой случилось? Персиваль вздохнул: — Как это выглядело с твоей стороны, я не знаю. Но вот я, кажется, всё-таки схожу с ума.