Artificial Love / Искусственная любовь

Чонин чувствовал себя немного по-идиотски на этом празднике жизни, при условии, что до него доносились только его отголоски, и он не видел торжество во всём его великолепии и блеске. Они с Данби стояли в холле на первом этаже и увлечённо о чём-то спорили. — Не лишай моего отца удовольствия пожать тебе руку и отблагодарить! — упрямо твердила шатенка, обхватив руками тонкую ткань лимонно-жёлтого коктейльного платья, в которое переоделась прямо в машине, на заднем сидении. При этом строго-настрого запретив Чонину подглядывать. В ответ парень только фыркнул, потому что никакого интереса не испытывал. Однообразные виды селульских улочек, сменяющие друг друга на загруженной дороге, и то заслуживали большего внимания. — Данби, хоть я и журналист, и на подобных мероприятиях бывал не раз, идти туда по собственной воле мне совершенно не хочется, — спокойно, как маленькому ребёнку, объяснял Чонин. — В вашем «мире» мне душно. Даже секунды не могу там провести. — Но со мной ведь тебе легко? — пожала плечами девушка, не видя никакой проблемы. Что ещё за глупости про «его мир», «её мир» и их колоссальные различия? — С тобой — да, с ними — нет, — уверенно и твёрдо ответил парень, поставив тем самым точку в их споре. — Мне лучше уйти. Я доставил тебя сюда в целости и сохранности, так что моя совесть чиста. Я и так чувствовал себя виноватым, после… Брюнет не договорил, помешал приблизившийся к ним мужчина. Он был высокого роста и настолько сурового вида, что невольно становилось не по себе. Но на деле оказался добродушнее, чем казался на первый взгляд. Хотя всё же вопросительно взглянул на дочь. Он впервые видел этого молодого человека и не понимал, что тот здесь делает. — Папочка, только не волнуйся, но ты был прав. Какие-то придурки сегодня напали на меня по пути из университета. Их было трое, типичные головорезы с незапоминающимися лицами и тёмной неброской одеждой. Так что показания в полиции дать не смогу, помочь составить фоторобот тем более, — быстро отрапортовала девушка, зная, что отец тут же забьёт тревогу. Поэтому она поспешила перевести тему. — Папа, познакомься, это Ким Чонин, мой хороший знакомый. Он как нельзя кстати оказался в нужное время в нужном месте. Благодаря ему, я сейчас разговариваю с тобой. Иначе ты бы уже разговаривал с этими шантажистами, которые бы тянули денежки с твоего банковского счёта. — Простите, я очень спешу, — неловко поклонился брюнет, поправив свой потрёпанный в потасовке пиджак. — Не стоит благодарностей, так поступил бы любой на моём месте. Хорошего вечера! Не дав счастливому отцу возможности опомниться, Чонин дал дёру. Сбежал, сославшись на важные дела. Данби была уязвлена таким равнодушием, а отец только пожал плечами, решив, что паренёк немного не в себе. Она уже хотела последовать его примеру и тоже ретироваться с этого грандиозного мероприятия, но отец разгадал её план раньше. Он взял дочь за руку и повёл за собой в сторону главного зала. — Кажется, Сехун ревнует тебя, — не особо сведущий в делах сердечных отец воспринял нервозность О, увидевшего невесту со своим спасителем, именно так. — Он ждёт тебя в зале. А гости ждут важное объявление. — Папа!.. — возмущённо ахнула Данби. — Ты же обещал, что дашь мне возможность самой разрулить эту ситуацию! Я не пойду за него замуж! — Я дал тебе возможность, — кивнул отец. — Но что-то не вижу, что бы ты ею воспользовалась. Поэтому просто иди за мной. Смысла препираться больше не было. Данби не была намерена сдаваться, но пока пришлось отступить, чтобы в дальнейшем нанести сокрушительный удар. Она пока не знала какой, но до официальной даты помолвки время на это у неё будет.

***

Инхён подняла зарёванное лицо на мужчину, стоявшего перед ней с широким зонтом, по тёмной ткани которого крупные капли дождя текли ручьями. Сам он успел промокнуть практически до нитки под сильным ливнем. И это всего за пару минут. Лицо мужчины не выражало никаких эмоций, он выглядел скучающим и даже немного раздражённым из-за того, что ему приходится терпеть такие неудобства. — Вы пытаетесь играть в джентльмена, секретарь Ким? — саркастично поинтересовалась Инхён, осознав, что выглядит как мокрая курица, попавшая в суп, поэтому общаться с ним высокопарно и надменно уже не удавалось. Он видел её в самом неприглядном свете. — Так же как вы, Ю Инхён, попытались поиграть в Золушку, но Принц не соизволил спуститься за вашей туфелькой, — не остался в долгу Чунмён, окинув девушку взглядом с головы до ног и иронично приподняв бровь. — Пожалуй, ваше счастье, что директор О не видит вас сейчас. Вы выглядите хуже, чем перепачканная золой нищенка, сбежавшая с бала. — Это я знаю и без Вас, — резко перебила его Инхён. — Я не дура и прекрасно осознаю, что сейчас не в лучшем виде. Но Вы могли бы быть и более тактичным. Всё-таки с женщиной разговариваете. Чунмён устало вздохнул. Этот разговор надоел ему до чёртиков. Он подал девушке руку, чтобы помочь ей приподняться с холодных ступеней. Но Инхён демонстративно проигнорировала этот жест и встала сама, поморщившись от боли. Старая травма давала о себе знать при каждом удобном и неудобном случае. Она направилась к обочине дороги, чтобы поймать такси. Хотя таксисты в этом районе драли такие деньги за свои услуги, что Инхён уже слышала жалобный шелест последних купюр в своём кошельке. Секретарь Ким закатил глаза с выражением лица а-ля «как же меня всё это достало» и сел в служебный автомобиль, резко выворачивая руль и останавливаясь рядом с хромающей Инхён. Она только хмуро посмотрела в его сторону и отвернулась. — Хватит вести себя как маленькая дрянь, — Чунмён поморщился как от зубной боли, невольно переходя на неформальное общение. — Мне тоже не доставляет большого удовольствия твоё общество. Но Сехун попросил отвезти тебя домой. Инхён почувствовала, как нотки радости и ликования встрепенулись в её душе. Значит ему не всё равно. Что ж, тогда ему придётся постараться, чтобы получить прощение за свой поступок. И всё же ей не терпелось уточнить ещё один вопрос. — Слухи о помолвке — правда? — под пристальным и изучающим взглядом Чунмёна девушку передёрнуло, а может быть это было из-за холода и волнения. Она так крепко сжимала в руке рукоятку зонта, что длинные ногти впились в кожу, оставляя багровые следы. — Это не слухи. Это факт, — сухо подтвердил парень и тут же завёл автомобиль. — Я не собираюсь упрашивать тебя сесть в машину. Хочешь идти домой под проливным дождём — пожалуйста, это твои проблемы. Прежде, чем секретарь умчался, Инхён окликнула его. Девушка знала, что в данный момент ставит на карту всё — своё будущее, свои возможности и планы. Она играла ва-банк, и это была самая крупная ставка в её жизни. Всё или ничего. — Полагаю, что между нами с директором О всё кончено. Я больше не хотела бы с ним видеться. Поэтому я буду очень благодарна, если Вы передадите ему мои слова. Вместе со всеми подарками, которые он мне сделал, — как по писаному чеканила Инхён, передумав и дальше мёрзнуть под дождём. Этот план казался ей великолепным. Потому что в худшем случае, Сехун и правда исчезнет из её жизни, но в лучшем случае, он примчится к ней завтра же, упрашивая вернуться к нему. И это укрепит её позиции. Не дожидаясь повторного приглашения, девушка села в машину и захлопнула за собой дверцу. — Секретарь Ким, довезите меня до дома, чтобы я могла передать через вас всё, что он дарил. Чунмён с интересом взглянул на неё. Дело принимало неожиданный поворот. По его губам блуждала загадочная полуулыбка. Он не сказал ни слова, только кивнул и резко нажал на педаль газа. Машина с визгом тронулась с места.

***

Джиын с круглыми от ужаса глазами наблюдала за тем, как Инхён судорожно мечется по квартире, чтобы не забыть ни малейшей безделушки, ни малейшего подарка, который сделал ей Сехун. До этого она заботливо складывала его записочки, билеты в кино, засушенные цветы и прочие милые мелочи в большую коробку, зная, что когда-нибудь она наверняка сослужит ей хорошую службу, и теперь торжественно вручила её недоумевающему Чунмёну прямо в руки. — Ю Инхён, я не нанимался в грузчики, и всякий хлам таскать не намерен, — между бровями Кима залегла глубокая складочка, свидетельствовавшая о том, что он крайне недоволен происходящим. — Если хочется поиграть в оскорблённую невинность перед Сехуном, то, пожалуйста, без меня. Я не посредник в ваших детских играх. — Вы — его личный секретарь, Ким Чунмён-ним, — подчёркнуто вежливо ответила Инхён. — Значит, это ваша работа. Вы же не позволите хрупкой девушке самой таскать всё это, чтобы вручить вашему начальнику? Чунмён только усмехнулся. — Что за нелепый флирт? Такие штучки ещё на кого-то действуют? Инхён оскорблённо вспыхнула. Она даже не думала заигрывать с ним, просто сморозила какую-то ерунду, фразочку школьных времён. Почему-то перед этим напыщенным секретарём она всегда ощущала себя дурой. И ей это не нравилось. — Секретарь Ким, вы — последний человек, с которым я стала бы флиртовать, — язвительно протянула брюнетка, прищурив глаза, ей хотелось уколоть его побольнее. — Занудные ледышки не в моём вкусе. — Точно так же, как и пафосные сучки — не в моём. Как прекрасно, что мы друг друга поняли, — натянуло улыбнулся Чунмён. — Если потом вспомнишь, что забыла отдать салфетку, которой Сехун вытирал губы во время вашего свидания в каком-нибудь ресторане, будь добра, передай её ему лично. Оставив за собой последнее слово, секретарь Ким вышел из квартиры и захлопнул за собой дверь, оставив закипающую Инхён наедине с самой собой. И конечно же с Джиын, которой теперь придётся выслушивать пламенную речь о произошедшем на празднике.

***

Утро не задалось с самого начала. Как только Инхён сонно приоткрыла веки из-за какого-то шума, сотрясающего всю комнату, перед ней замелькала суетливая фигурка Джиын, машущей перед её лицом планшетом. Она не знала, с какой новости начать. Хотя бы потому что ни одна из них не была хорошей. — Не буду врать. Тебе придётся выбрать между плохой и очень плохой новостью, — виновато улыбаясь, сообщила подруга. — Но это не конец света! — Не тяни, — Инхён резко выпрямилась и села в постели, потирая пальцами занывшие виски. Она догадывалась, о чём сейчас услышит. — Начинай с самой громкой новости. — На первой полосе газет весть о назначенной через месяц помолвке Сехуна и некой Юн Данби, наследницы огромной сети отелей и казино, раскиданных по всему миру. Её отец — очень влиятельный человек, вертится в криминальных кругах, хотя в последнее время, дела у него не очень ладятся, — заметив, как побледнела подруга, Джиын перестала тараторить и заключила. — Мы не знаем, как всё было на самом деле. Может это простая формальность, и всё ещё тысячу раз изменится. Инхён собрала всю волю в кулак и взглянула на бойкую подружку взглядом человека, уставшего от войны, но не побеждённого. — Продолжай. Что там ещё? — Вчера на торжестве присутствовали журналисты из Sports Seoul. И один мой хороший знакомый, — на этих словах девушка зарделась как маков цвет, — скинул мне несколько фоток, потому что узнал человека, который привёз невесту Сехуна на праздник. Это был Ким Чонин. Твой Чонин, понимаешь?.. Тебе не кажется, что та девчонка из чеболей, с которой он уехал во время юбилея корпорации «Хва Шим» и Юн Данби — один и тот же человек? Кстати, не знаю, станет ли тебе от этого легче, но тебе, как о пассии О Сехуна, новостей нет нигде. Видимо, после прошлого раза служащие корпорации О внимательно фильтруют все новости о наследнике венценосного семейства. Стоило отдать Джиын должное. Она всегда соображала быстро и точно. Ей самой следовало бы выбрать путь журналиста, а не наносить макияж дикторам новостей. Вторая новость поразила Инхён даже сильнее первой. Хотя подруга окрестила её просто «плохой», а не «очень плохой». И неприятно кольнуло то, что её саму журналисты вычёркивают из новостей как нечто, не заслуживающее внимания. Уже через 15 минут, наконец посвежевшая, вышедшая из душа Инхён сидела на кухне с кружкой крепкого кофе и думала, думала, думала о том… что же ей делать дальше. И как Чонин оказался впутанным в эту историю?.. — Джиын, если ты мне друг, то сообщи, пожалуйста, нашему директору, что я беру больничный. Мне нужно время, чтобы составить новый план действий, и ничто не должно мне мешать это делать, — твёрдо заявила Инхён с уверенностью истинной журналистки. Для неё, казалось, не существовало неразрешимых проблем. Если ещё полчаса назад на её лице было выражение человека, который потерял последнюю вону из своего кошелька, то сейчас она была полна решимости. И девушка верила в свой успех. — И ещё, тобой вроде бы интересовался Ким Чондэ. Почему бы тебе, наконец, не согласиться на его приглашение на свидание, и не узнать как бы между прочим, что там у Чонина с этой девчонкой из чеболей? Джиын улыбнулась, она понимала, к чему клонит Инхён. И была рада помочь подруге хотя бы в такой мелочи.

***

Хмурый лупоглазый паренёк, напоминавший какого-то мультяшного персонажа, смотрел на Сехуна снизу вверх, однако в его взгляде не было ни грамма почтительности. Журналисты вообще были своеобразным народом. Они ни перед кем не заискивали и чувствовали себя абсолютно независимыми. Вот и Кёнсу полным равнодушия голосом сообщил модельного вида брюнету не самую приятную для него весть: — Диктор Ю на больничном. Кажется, она простудилась и слегла с высокой температурой. Что-то вроде того, — журналист отмахнулся от чеболя как от назойливой мухи. Он спешил на брифинг. Чонин был руководителем их группы и ненавидел, когда кто-то опаздывал. Даже если это был один из его лучших друзей. Сехун остался один посреди опустевшего солнечного коридора. Он понимал, что виноват. Ужасно виноват перед Инхён. Именно по его вине она оказалась под проливным дождём. Из-за него была унижена перед всеми его же матерью. И он сам поступил не лучше, когда бросился решать свои проблемы, даже не поинтересовавшись, почему на ней лица нет. Когда Чунмён молча сгрузил в его комнате ворох коробок, Сехуну показалось, что он сам онемел. Он не знал, что сказать, как это всё понять. Никогда раньше девушки не возвращали ему подарки, да и ему это было не нужно. Даже самая дорогая вещица для него ничего не стоила. Принципиальность Инхён загоняла его в тупик. Она действительно так легко поставила точку в их только начинающемся романе? И ни капли не жалеет?.. Целый калейдоскоп разных чувств раздирал его душу. Уязвлённое самолюбие и мужская гордость, азарт и острая необходимость обладать недоступной, но такой желанной женщиной. И нечто большее… Чувство, совершенно новое для него, пока еле теплющееся где-то в районе сердца, но уже прочно пустившее корни. Теперь он понял для себя всё. Эта женщина будет принадлежать ему и телом, и душой. Она сама говорила, что влюбилась в него, значит он сможет вернуть её, чего бы это ему ни стоило. На Сехуна словно озарение снизошло. Она должна поверить в серьёзность его намерений, ведь на этот раз всё и правда иначе. Он покажет ей, как много она для него значит. Брюнет уже был почти уверен в своём успехе. В конце концов, в этом мире ещё ни одна женщина не смогла отказать ему. А он ведь даже не предлагал им ничего, кроме одной-двух ночей. Так почему обычная девчонка-дикторша думает, что может вот так запросто бросить его? Сехун остро чувствовал, что не хочет этого, что это расставание слишком тяжело ему даётся при условии, что в их отношениях ещё даже не было ничего, кроме поцелуев. Он не отпустит Инхён. Не даст ей уйти.

***

Сехун сидел на кожаном сиденье своего нового, и как всегда белоснежного авто, Lamborghini Huracán Performante. Ему нравилось пополнять свою коллекцию новинками, нравилась женская реакция на него, выходящего из нового авто. Только на Инхён, похоже, вся эта роскошь не производила должного впечатления. Брюнет нервно постукивал пальцами по рулю и в отчаянии совсем не свойственным ему жестом резко взлохматил безупречные, волосок к волосу, уложенные воском волосы. Он звонил как минимум 30 раз. Но снова и снова бездушный голос повторял, что аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Пробив информацию по своим каналам, Сехун узнал, что номер больше не используется. И он прекрасно знал, кто в этом виноват. Несмотря на яркое апрельское солнце, на улице похолодало. Дождь лил, не прекращая, уже второй день. Зябко поёжившись в своей лёгкой кожаной куртке неизменно белого цвета, Сехун вышел из машины, чертыхнувшись, когда понял, что не взял зонт. Он подошёл к домофону и уверенно нажал номер квартиры, в которой жила Инхён вместе с подругой. — Инхён, это я. Нам нужно поговорить! — ответом ему было напряжённое молчание. — Я должен всё тебе объяснить! И извиниться! Сехун никогда никого ни о чём не просил. Никогда не извинялся. Он даже не был уверен, как это правильно делается. Оказавшись перед Инхён, что он ей скажет? Парень уже решил, что так и уедет отсюда ни с чем, но дверь внезапно открылась, хотя девушка до сих пор не сказала ни слова. Лифт был неисправен, поэтому Сехун буквально взлетел по ступеням вверх, на 16 этаж, где располагалась квартира Джиын. Инхён беззвучно открыла дверь и сделала шаг назад, дав парню возможность зайти в квартиру. Брюнетка встретила его в лёгком домашнем платьице цвета беж, она явно накинула его сразу после душа, потому что волосы всё ещё были слегка влажными. Сехун нерешительно замялся на пороге, ожидая хотя бы приглашения пройти в гостиную, но его не последовало. Он поднял глаза на девушку и увидел, насколько она бледная и осунувшаяся. Даже алые пухлые губы приняли какой-то нездоровый оттенок. Откуда же ему было знать, сколько трудов было вложено Джиын, с утра наносившей подруге этот макияж. Весь её вид вызвал в его душе такой отклик, такую бурю эмоций, какую Сехун сам не ожидал от себя. Нежная, хрупкая, почти эфемерная. И такая беззащитная. Накануне, на торжестве в его честь, она была такой же, но он был слишком занят собой, чтобы заметить это. — Всё должно было быть не так, Инхён, — Сехун обхватил её ладони руками и крепко сжал. — Я хотел рассказать тебе всё ещё до того, как это произойдёт, но не мог найти правильных слов. Брюнет судорожно перевёл дыхание, он чувствовал, что сердце бьётся как сумасшедшее. Парень не привык быть в позиции виноватого, обычно все были виновны перед ним. Он хотел хотя бы заглянуть в глаза Инхён, но она упорно отводила взгляд. Кажется, её даже слегка потрясывало. Девушка в который раз благодарила студенческую смекалку, подарившую ей 100 и 1 способ, как откосить от пар под предлогом простуды, и такая ерунда, как повысить температуру, была для неё делом нескольких минут. Сехун порывисто обхватил ладонями её голову и прижался губами к полыхающему лбу. Девушка резко отстранилась, оттолкнув его от себя. Весь её вид выражал жгучую обиду. Всем видом Инхён показала, что он её предал. — Это всё моя вина, — руки парня бессильно опустились вдоль тела. — Я не должен был ни на секунду оставлять тебя одну. А может и вовсе не должен был приводить тебя туда. — Потому что ты стесняешься меня, — строго и сухо сказала Инхён. — Твоя семья, твои друзья, все они смотрят не на меня, а сквозь меня, как будто меня не существует. Таких, как я, у тебя были сотни, и столько же будет впереди. Это дали понять твои друзья. Твоя мама просто выпроводила меня, потому что мне не место на твоём празднике. Я слишком незначительна для твоего мира, — тут голос девушки сорвался. — Я не должна тебя любить, но ничего не могу с собой сделать! И это убивает меня! Она бессильно рухнула на пол, обхватив руками голову, и разрыдалась. Беззвучно, но с таким отчаянием, что Сехун не знал, куда себя деть. Он никогда не утешал женщин, женские слёзы вызывали в его душе либо ужас, если она была ему близка, либо отвращение, если была обычной бабочкой-однодневкой в его жизни. Парень попытался обнять Инхён, но она отстранила его. Слабо, но отстранила. Он повиновался. Прошло несколько минут. Инхён продолжала плакать, а Сехун сидел напротив неё, опустив глаза в пол. Девушка на самом деле чувствовала себя ужасно, именно по той причине, что назвала Сехуну. Всё, до слов о любви, было чистой правдой. Несправедливость мира добила её морально. — Теперь уходи, — бесцветным голосом попросила Инхён, слабо поднимаясь на ноги и опираясь на какую-то тумбочку, стоявшую позади. — Ты добился своего. Ты своими глазами увидел, что я не представляю, как дальше жить без тебя. Ты победил. А теперь уходи. Сехун был ошеломлён настолько, что не знал, что сказать. Всё это было для него впервые. Он растерялся, когда Инхён резко открыла входную дверь и кивком головы указала на неё. Сехун послушно сделал несколько шагов по направлению к выходу и тихо сказал: — Я всё равно ещё вернусь. Мы будем вместе. — Твоя семья никогда не позволит этого, поэтому лучше нам больше не видеться. Тем более, что у тебя на носу помолвка! — надрывным голосом ответила девушка и вдруг остановила его, схватив за локоть. — Вот, возьми, на улице такой ливень, а ты и так уже весь промок. Сехун взял зонт из её рук и пристально посмотрел ей в глаза. Несмотря на обиду и боль, она всё ещё беспокоится о нём. Девушки хотели его, хотели быть с ним, но никто не пытался заботиться о нём. В это мгновение он понял, что сделает всё от него зависящее, чтобы сделать Инхён своей в его мире. Чтобы больше никто не посмел её обидеть. Для этого был только один способ. И Сехун его знал. Как только дверь за ним захлопнулась, Инхён как следует отдышалась. Оглядев себя в зеркале, она была удовлетворена. Вид достаточно жалкий, но красота не пострадала. Спектакль более чем удался. О Сехун чувствует за собой вину, а значит будет искать способы быть с ней. Девушка улыбнулась своему отражению, найдя это обстоятельство очень воодушевляющим, и направилась в гостиную.

***

♫♪ IU — Ending Scene ♫♪

Набросив на себя тёплый кардиган и завязав волосы в хвост, Инхён добежала до ближайшего магазина, потому что еда совсем закончилась, а кушать хотелось. Причём очень. На обратном пути она увидела тёмную фигуру около входа. Услышав тихие приближающиеся шаги, парень поднял голову. Он стоял под крышей, поэтому успел немного обсохнуть, но, кажется, всё ещё немного подрагивал, замёрзнув под дождём. — Категорически игнорируешь существование зонтов? — глупо ляпнула Инхён, как будто ничего не изменилось, как будто они всё ещё вместе, и Чонин как всегда одет не по погоде, а она ворчит на него из-за этого. Осознав эту нелепую ошибку, девушка поправилась. — Тебе не стоило сюда приходить, ещё и в такой дождь. — Спустя столько времени… Ты совсем не скучаешь? По мне, по нашему дому, по нам, в конце концов? — в его голосе звучало искренне недоумение. — Я до сих пор места себе не нахожу! Я не могу спать в нашей квартире, потому что там нет тебя! На работе, на утреннем брифинге место рядом со мной пустует, тебя там нет! Ты разом вычеркнула себя из моей жизни, даже не поговорив со мной! Инхён бросила пакет на землю. Руки невольно сжались в кулаки. Она собрала всю свою волю, чтобы произнести как можно более холодно и жёстко: — Я больше тебя не люблю, Ким Чонин. Хватит искать меня, — брюнетка старалась не смотреть ему в глаза, когда произносила это. — Теперь мы пойдём разными дорогами! Меня в твоей жизни больше не будет, также как и тебя — в моей. Чонин привалился спиной к стене и выдохнул сквозь зубы. Было видно, что он едва сдерживает подступающие слёзы. Парень никогда не давал слабину перед Инхён, для неё он всегда был сильным. Но ощущение того, что он теряет её, было таким болезненным, что резало сердце на кусочки. Увидев это… Нет, скорее почувствовав, как будто на себе, Инхён смягчилась. Они слишком много времени провели вместе, и эмоции Чонина была для неё открытой книгой. — Ты ещё будешь счастлив, обязательно, — Инхён старалась говорить это уверенно, но знала, что каждое слово причиняет Чонину невыносимую боль, он и так казался слишком измождённым за то время, что они не виделись. — Хорошо кушай, иначе костюм не будет на тебе сидеть. Улыбайся почаще, иначе рейтинги нашего канала упадут. Это всё пройдёт, Чонин, время лечит. Когда-нибудь ты сможешь засыпать, не вспоминая обо мне. Инхён удивлённо заметила, что в горле образовался ком, который никак не удавалось проглотить. Вид сломленного Чонина ломал и её. — Как никто другой, ты имеешь право быть счастливым, — тихо сказала девушка. — Ты обязательно встретишь девушку, которая будет любить тебя сильнее, чем ты её. Мне очень жаль, что я не могу стать для тебя таким человеком. Прости меня. Чонин резко вскинул на неё блестящие в темноте глаза. Она видела, что в них застыли слёзы. Его взгляд сверкал так, что Инхён растерялась. — Я желаю тебе встретить такого же человека как ты, Инхён, — каким-то чужим, надломленным голосом, сказал Чонин. — Которого ты полюбишь настолько сильно, что не сможешь жить без него. Который однажды вот так же уйдёт от тебя, сказав, что, как никто другой, ты имеешь право быть счастливой. Не говоря больше ни слова, Чонин развернулся и пошёл куда глаза глядят, будто растворяясь под этим дождём. Инхён уже едва видела его силуэт. Она вернулась домой, бросила пакет в коридоре, не разобрав его. Сердце сжимали какие-то спазмы, Инхён едва могла дышать и не понимала, что с ней происходит. Ей было так жаль Чонина, что казалось, его боль передалась и ей. Девушка сдавленно всхлипывала, заткнув рот рукой, чтобы не взвыть от боли. Впервые за всю свою жизнь, Инхён ощутила, что у неё есть сердце. И что оно может болеть из-за кого-то, кроме неё самой. Расставание, к которому она шла 10 лет, далось слишком тяжело.

***

Джиын зашла в тёмную квартиру и запнулась об пакет, лежавший на пороге. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела Инхён, бессильно привалившуюся к стене, глядя куда-то перед собой. — Что-то произошло?! — резким щелчком включив свет, подруга села напротив неё, заглядывая в лицо. — Ты на себя не похожа! — Сехун приходил, — отмахнулась Инхён. — Он был так красноречив, что я не сдержала слёз. Наверное, он ещё вернётся. По крайней мере, мне так кажется. Солгав, девушка быстро поднялась на ноги и скрылась в своей комнате, заперев дверь. Ей хотелось побыть наедине с самой собой.

***

Семейство О как раз собралось за ужином в своём роскошном особняке, когда Сехун вдруг отставил от себя тарелки с деликатесами и упёрся руками в столешницу, с вызовом глядя на обоих родителей. Он долго думал и, наконец, решился. — Я женюсь на Инхён. Нравится вам это или нет. Матери показалось, что она ослышалась. Отец отложил газету в сторону и соображал, не случилось ли у сына помутнение рассудка. Но тот говорил уверенно и твёрдо. Госпожа О вскочила как ужаленная, не в силах сидеть на одном месте. — После всего, что для тебя сделали мы с отцом, ты смеешь разговаривать с нами в таком тоне?! — она говорила громким, стальным голосом, от которого Сехун даже поморщился. — Я ещё могла бы понять, если бы ты выбрал девушку нашего круга, которая тебе просто понравилась бы! Но какая-то нищенка без роду, без племени! Ты ставишь её выше своей семьи?! — Это не так, — тихо, но уверенно продолжал Сехун. — Но я люблю её. Я хочу быть с ней. Мне не нужен этот навязанный брак с чудачкой Юн Данби, у которой вся жизнь — сплошная борьба за равенство и прочая ерунда. Я хочу жить с женщиной, с которой мне не будет противно просыпаться по утрам в одной постели, с которой мне есть, о чём поговорить, которая всегда готова выслушать меня, которая заботится обо мне! Разве ты, мама, не желаешь для меня такой жены?! Но тут уже взял слово отец. Он хлопнул кулаком по столу и громко заговорил: — Я и твоя мать растили тебя не для того, чтобы в итоге тебя подняли на смех все наши друзья и знакомые. О Сехун, единственный наследник огромной корпорации, одной из самых больших и известных в Южной Кореи, женится на журналистке! Самой обычной, рядовой, ничем не примечательной! Раз уж она тебе так дорога, можешь быть с ней, спать с ней, разговаривать по душам. Но женишься ты на той женщине, которую одобрим мы, твоя семья. Иначе я просто вычеркну тебя из семейного реестра и ты останешься ни с чем! Сехун запальчиво вскочил из-за стола. Сейчас все угрозы были для него пустым звуком. Он стал спешно одеваться в прихожей, не обращая внимания на слова родителей. Он уже взрослый и сам способен решать, с кем ему провести жизнь. Громко хлопнув дверью, брюнет вышел из дома. Как только дверь за ним захлопнулась, мать беспомощно посмотрела на своего мужа. — Впервые в жизни Сехун повышает на нас голос. Впервые он ведёт себя как трудный подросток… Эта мерзавка чем-то опоила его, иначе я не вижу причин, почему он ведёт себя так! — Он ещё вернётся и будет просить нас об этой помолвке с Юн Данби, помяни моё слово, — коротко ответил мужчина и вновь погрузился в чтение газеты.

***

Около трёх часов Сехун просидел в машине рядом с домом Инхён. Он ждал, когда она выйдет хоть куда-нибудь и уже почти отчаялся, что его усилия закончатся успехом. Но внезапно показалась её тонкая фигурка. Девушка хотела съездить домой к маме и даже не ожидала внезапного появления перед ней чеболя. Не дожидаясь, пока она снова начнёт протестовать, Сехун выскочил из машины схватил её за руку и усадил на переднее сиденье, с силой захлопнув дверь. Когда он оказался на водительском сиденье, то просто заблокировал её, чтобы Инхён дослушала его до конца и не убежала. — Ты же понимаешь, что я всё равно не смогу тебя отпустить?.. — начал Сехун, но Инхён тут же прервала его. — Что за цирк?! — возмутилась брюнетка. — Я уже сказала, что между нами всё кончено! Я не буду ни твоей любовницей, ни девушкой, которой пользуются, пока не настала пора вступать в брак с ровней! Ты слишком жесток по отношению ко мне! Ты будешь скрывать меня от всех, как будто я прокажённая, а потом просто забудешь, когда наиграешься! Ты пользуешься моей любовью! Сехун вспыхнул. Он быстро выпрыгнул из машины, обогнул её и открыл дверцу со стороны девушки. Через мгновение парень впился в её губы долгим, требовательным поцелуем. Инхён попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал её за руки. Через несколько секунд брюнетка сдалась под его напором. По её щекам скатилось несколько драматичных слезинок, которые она сама, разумеется, и вызвала. Подняв голову и встретившись с ней взглядом, Сехун решительно встал перед ней на колени. Впервые в жизни он делал это, хотя раньше считал мужчин, поступающих так, достойными только презрения. Инхён отвернулась, вытерев слёзы кончиками пальцев. Она смотрела куда угодно, но только не на него. Почувствовав тепло его рук на своих ладонях, девушка позволила себе короткий взгляд прямо ему в глаза. — Никакой помолвки не будет, — тихо и мягко сказал Сехун. — Я женюсь только на тебе, Инхён. Если ты, конечно, этого захочешь. Он достал из кармана маленькую чёрную коробочку и раскрыл её перед девушкой, ловко вынув кольцо, в котором был сверкающий даже в темноте бриллиант. Хотя она и не дала согласие, он взял её за руку и надел колечко на безымянный палец. — Ю Инхён, ты станешь моей женой? — серьёзно спросил парень, глядя прямо ей в глаза. Немного замявшись, Инхён кивнула. И он снова приник своими тёплыми губами к её подрагивающим губам. Только на этот раз нежным, мягким, трепетным поцелуем. В душе Инхён бушевал целый океан чувств и эмоций. Радость, эйфория, настоящее блаженство… и где-то в самом уголке её души затаилась маленькая горечь. Как ложка дёгтя в бочке мёда. Чонин тоже купил кольцо. Инхён знала об этом, впрочем она знала о Чонине всё. Она даже знала, что он хранит его на работе в ящике своего стола. Но каждый раз, когда он говорил о браке, девушка отвечала, что ещё слишком рано… Она не знала, почему вдруг вспомнила об этом. Видимо, их сегодняшний разговор так повлиял на неё. Теперь же девушка чётко осознала, что вскоре станет женой совсем другого мужчины, с которым знакома не так давно, но который сможет обеспечить ей ту жизнь, о которой она всегда мечтала. Её мечты, наконец, начали сбываться.