Из жизни 263-го

Военным психологи в том или ином виде нужны как воздух. Иначе они друг друга рано или поздно перестреляют. Иногда у них есть штатный психолог, иногда его роль исполняют командиры или капелланы. Бывает, что и комиссар может мозги прочистить, но тут уж пятьдесят на пятьдесят — можно и плетей отхватить. Результат, впрочем, идентичен, ибо сказано: что не доходит через голову, дойдёт через другое место. Во втором батальоне за психолога был как раз капеллан Тук. Тут стоит отметить, что это был самый неуставной батальон самого неуставного полка на весь сектор. В то время, как в первый и третий определяли сравнительно большие отряды недобитков, иногда человек по двести, то во второй шла всякая мелочь, которая прибилась к ним во время кампаний. Тех же ратлингов к ним приписали. Ну и понятно, что при таком разнообразии разных уставов, не будет исполняться ни один. Устав второму заменяли приказы и инструкции комбата, который был строг, но справедлив, за что сильно уважаем гвардейцами. Комиссар уже давно бросил попытки изменить это положение, мудро последовав принципу «работает — не трогай!». Так вот, капеллан был под стать батальону. Как-то раз он перепил антифриза перед службой и вещал с кафедры всякую ерунду. В частности, тех, кто завтра погибнет в бою он просил явиться через два дня на отпевание, иначе он отлучит их от Церкви Императора и будет ходатайствовать об урезании амасечного пайка для всего подразделения. Батальон в полном составе судорожно пытался не ржать в голос, включая младшего комиссара. Несмотря на это, мужик он был мировой (до третьей бутылки включительно). У него всегда находилось доброе слово для любого гвардейца, пришедшего облегчить душу.  — Ничего, сын мой, ничего. Пока мы живы — будем жить во славу Императора и назло всякой нечисти, — говорил он, разливая по рюмкам. — Не печалься, боец. Знаю, друзей терять нелегко, по себе знаю. Но чтобы их смерть не была напрасной, нам нужно жить дальше и постараться за них отомстить этой мрази. Император с нами и хрен с ними, сын мой. Ну, за Императора! — громко закончил он, опрокидывая в себя сто грамм настойки. Естественно, при таком характере не стать закадычным другом Михалыча он не мог просто физически. Вот только, не Михалычем единым. Как известно, довольно долгое время полки Имперской Гвардии проводят в космических путешествиях между театрами боевых действий. Занимает это, как правило, несколько месяцев, и перевозят их обычно транспортники Муниторума. Иногда транспортников не хватает. В таких случаях привлекаются частники. Не Вольные Торговцы, у тех свои армии есть, помимо неумеримого гонора, а простые фрахтовщики. Вот на таком сейчас 263-й и летел. С главным корабельным техножрецом Михалыч сдружился в первые же минуты знакомста. Сразу после обязательных проверок ходовой, они с отцом Туком и корабельным докой Фёдорычем сели за стол, разлили по рюмочке и выпили за знакомство. Пошёл разговор. Как оказалось, собеседники друг друга стоили. Пустотник и наземник заводили яростные дискуссии о различиях служении Омниссии в их епархиях, а Тук в меру своих сил (он до рукоположения в сан работал на машиностроительном заводе) пытался усмирить их пыл и разрешить теологически-технические споры. Даже когда в ангаре, где они заседали, мигнуло поле Геллера и в реальность прорвался мелкий демон, капеллан. не мигнув глазом, сотворил знак аквилы, схватил лежащий рядом кусок профильной трубы, и со всей силой своей аугментированной руки метко запустил в беса. Тот истаял, как его и не было. Вознеся молитву Омниссии за такое чудо, не забыв помянуть и Императора милосердного, троица подняла тост за праведников.

***

Болт, пущенный навскидку, просто отрикошетил от лобовой бронепластины Михалыча, от чего голову его сильно махнуло назад. Комиссар-кадет был неопытный, и сразу после выстрела отвернулся в сторону врага. А зря.

*Чуть позже*

 — Михалыч, я правильно понимаю, что ты выжил после болта в голову?  — Агась. И вообще у него болты были трофейные, хуёвые.  — И что после этого ты отчекрыжил башку уже ему?  — Угу…  — И как это называется?  — Теория естественного отбора великого Дарвинуса. И вообще, командир, отъебись от меня, он первый начал.  — Да я не спорю, но при всех-то зачем было его мудозвоном называть?  — А что я могу поделать, если он мудак и при ходьбе звенит?  — Нет, морда стальная, я ж знаю, что ты нарочно нарывался. Говори, зачем кочерыжку его с собой уволок?  — Кто уволок? Я уволок?  — Не прикидывайся сервитором, я знаю из чего ты сервочерепа делаешь.  — Так чего тупые вопросы задаёшь?  — До совести твоей несуществующей достучаться хочу!  — Слушай, что ты так завёлся, я ж его небольно…  — Да чихал я на этого придурка! Его даже комиссар Банько хотел при высадке без гравишута из транспортника вытолкать! Но сдержался! А ты!.. БЛЯТЬ, НАХУЙ ТЫ НА ЭТОМ СЕРВОЧЕРЕПЕ НАЦАРАПАЛ ЭМБЛЕМУ ОФФИЦИО ПРЕФЕКТУС?!  — Память павших… — начал Михалыч.  — ДО ПИЗДЫ!!! ТЫ, ЕБЛАН, ПОНИМАЕШЬ, КАК НАС ПОДСТАВИЛ?! Короче, убирай эту хуедрыгалу нахуй, и чтобы я такого больше не видел, блять!!! Чуть под трибунал не загремели всем полком, ёбанаврот!.. И не делай мне виноватое табло, блять, иди исправляй! Михалыч, отловивши сервочереп, обиженно бурчал:  — Никто меня не любит… Никто не приласкает… О! Есть идея! И, прицепив к сервочерепу взрыв-пакет с радиовзрывателем, приказал ему влететь прямо в сортир командования его батальона, в самое отверстие, и зарыться поглубже. После чего, тихо, но гадостно захихикав, нажал на руну детонатора.

***

Кампания по освобождению аграрного мира от орочьего вторжения подошла к концу. Но всё бы ничего, но вот передовые полки понесли серьёзные потери, и выставлять их на парад победы не представлялось возможным. Что подумают имперские граждане, увидев полупустые колонны? В итоге, объединив самый пострадавший полк (от которого остался неполный батальон) со сводным 263-м, который на этот раз был на подхвате ввиду некомплекта личного состава, им приказали устроить показательное шествие по столице. Сразу начался цирк с конями. Самой главной проблемой была доставка личного состава и техники, собственно, в столицу — воевали-то на другом конце континента. Транспортников было с гулькин нос, пришлось перевозить железной дорогой. Естественно, при погрузке один танк уронили с платформы набок. Очень красиво получилось. Платформа фигурно погнулась, караулке, что стояла рядом, снесло стену, танку — хоть бы хны. Прекрасная техника. Ещё две «Химеры» до станции тупо не доехали. У одной встал движок, а экипаж второй слёг с дизентерией от местных харчей. Экипаж заменили, но оказалось, что они сим недугом страдали уже не первый день, и находиться внутри боевого отделения было решительно невозможно, по крайней мере до дезинфекции. А химики стояли километров за сто… Слава Императору, танк быстро перевернули обратно, а Химер хватало и в столице. Делов-то — перекрасить… Во время марша от ЖД станции до временного расположения столица понесла материального ущерба на 50,000 Тронов. После расквартирования, начали усиленно заниматься строевой. Сразу выявилось несколько ключевых проблем. Во-первых, полк был сводным: единой не то что формы одежды, но даже экипировки для всех не было предусмотрено в принципе. «Форма номер восемь, что спиздили — то носим». Во-вторых, все ранее присоединённые подразделения имели свои воинские традиции и свою строевую школу. Вторая проблема была серьёзнее. Если вояки бывалые и маршируют одинаково, хоть и в разной форме — это вызывает уважение. Вон сколько разных людей за нас горой стоит! А вот если они все в одной форме, но маршируют кто как попало, то складывается впечатление, что в армии бардак и они заняты хрен пойми чем. Так что на форму было решено плюнуть — пусть уж пройдут в боевом снаряжении, тоже народ вдохновят — и заняться строевой. Маршировать можно научить любую восемнадцатилетнюю обезьяну за неделю. Переучить… Это в разы сложнее. Рефлексы уже вбиты, их приходится сначала вышибать, а потом забивать новые. Так или иначе, с горем пополам — справились. И в назначенный день восторжённая толпа наблюдала колонну с множеством разных войск, от Вальхалльцев до Ратлингов, думая, что их поддерживает почти весь Империум, не подозревая, что это всего лишь один из четырёх полков, посланных им в помощь… Оркестр гнал всякую непонятную фигню. Кажется, это было потому, что единственные, кто вообще мог выступать в роли оркестра — это Вальхалльцы. Проблема была в том, что их было меньше роты, а больше никто кроме них репертуара не знал. Поэтому они, кроме вполне себе пафосных маршей, под видом их же гнали вссякую пургу. В частности, переложенную на маршевую музыку песню «Манёвры северной алкодивизии». Да ещё и незанятые инструментами гвардейцы Вальхаллы умудрялись подпевать… Арсения на парад не пустили. Во-первых, псайкеров не любили почти все поголовно. Во-вторых, столица была всё-таки на агромире, а потому — большей частью деревянной… Ну и разумеется, после парада они просто не могли не уронить ещё одну «Химеру» при заезде на танковоз. Чуть толпу не зашибли. Авиации на параде не было вовсе — справедливо решили, что демонстрировать четыре сиротливых шаттла да пять штурмовиков, что только-только маневрировать научились — стыдно и деморализующе.