Artificial Love / Искусственная любовь

Последующие несколько дней Инхён окрестила про себя вполне удачными. Чонин на несколько дней отправился на съёмки серии репортажей в Осаку, поэтому удалось избежать череды неловких столкновений в коридорах телерадиокомпании. Конечно, вечно прятаться друг от друга невозможно, но девушке хотелось оттянуть момент этой встречи на максимально длительный срок. С того вечера, когда она отключила телефон во время свидания с Сехуном, Чонин больше не звонил. Может быть обиделся, может что-то для себя решил, Инхён не была уверена. Она из раза в раз убеждала себя, что так лучше, но всё же для уязвлённого самолюбия был неприятен тот факт, что парень слишком легко сдался и отпустил её. Утро понедельника началось именно с этих нелёгких дум. Брюнетка неторопливо брела по коридору, делая большие глотки горячего кофе из пластикового стаканчика. Это были самые обычные растворимые «помои», как о них нелестно отзывалась Инхён, но после того, как она съехала от Чонина, средств к существованию стало ещё меньше. Пришлось ужать себя во всём, но она искренне надеялась, что это ненадолго, ведь прекрасный принц, который в мечтах представлялся уже практически мужем, каждый вечер исправно приезжал за ней на своих шикарных автомобилях, которые менял по настроению, и устраивал грандиозные романтические ужины то в одном, то в другом фешенебельном ресторане Сеула. Сехун не торопил её, Инхён была искренне ему за это благодарна, потому что после неприятной операции даже сидеть пока было довольно-таки больно. «Чонин так и не позвонил»… В очередной раз пронеслось в мыслях Инхён. Она уже почти чувствовала себя оскорблённой тем нелестным фактом, что за её высокопоставленной особой никто не собирался бегать, упрашивая вернуться. — Доброе утро, — раздался над ухом совершенно будничный голос Ким Чонина, вернувшегося с утра пораньше из Японии и примчавшегося на работу прямо с борта самолёта. Девушка вздрогнула от неожиданности и выронила из рук пластиковый стаканчик. Мутного цвета водица тут же забрызгала единственные приличные туфли, которые у неё были. День определённо не задался с самого начала. Чонин как бабочка пропорхал мимо, огибая её в узком коридоре. Он хотел показать ей, что нисколько не уязвлён тем, что его бросили, что ему в общем-то всё равно. Но парень не смог обмануть самого себя. Он быстро оказался рядом с любимой девушкой и присел, доставая из дорожной сумки пачку влажных салфеток. — Спасибо, не нужно… Я сама, — поспешно отозвалась Инхён и забрала их у него из рук, чтобы почистить туфли. Ситуация из крайне неловкой стала откровенно идиотской. Чонин корил себя за то, что в очередной раз показал свою слабость, Инхён ощущала, что на душе скребутся даже не кошки, а амурские тигры. Ей хотелось перевести разговор в деловое русло, как и положено коллегам. — Съёмки прошли успешно? — Конечно, как всегда, — пожал плечами парень, отгоняя от себя наваждение в виде нежных чувств. Он должен смириться, должен перестать вести себя как влюблённый щенок, с тоской заглядывающий в глаза бросившей его хозяйке. — У тебя… всё хорошо? Репортёры не докучают из-за слухов о том чеболе? Инхён облегчённо выдохнула. Милый Чонин… слишком наивный во всём, что касается неё. Он не любил собирать сплетни, предпочитая верить собственным глазам, он слишком привык верить и ей. Поэтому, если она сказала, что с чеболем её ничего не связывает, значит не связывает. И это было большим плюсом. Потому что иначе Чонин мог бы всё испортить, решив выяснить проблему по-мужски. — Всё хорошо, Чонин, не нужно беспокоиться, — коротко ответила девушка и, быстро отведя взгляд, прошла мимо него, случайно задев локтем. Брюнет так и остался стоять, как вкопанный, осознавая, что между ними теперь самая настоящая пропасть. Буквально несколько дней назад они делили крышу над головой, сплетались телами на прохладных простынях в их уютной спальне, оживлённо о чём-то спорили, решали, что приготовить на ужин… Теперь же просто проходят мимо, как чужие, перебросившись короткими дежурными фразами, которые ничего не значат, кроме банальной вежливости. Парень вновь и вновь задавал себе вопрос, а были ли те 10 лет, что они провели вместе. Куда исчезла эта любовь? Или её и вовсе никогда не было? Ему и в голову не приходило, что причиной такой внезапной перемены был другой мужчина. Он хотел верить в то, что Инхён с её тяжёлым характером слишком сильно расстроена и обижена из-за его измены, что рано или поздно она остынет. Они смогут поговорить как взрослые люди, и тогда она простит его. А до тех пор он не будет докучать ей своим присутствием, чтобы девушка могла в одиночку разобраться со своими мыслями и чувствами. Инхён закрыла за собой дверь кабинета, шумно выдохнув и прислонившись спиной к холодному металлу. Она и представить не могла, что встреча с Чонином может так тяжело ей даться. Вроде бы ничего сверхъестественного не произошло, он не закатывал ей сцен, не упрекал ни в чём, не говорил о своих чувствах и о том, что ему её не хватает. Не делал ничего такого, чтобы она почувствовала себя виноватой. Но противное ощущение пустоты, как будто из сердца выдрали целый клок, оставив вместо него зияющую дыру, не покидало её ни на секунду с тех пор, как они на доли секунды пересеклись в коридоре. Девушка поняла, почему она пьёт одну чашку кофе за другой, согревая об неё холодные руки. Почему запахивает на себе тёплый кардиган, ощущая, как по телу пробегают мурашки. Почему раздражённо выключает кондиционер и ворчит на коллег, что на дворе вообще-то не лето. Ей больше не было тепло. Человек, который дарил ей это, исчез из её жизни. Точнее, она сама вычеркнула его из неё.

***

Данби оказалась под домашним арестом, именно так она предпочитала называть вынужденное заключение в четырёх стенах, в сердцах обзывая любимого папочку — параноиком. Юн Джемин в очередной раз ввязался в сомнительную авантюру и расхлёбывал последствия в виде постоянных покушений на его жизнь и жизни близких и дорогих для него людей. Разумеется, Данби, как единственная дочь и наследница, была в особой опасности. — Ты не понимаешь, насколько серьёзной стала обстановка, — строго выговаривал ей отец. — Лучше поторопиться с помолвкой, а затем и со свадьбой. Когда ты станешь частью семьи О, ты автоматически будешь под их защитой. А их защита, чего греха таить, в разы надёжнее моей. — Пап, я похожа на крысу, бегущую с тонущего корабля? — возмущённо ворчала дочь, скептически изгибая бровь. — Я неплохо разбираюсь в бизнесе и прекрасно понимаю, что ты сам где-то напортачил, вот мы теперь и прячемся по углам, как будто какие-то преступники. Но я не зря твоя дочь, твои упёртость и упрямство стали и моими «лучшими» качествами тоже. Я подумаю, как мы можем из этого выпутаться, какие связи будем использовать… А ты за это забудешь о свадьбе. Правда, пап, я не хочу замуж. Тем более, так скоро. В наше время женщине совершенно не обязательно становиться замужней, чтобы быть уважаемой в обществе. Я могу добиться этого своими силами. И я больше не намерена сидеть в четырёх стенах, я буду действовать, нравится это тебе или нет. С этими словами девушка упрямо закинула сумку на плечо и переступила порог своего дома, не слушая возражения отца. Он и так в последние дни все уши прожужжал ей о том, что у О Сехуна скоро вечеринка в честь Дня Рождения. И будет отличной идеей объявить о помолвке именно во время неё. Они с родителями парня уже сговорились об этом, не поинтересовавшись мнением детей. И если инфантильный Сехун может смириться с этим, Данби ещё намерена побороться за свою свободу.

***

— То, что я буду сопровождать тебя на этой вечеринке, удобно? — в очередной раз взволнованно спрашивала Инхён, меряя шагами пол в квартире у лучшей подруги и не отрывая телефон от уха. Девушка чувствовала нешуточное беспокойство из-за того, что может устроить мать Сехуна, если она попадётся ей на глаза. — Да, конечно, я помню, что я — твоя девушка. Но до сих пор мы скрывались от твоих родителей, а теперь ты хочешь столкнуть нас лицом к лицу. Поверь, я очень уважаю их и хочу им понравиться, но боюсь, что это бесполезно. Они уже настроены против меня. Несмотря на то, что Сехун убеждал её, что мнение родителей для него ничего не значит, этого было мало. Инхён знала, что вода камень точит, и рано или поздно он должен на самом деле поставить её выше родителей, не только на словах. Только тогда она сможет действительно отомстить им, использовав для этого их собственного сына. Поэтому с парнем она вела себя как примерная девушка, которая очень страдает из-за того, что никак не может понравиться родителям своего любимого мужчины. На словах она всегда расписывала, какие они прекрасные люди, как она ими восхищается, что понимает, в кого он получился таким умным, чутким и замечательным. Она видела, что Сехуну льстит то, как она рассыпается в сладких речах, про себя называя потенциальных родственников не иначе как «престарелой горгульей» и «самодовольным индюком». — Да, конечно, я буду готова к шести. Твой сюрприз уже красуется на вешалке в моей комнате, — мягко произнесла девушка, с придыханием добавив. — Надеюсь, что этим вечером ты будешь смотреть только на меня… Инхён умело дёргала Сехуна за верёвочки, намертво привязывая его к себе. Парень даже не заметил, с какой лёгкостью попадался в расставленные девушкой ловушки, всё сильнее прикипая к ней душой. Она так умело намекала ему о своих желаниях, что О был уверен, что сам догадался об этом и был жутко рад тем, что может порадовать её. И алое, как кровь, платье от Оскара де ла Рента, висевшее на вешалке рядом с большим зеркалом в пол, было лишним тому доказательством. Стоило только заикнуться о том, что ей хочется соответствовать ему на вечеринке, как Сехун был готов в лепёшку разбиться, но сделать любимую женщину главным украшением этого вечера. Девушка проворно застегнула маленькие пуговки на платье и внимательно разглядывала своё отражение в зеркале. Длинные волосы крупными волнами опускались на обнажённые хрупкие плечи. Высокая упругая грудь и тонкая талия, контрастирующая с широкими бёдрами, были выгодно подчёркнуты нежной шёлковой тканью. Её алый цвет, цвет страсти, оттенял алебастровый цвет кожи. Уголок губ Инхён дрогнул. Она была довольна собой, не могла оторвать взгляд от собственного отражения. Это было именно то, чего она заслуживала. Самые дорогие вещи от известных домов моды, роскошные люксовые украшения, красивые туфли на высоких каблуках, от цены которых кружилась голова… Именно в этом и была главная проблема девушки, о которой она сама даже не догадывалась. С самого своего рождения Инхён любила только себя. И любила настолько сильно, что была готова идти по головам, лишь бы обеспечить себе тот уровень жизни, который она считала соответствующим её персоне. Она любила себя настолько сильно, что не была способна на любовь к кому-то ещё.

***

Звонок мобильного телефона раздался в крохотной гостиной уже в который раз. Инхён раздражённо сбросила вызов и в очередной раз осмотрела свой наряд со всех сторон. Она не могла позволить себе и малейшее несовершенство, прекрасно понимая, что весь вечер будет ловить на себе любопытные взгляды всех присутствующих. Тем временем, на работе намечался глобальный корпоратив в честь успеха их канала и завершения эпопеи с юбилеем корпорации семьи О. Из-за того, что журналистка была главной героиней этого нелёгкого дела, коллеги считали её присутствие на этом междусобойчике соверешенно необходимым. Но кто променяет роскошную вечеринку на посиделки в дешёвом ресторанчике? К тому же, лишний раз сталкиваться с Чонином не хотелось. Ровно в 6 часов вечера девушка услышала визг тормозов за окном. Она поспешно окинула взглядом своё отражение и, оставшись абсолютно уверенной в собственной неотразимости, сбежала вниз по ступенькам с грацией пантеры. Инхён уже была готова поразить Сехуна своим вечерним образом, но как только она оказалась на улице и перед ней распахнулась дверца огромного джипа, в водительском кресле оказался никто иной, как его секретарь, некогда доставивший ей платье. Заметив забавную растерянность на её лице, Ким Чунмён не смог сдержать усмешки. — Прошу прощения, что не оправдал ожиданий, — его голос звучал спокойно и расслабленно, но в нём чувствовалась такая сила, будто он был на голову выше Сехуна по статусу и положению в обществе. — Директор О уже встречает важных гостей, у него не было времени на то, чтобы заехать за Вами. Одним махом секретарь Ким указал Инхён на её место. Так легко и непринуждённо хамить мог далеко не каждый. Хамство под маской подчёркнутой вежливости было и вовсе особенным даром. Мужчина окинул взглядом её наряд. Девушка была готова поклясться, что на мгновение его бровь иронично взлетела вверх, но уже через секунду лицо секретаря приняло бесстрастное выражение. Инхён поняла, что не смогла произвести на него впечатление. Вся уверенность в себе тут же улетучилась, уступая место беспокойству. Что, если Сехуну тоже не понравится?.. Что, если все вокруг будут смотреть на неё, как на белую ворону? О том, что все в любом случае будут смотреть на неё так, даже если на ней будет платье из чистого золота высшей пробы, брюнетка не задумывалась. Такое понятие, как происхождение, было основным для людей этого круга. Никакая пёстрая и красивая обёртка не могла этого скрыть, как бы сильно не хотелось выдать желаемое за действительное. Чтобы соответствовать этим людям, нужно было родиться заново, уже в их «мире». — Вы чувствуете себя не в своей тарелке, мисс Ю, не так ли? — бровь Ким Чунмёна изогнулась, он бегло окинул её взглядом и вновь сосредоточился на дороге. — Я хотел бы Вас успокоить, но, к жалению, господин и госпожа О сегодня не в духе. Вам предстоит нелёгкий вечер. — Отчего же? — с вызовом ответила девушка, её подбородок тут же взлетел вверх. Ещё чего не хватало, выслушивать унижения от какого-то водителя, мелкой сошки в руках семьи О. — Мисс Ю, Вы сами знаете ответ на этот вопрос не хуже меня. Хотите услышать мой прогноз? — разумеется он не собирался дожидаться разрешения и сразу же продолжил. — Весь вечер Вы будете лезть из кожи вон, чтобы произвести благоприятное впечатление на родных директора О. Будете ходить по струнке, вымеряя каждый свой шаг, чтобы ни в чём не опозориться перед людьми его круга. Роскошный наряд, безупречные манеры, высоко поднятая голова… Думаете, этого достаточно, чтобы Вас считали «своей»? Вы — не одна из них, Вы подражаете им. Сколько бы Вы не пытались представить себя бриллиантом редкой огранки, Вы — стекляшка среди алмазов, мисс Ю. И ваша напыщенность делает Вас ещё более жалкой в этом желании прыгнуть выше головы. Инхён опешила от того, что выслушала самую настоящую нотацию не пойми от кого. От человека, который работает никчёмным секретарём, который видел её всего лишь второй раз в жизни. И он ещё смеет делать о ней какие-то выводы?! — Забавно слышать такие вещи от прислуги, — коротко и очень резко ответила Инхён. Она надеялась, что слова прозвучат хладнокровно и уничижительно, но вместо этого наружу вырвалась обида избалованной девчонки. — Вы не боитесь пожалеть о своих словах, если однажды я стану вашей госпожой? Секретарь Ким хмыкнул, хотя ему до чёртиков хотелось расхохотаться ей в лицо. — Моей госпожой Вы не станете никогда, мисс Ю. Даже если директор О сходит по Вам с ума настолько, чтобы сделать Вас своей женой, это не сделает Вас кем-то значимым в доме его семьи, — слова секретаря звучали холодно и даже как будто деловито. — Прислуга, как Вы выразились, и то будет выше Вас по статусу. Хотите знать почему? Потому что я не завишу от них. Пока это выгодно для меня, я продаю свои услуги секретаря и правой руки директора О за достойные деньги. И меня ценят по достоинству. Зная, что я в любой момент могу уйти, со мной обращаются, если и не как с равным, то хотя бы с уважением. Вас же, мисс Ю, просто купят, как куклу в магазине. Зачем уважать вещь, которая и так им принадлежит? Зачем вообще уважать «вещь»? И как только старая игрушка надоест, Вас выбросят, заменят новой, более красивой, умной, интересной… Так себе перспектива, не так ли? Ким Чунмён откровенно показал, что даже он не относится к Инхён, как к равной. Что говорить о людях, равных О по статусу?.. — Вы — хам и ничтожество, секретарь Ким, — в тон ему, предельно вежливым голосом ответила Инхён и положила пальцы на ручку машинной дверцы. — Остановите машину. Я хочу выйти. — Не будьте ребёнком, мисс Ю, я просто хочу спустить Вас с небес на землю, чтобы потом не пришлось мучительно падать, — поморщился Чунмён, ловко выкручивая руль одной рукой. Он и не думал тормозить. — Если Вы хотите здесь задержаться, Вам нужно занять более прочные позиции, Вам так не кажется? Вы не кажетесь совсем уж глупой, чтобы не понимать этого. — И на том спасибо, — скептически хмыкнула девушка. — Заводите полезные связи, мисс Ю, вот мой Вам совет, — серьёзным тоном ответил Чунмён, пока девушка гадала, что он подразумевает под этими словами. — Конечно, ваше платье несколько вульгарно для такого вечера, но уж постарайтесь держаться с достоинством, чтобы этот вечер не стал последним в вашей истории о Золушке. Позорное бегство с бала заканчивается хэппи-эндом только в детских книжках. К счастью, автомобиль прибыл к месту назначения. И свежий воздух, который Инхён жадно хватала губами, оказавшись на свободе, был ей по-настоящему необходим. Ким Чунмён будет следующим, кому она покажет его место. Пусть только даст ей время.

***

Швейцар проводил Инхён в большой светлый зал с витражными окнами, декорированный в кремовых оттенках, со множеством шикарных люстр, ослепляющих не столько своим светом, сколько великолепием. Повсюду стояли фуршетные столики, шампанское лилось рекой, а на сцене играли джаз. Солист с безупречно поставленным голосом пел достаточно громко, но не настолько, чтобы помешать светским беседам гостей. Зал был полон людей, о которых Инхён читала на страницах газет, глянцевых журналов, за которыми повсюду следовали папарацци. Люди, чья личная жизнь волновала общественность больше своей собственной. Сияющие, самоуверенные, роскошные. Именно так можно было охарактеризовать гостей. И брюнетка чувствовала себя среди них даже не белой вороной, а просто ничтожной букашкой, на которую никто не обращал внимание. Даже если гости бросали беглые взгляды, то тут же о чём-то перешёптывались и теряли к Инхён всякий интерес. Наконец, она разглядела в толпе виновника торжества. Высокий, безупречно сложенный брюнет в светлом костюме, сшитом по фигуре известным сеульским дизайнером, держал в руке хрупкий хрустальный бокал с искрящимся дорогим шампанским, опрокидывая его залпом и оживлённо о чём-то беседуя с друзьями. Он громко смеялся, искрометно шутил, делал остроумные замечания по поводу выходок особо эксцентричных гостей и, в целом, чувствовал себя в этом обществе, как рыба в воде. «Иначе и быть не может», — решила про себя Инхён, не решаясь подойти ближе. Она понимала, насколько жалко выглядела в ту секунду, переминаясь с ноги на ногу, даже не глядя на Сехуна. Разница между ними оказалась настолько чудовищной, что даже самая глубокая пропасть по сравнению с ней показалась бы маленькой трещинкой в паркете. Припарковавший машину Ким Чунмён вошёл в зал и тут же отметил эту забавную и неловкую ситуацию. Он деловито подошёл к Сехуну, нисколько не стесняясь присутствия высокопоставленных гостей, и что-то сказал ему. Тот удивлённо приподнял бровь и посмотрел в сторону Инхён, через секунду оказавшись рядом с ней. — Почему ты не подошла? Я уже совсем потерял тебя, — нежно произнёс парень, галантно сжимая в своей руку маленькую ладошку Инхён, поцеловав самые кончики её похолодевших от волнения пальцев. — Ты выглядишь по-королевски. Слишком ослепительная для этого места. — Я чувствую себя немного неловко, — честно призналась девушка, уверенная, что теперь честность сыграет ей на руку. — Это не мой «мир», Сехун, я здесь чужая. Это чувствуется. — Не придумывай, — легкомысленно отмахнулся О, которому было решительно наплевать на эту пропасть между ними. — Просто девчонки бесятся из-за того, что меркнут на твоём фоне, а мужчины завидуют мне, вот и не смеют даже смотреть на тебя. Пойдём, я представлю тебя своим друзьям, они давно хотели познакомиться с тобой. Типичные представители золотой молодёжи как по команде обернулись в их сторону, оценивающе рассматривая Инхён с головы до ног. Пак Чанёль был среди них и кривовато усмехнулся, встретившись с девушкой глазами. Сехун был слишком увлечён своей спутницей, чтобы заметить это. — Моя девушка, о которой вы так много слышали, Ю Инхён. Диктор новостей в прайм-тайм HBS. — Слишком много слышали, — саркастично, но будто бы приветливо, заметил Лу Хань, китаец, с которым Сехун учился в университете. — Однако, вы, мисс, превзошли все ожидания. У Се всегда был отличный вкус, когда это касалось автомобилей и девушек. Ирония и сарказм под маской показного дружелюбия и «искренних» комплиментов. Хрупкий блондин на первый взгляд казался безобидным ангелочком, однако имел острые зубки и не стеснялся это показывать. Он не считал Инхён ровней. Он считал её очередным развлечением Се, которым не было конца с самого расцвета их буйной юности в Принстоне. Поэтому Хань особо не церемонился, всё равно вряд ли они увидятся хотя бы ещё один раз. Это было не в стиле О Сехуна. — Чжан Исин, — коротко представился один из парней, удостоив девушку лёгким кивком головы. Он посчитал это вполне достаточным. Будучи самым серьёзным и надменным в этой компании, он старался не заводить недостойных знакомств, общаясь только с людьми своего круга. — Давно не виделись, Инхён, с каждым годом хорошеешь всё больше, — актёрская игра Пак Чанёля была вполне естественной. — Не зря говорят, что красивые женщины, как хорошее вино, с годами становятся только изысканнее и прекраснее. — Почему так формально, Чанёль? — рассмеялся Сехун, удивившись чопорности своего бесшабашного дружка. — Вы же столько лет проучились вместе в университете. — Что поделать? Я был бессилен перед очарованием этого прелестного создания, — драматично вздохнул Чанёль. — Разве такая правильная девочка обратила бы внимание на разгильдяя вроде меня? Это невозможно. Инхён приподнялся бровь. Ещё немного и Чанёль начнёт перебарщивать. Нужно вовремя остановить его. — Очень рада со всеми вами познакомиться, — натянув самую ангельскую из своих улыбок, мягко произнесла девушка. — Мне очень неловко, Чанёль, что я совсем тебя не запомнила. Наверное, всё моё свободное время занимала учёба. Думаю, что теперь мы узнаем друг друга лучше. Ёль хмыкнул. Эта девчонка всегда умела парировать его словесные выпады. Их полунамёки и игра слов были понятны только им двоим, и это придавало особую пикантность диалогу. Только О Сехун не замечал никакого подвоха, рассеянно наблюдая за разговором друзей и выискивая в толпе родителей. Он чувствовал, что мать устроит очередную выходку и вечер будет испорчен. Поэтому нужно было остановить её заранее.

***

Данби шагала по тёмным сеульским улочкам с большим рюкзаком за плечами. В нём были агитационные листовки, которые они с однокурсниками печатали до позднего вечера. Призывы против коррупции в университете и высмеивание студентов, которые поступили, благодаря особой протекции. Сначала девушку приняли настороженно в свои тайные ряды, ведь она была одной из тех, против кого они собственно боролись. Но она быстро дала понять, что является своей и не любит использовать в корыстных целях своё происхождение и состояние родителей. Где-то на дне рюкзака было вечернее платье, заботливо приготовленное прислугой для сегодняшнего праздника. Чувствуя, что нарвётся на головомойку от родителей, если опоздает, Данби добавила шаг и решила срезать путь через едва знакомые кварталы. Трое парней появились бесшумно, как будто из ниоткуда, и за доли секунды преградили ей путь, отрезав дорогу со всех сторон. Девушка почувствовала, как затряслись поджилки, но не собиралась это демонстрировать. Она отлично бегала и, стараниями папочки, брала уроки самообороны у одного из лучших мастеров, поэтому, ловко вывернувшись, бросилась наутёк. Но визг тормозов и бьющий по глазам свет фар заставили её остановиться. Резко затормозившая машина захлопнула ловушку. Только в этот миг шатенка поняла, что отец был прав. И слишком самонадеянно было бродить по тёмным улочкам одной во время грозящей их семье опасности. Один из громил дёрнул её за рюкзак, толкая в сторону задних сидений машины. Но Данби не была намерена так легко сдаться, она вцепилась зубами ему в руку. К счастью, она так же вовремя успела расцепить их, иначе вскрикнувший мужчина, со всей силы вырвавший руку, вырвал бы её вместе с её челюстью. Последующие мгновения она помнила как в тумане. Надвигающиеся тёмные фигуры, зловещий свет фар, тихие угрожающие голоса. И вдруг верзила рядом с ней падает, как подкошенный, а двое других удивлённо крутят головами. — Трое мужчин против одной девчонки, как это по-мужски, — дерзко заметил парень в строгом официальном костюме. Если бы не лёгкая небрежность вроде расслабленного узла галстука и расстёгнутой верхней пуговицы на рубашке, его можно было бы принять за клерка, спешащего домой из офиса. Его вид был не слишком-то внушительным. Достаточно изящный, с длинными стройными ногами, будто даже хрупкий, но держался он очень уверенно. Данби видела только его спину, но эта спина определённо показалась ей надёжной. Едва успевшее начаться сражение было с позором окончено за считанные минуты. Парень знал не слишком честные, зато безотказно действующие приёмы, которые усвоил давно, ещё во время работы в ночном клубе. С водителем он даже возиться не стал. Тщедушный мужичонка вжался в водительское кресло и надеялся, что его не заметят. Брюнет схватил опешившую девчонку за запястье и потащил за собой, переходя на быстрый шаг. Он точно знал куда идти, этот район был хорошо знаком ему. Данби, бессловесно повиновавшаяся непонятному парню, вдруг пришла в себя и выдернула руку. Она не пойдёт не пойми куда и не пойми с кем. Что, если это хорошо спланированная ловушка, и парень приведёт её прямиком в логово врагов её отца? Но он только раздражённо обернулся. — Возможно, они тут не одни и вскоре подоспеет подмога. Я не супермен и не справлюсь с целой толпой, — пожал плечами Чонин и прищурился. У него всегда было плохое зрение, а в темноте он видел совсем плохо, если забывал надеть линзы. — Эй, дельфинчик, перебравший с шампанским, это ведь ты? Девчонка вспыхнула. В её памяти тут же всплыло и их знакомство, и бегство с чопорного праздника и караоке, в котором они провели ночь. — У меня машина неподалёку припаркована, я отвезу тебя домой. Или куда ты там спешишь, — быстро сказал Чонин и кивнул головой в сторону, за своей деловитостью он скрывал накрывшую его робость. Всё-таки не каждый день встречаешься с девчонкой, с которой переспал по пьяни, бессовестно воспользовался ей и даже не знает её имени. Поэтому брюнет посчитал своим долгом хотя бы представиться. — Меня зовут Ким Чонин. — Ты просто обязан пойти со мной, — безапеляционно заявила девушка, уперев руки в боки. — Я должна представить папочке своего спасителя. Он будет вне себя от радости, поверь мне, я — его единственное сокровище. Хотя, мамочка, возможно, тебя придушит. Она не слишком-то меня любит. — Какие привлекательные перспективы передо мной открываются, — хмыкнул Чонин, но не стал спорить. Ему хотелось развеяться. У этой девчонки явно не все дома, но это лучше, чем провести вечер перед телевизором или в компании Чондэ, который хоть и ненавязчиво, но всё же пытался направить его на путь истинный, настраивая против Инхён и обвиняя её во всех мыслимых и немыслимых грехах. — Называй адрес. Домчу с ветерком. — И ещё… — девушка запустила руку в карман своей лёгкой курточки и достала оттуда серебряный кулон, болтающийся на кожаном шнурке, возвращая его парню. — Я подумала, что это, возможно, очень ценная для тебя вещица, поэтому сохранила. Кто же знал, что мы встретимся так скоро? Кстати, меня зовут Юн Данби. — Данби… «Сладкий дождь»… Забавное имя, но тебе подходит, — улыбнулся Чонин, распахивая перед ней дверцу машины. — С минуты на минуту и правда начнётся ливень, так что садись скорее. Данби откинулась на пассажирское сиденье и устало прикрыла глаза. Рядом с этим парнем она почему-то чувствовала себя на удивление спокойно. То ли он обладал особым даром притягивать к себе людей, то ли воздействовал таким образом конкретно на неё. Но это не имело никакого значения, потому что сердце девушки уже предательски часто забилось под курткой. И она была благодарна нахлынувшему дождю за то, что водитель не услышит громкого биения её сердца из-за барабанящих по стеклу капелек.

***

Сехун и Инхён только завершили свой медленный танец, с грацией настоящих танцоров пропорхав по залу, как к ним вдруг подошла госпожа О. Её губы были поджаты с таким отвращением, будто она съела самый кислый в мире лимон. Инхён ни на секунду не сомневалась в том, что именно она являлась причиной её недовольства. Но Сехун только крепче прижал к себе девушку, приобняв её за талию и нежно чмокнув в макушку, отчего мадам едва совсем не перекосило. — Сехун, приехала важная гостья, ты должен встретить её лично, — твёрдым, не терпящим возражений тоном, сказала ему мать. — Думаю, что эта девушка подождёт, пока ты не сделаешь то, что полагается. Она ведь желает тебе только самого лучшего, не так ли? — Безусловно, — подтвердила Инхён, хотя не поняла, на что намекнула госпожа О. Зато Сехун стушевался. Потому что знал, о чём и о ком идёт речь. Родители сообщили ему ещё неделю назад, что на вечеринке по случаю его дня рождения, будет объявлено об их помолвке с Юн Данби, дочерью бизнес-партнёра, владельца сети отелей и казино, в том числе подпольных и абсолютно незаконных. Се пытался вяло возражать, но, когда прозвучал ультиматум «безродная девчонка или корпорация в наследство», не нашёлся, что ответить. Он одинаково сильно хотел и Инхён, и кресло президента одной из крупнейших корпораций Кореи. Зная родителей, Сехун догадывался, что в случае неповиновения последствия могут быть печальными. Поэтому оставалось только переубедить навязанную невесту и как-то заставить её повлиять на родителей. Но как это сделать, Сехун пока не придумал, поэтому в тот момент хотел просто провалиться сквозь землю. Разумеется, он ни слова не сказал Инхён. Да и как сказать своей девушке, что этим вечером будет объявлено о его же помолвке, но не с ней? О том, что будет, если она увидит это своими глазами, он даже задумываться не хотел, понадеялся, что успеет всё уладить ещё до этого торжественного события. — Я скоро вернусь, — коротко ответил Сехун и сжал ладонь Инхён в своей руке, в следующую секунду уже отпустив её. На душе сразу стало как-то пусто. Лишившись покровительства в лице виновника торжества, девушка чувствовала себя потерянной, стоя перед его матерью. На губах женщины появилась неприятная усмешка. — Через несколько минут Сехун встретится со своей невестой, — сухо сообщила госпожа О, взглядом победительницы окидывая шокированную девушку, она была довольна произведённым эффектом. — Неужели он не рассказал тебе о сегодняшней помолвке? Что ж… Это лишний раз показывает, какое значение ты для него имеешь. — Это неправда, — попыталась парировать Инхён. — Он бы не стал скрывать от меня такое. — Я бы хотела увидеть выражение твоего лица, когда они вместе выйдут к гостям и объявят о своей свадьбе, — женщина взяла с подноса проходившего мимо официанта бокал с дорогим вином и крутила его тонкую ножку из богемского стекла между пальцев. — Думаю, что тебя вряд ли ждёт приглашение. Ты исчезнешь из жизни моего сына сегодня же. Инхён только открыла рот, чтобы как следует ответить женщине, но почувствовала как по тончайшему алому шёлку растекается бордовая жидкость. Она ахнула и опустила глаза, беспомощно глядя, как багровое пятно становится всё больше. Всё внутри похолодело от того, что выглядело это слишком уж зловеще. Хрупкий бокал, разлетевшись на мелкие осколки, остался на полу. Женщина без всяких эмоций пожала плечами. Сцена притягивала нежелательных зрителей и она не собиралась ударять в грязь лицом. — Прошу прощения, это вышло случайно. — она достала из своей сумочки белоснежный носовой платок и протянула его девушке, переходя на формальную речь. — Приведите себя в порядок, мисс. Инхён трясло от злости и собственного бессилия. Опозоренная, жалкая… Именно такой она предстала перед гостями, в глазах которых не было ни капли сочувствия. Брюнетка ощутила себя цирковым животным, на которого глазеют забавы ради и смеются из-за его мучений. Она смогла сохранить лицо и взять из рук госпожи О платок, с благодарностью поклонившись, но уже через секунду порывисто бросилась в сторону выхода. С неё хватит. Она думала, что Сехун влюблён, что ей удалось вскружить ему голову. А он в это время планировал помолвку на какой-то богатенькой дурочке?.. Нет уж, этого Инхён ему не простит. В дверях она столкнулась плечом с хмурым Се, размашистым шагом направляющимся прямиком к матери. Он раздражённо, хотя и несколько растерянно, посмотрел на девушку, но ему некогда было выяснять причину перемены её настроения. Поэтому он просто прошёл мимо. Его уязвлённое самолюбие и гордыня были на первом месте. Невеста явилась на праздник не одна, а в сопровождении какого-то парня. Сехун даже разглядывать его не стал. Се хотел высказать матери всё, что думает об этой девушке, о помолвке с ней и о невозможности их союза в целом. Потому что её поступок в его глазах был неслыханным хамством. Он всегда придерживался правил приличия, принятых в их обществе, поэтому отменить их брак собирался каким-то более интеллигентным и обоюдовыгодным способом. Гордость была всем для членов семьи О. А эта девчонка выставила его идиотом перед гостями и явно не испытывала угрызений совести.

***

Инхён бежала по ступенькам, чувствуя, как предательские слёзы градом скатываются по щекам, оставляя дорожки растёкшейся туши. Она, не задумываясь о внешнем виде, вытирала их кружевным платком, размазывая по лицу безупречный макияж. Брюнетка чувствовала себя ужасно. Сехун буквально унизил её. Всхлипнув в приступе жалости к самой себе, девушка пропустила одну из крутых ступенек и кубарем слетела вниз, сломав высокую шпильку на дорогих туфлях и разбив в кровь локоть, которым неудачно затормозила. Вечер, который должен был стать лучшим в её жизни, катился ко всем чертям. Она ощущала себя балаганной марионеткой, всё существование которой заключается только в том, чтобы тешить сильных мира сего. Но нет. Она этого так не оставит. Инхён ещё не знала, что будет делать дальше, но знала наверняка, что отомстит. Им всем. И Сехуну в том числе. А пока она просто ревела, уткнувшись носом в перепачканное в вине, а теперь ещё и в грязи, платье. Шёл сильный дождь, и асфальт был покрыт глубокими лужами. Крупные капли, падавшие сверху, портили причёску, но Инхён это было уже безразлично. Сехун не вышел к ней. Не вышел, хотя просто обязан был это сделать, увидев, в каком отчаянии она находилась, когда они столкнулись в дверях. По её обнажённым плечам пробежали мурашки, ливень был слишком холодным для этого времени года. Но внезапно дождь как будто бы прекратился. Кто-то раскрыл над ней зонт. — Поднимайся. Ступеньки ледяные, не стоит на них особо рассиживаться, — раздался знакомый мужской голос, твёрдый и уверенный. — Я помогу тебе.