Artificial Love / Искусственная любовь

На парковке аэропорта хмурых и молчаливых Сехуна и Инхён встретил секретарь Ким в своём просторном чёрном джипе, укрывая их от непогоды. После солнечной и тёплой Ниццы, Сеул встретил пару дождями и сыростью. Парень невесело решил про себя, что хорошим знаком это точно не назовёшь. Он ожидал, что родители будут вставлять палки в колёса после его заявления о том, что он собирается жениться на женщине не их круга, но даже подумать не мог, что действия будут настолько радикальными. Инхён сидела рядом с ним, так же погружённая в собственные мысли. Она гадала про себя, как скоро придётся снять с безымянного пальчика заветное кольцо. И невольно вспоминала неожиданную встречу с Чонином на борту самолёта. Это был совсем другой Чонин. Не тот, которого она знала на протяжении долгих 10 лет. — Какие новости? — после долгого молчания поинтересовался Сехун у парня за рулём, бросившего на него быстрый вопросительный взгляд, как бы спрашивая, стоит ли заводить об этом разговор при девушке. Но О едва заметным кивком головы показал, что всё в порядке, у него нет секретов от Инхён. Тем временем, девушка вся превратилась в слух, усиленно делая вид, что она не следит за мужским разговором. — Ваши родители и семья Юн торопятся со свадьбой. Генеральный директор Юн Джемин влип по крупному, на его дочь уже совершали покушение, поэтому он надеется поскорее пристроить её под крылышко вашей семьи, чтобы она оказалась в безопасности. А пока подыскивает телохранителя, который будет ходить за ней по пятам. Но все кандидатуры на эту не слишком то привлекательную должность безжалостно отметает, считая их недостаточно надёжными и не внушающими доверие. — И зачем моей семье союз с такой проблемной семейкой? — Сехун поморщился как от зубной боли. Он вовсе не желал видеть своей женой девчонку, которую хотят убить. Брюнет внимательно относился к своим должностными обязанностям, но в тайные махинации отца посвящён не был, даже секретарь знал о них больше, чем он. Поэтому тот только усмехнулся в ответ. — Судя по всему, у ваших отцов свои счёты, — коротко ответил Чунмён, уклонившись от ответа. Инхён заметила про себя, что этот секретарь не так прост, за маской исполнительного и серьёзного парня явно скрывается серый кардинал, который много знает, но лишний раз не открывает рта. — Во всяком случае, я уверен, что Вам едва ли удастся избежать брака с Юн Данби. Ваш отец настроен очень серьёзно. Если только, мисс Юн сама не откажется от этого брака. Инхён ждала, что Сехун что-то возразит, приведёт какие-то аргументы, в конце концов, хотя бы попытается успокоить её и воодушевить. Но он молчал. Его прохладная ладонь по-прежнему лежала поверх её ладошки. Но девушка решительно вырвала свою руку. О, казалось, даже не заметил этого. Брюнетка поняла, что на чаше весов «деньги или любовь», у Сехуна явно перевешивает первое. И с этим нужно было что-то делать. Когда джип затормозил у многоэтажки, в которой находилась квартира Джиын, Инхён попрощалась, ни на кого не глядя. Сехун не вышел, чтобы проводить её, он был погружён в собственные проблемы. Девушка только случайно пересеклась глазами с внимательным взглядом Ким Чунмёна, взиравшего в зеркало заднего вида. Но их зрительный контакт тут же прервался. Инхён поспешно вышла на улицу, хлопнув дверью и оказавшись под проливным дождём.

***

— Тем временем, движение парижан около здания парламента набирает обороты. И, судя по всему, мирное разрешение проблемы пока не предвидится, — спокойный и деловитый тон корреспондента разносился по всей квартире. Инхён простонала, уткнувшись лбом в холодную столешницу, и взмолилась, чтобы Джиын выключила чёртов телевизор и, наконец, объяснила, что произошло. Девчонка с лисьей мордашкой, выглядевшая гораздо младше своих лет, задумалась, решая, с чего начать. В конце концов, новости и впрямь были грандиозными. — Всё началось с того, что Чонин сцепился с Ву Ифанем на корпоративе в честь окончания череды репортажей о юбилее «Хва Шин». Никто не знает, с чего началась драка, кто кого спровоцировал и почему, парни только успели разнять их до того, как твой бывший чуть было не отправил директора на тот свет. Никогда не видела Чонина в таком бешенстве! Даже тогда, когда он разукрасил мордашку смазливого ушастика, он был выдержаннее. Здесь же его было не узнать. Уж не ты ли стала яблоком раздора?.. — Инхён доверяла Джиын отнюдь не все свои секреты, поэтому та оставалась в неведении относительно произошедшего между подругой и директором HBS News. Инхён слилась цветом лица с белоснежной столешницей в гостиной. Голова неприятно закружилась, в ушах зашумело. Она со стоном рухнула обратно, ничего не ответив. — Как Чонин оказался во Франции?.. — глухо поинтересовалась Инхён, отметившая про себя, что они и впрямь провели неделю в Европе, как когда-то и хотели. Только не вместе. — Контракт подписали раньше, но… В общем, Чонина уволили. С записью в личном деле. Череда репортажей во Франции — его последнее задание перед увольнением. Директор был непреклонен, — виновато пояснила Джиын, как будто парня уволили из-за неё. — Все были в шоке. Он же лучший среди молодых журналистов. В компании поговаривают о том, что Ким теперь в «теневом бане», его больше не примет ни одна телерадиокомпания или мало мальски известное печатное издание. Ву Ифань перекрыл Чонину кислород. Чондэ рассказывал, что Чонин подавал резюме в разные компании, в том числе те, которые раньше пытались переманить его к себе, но отовсюду сразу же приходил отказ. Его кандидатуру даже не рассматривают. Инхён слишком хорошо знала причину, по которой вспыхнула ссора между директором и её бывшим. Стало быть, именно она виновата в том, что он теперь остался без работы. Девушка подняла на подругу усталый и измученный взгляд. — Он совсем подавлен сейчас, правда?.. — тихо спросила Инхён. Перед её глазами по-прежнему стояло его заострившееся лицо и жёсткий взгляд, ставший совершенно чужим. — Вроде того… — кивнула головой Джиын. Она бросила взгляд на подругу и тут же встрепенулась. — Эй, у тебя же кровь носом пошла! Не чувствуешь, что ли?! Инхён удивлённо запрокинула голову назад, хоть и с детства знала, что так делать нельзя. Она провела рукой и стёрла кровь. Видимо, давление подскочило от таких новостей. Но тут на девушку внезапно снизошло озарение. Она ещё не до конца продумала свой план, но, если он удастся, все проблемы будут решены.

***

В здании телерадиокомпании HBS News было непривычно тихо. Похоже, что громкий скандал из-за ухода самого талантливого и перспективного журналиста сказался на всех. Ким Чонина невозможно было не любить. Это Инхён поняла ещё со школьной скамьи, когда все в хореографическом училище таяли при виде него. На их канале ситуация была такой же. Женщины — от визажистов до начальниц не сводили с него вожделенных взглядов, а мужчины просто уважали за деловую хватку. Брюнетка шла по светлому просторному коридору и ей казалось, что прошёл не один год с тех пор, как она была здесь в последний раз. Совершенно отвыкла от работы. И было как-то не по себе от этой звенящей тишины. Инхён зашла в кабинет Ву Ифаня только после его разрешения. Не хотелось скандалить, ругаться и пререкаться. Поэтому она была тихой и немногословной, даже не смотрела на него, упершись взглядом в пол. — Как отдохнули, мисс Ю? — насмешливо поинтересовался директор. — За время вашего отсутствия здесь многое изменилось. Полагаю, что Вы уже слышали об этом. — Это низко, директор Ву. Вы же понимаете, что Чонин не заслужил это увольнение, — Инхён говорила не громко, но достаточно твёрдо. Она по-прежнему чувствовала себя виноватой перед своим бывшим парнем. — Вы сами спровоцировали его на драку. — Вас там не было. Вы не в праве судить о произошедшем, — резко оборвал её слова блондин, скрестив пальцы и сложив на них острый подбородок. — Я позвал Вас не за тем, чтобы обсуждать судьбу нашего бывшего сотрудника. С сегодняшнего дня… Вы больше не диктор в прайм-тайм. Инхён дёрнулась, как от удара. Она тут же вскинула на Ву Ифаня ошарашенный взгляд, полный недопонимания и негодования. — Я тоже уволена? Только потому, что Ким Чонин — мой бывший парень? Это нелепо. — Какого ужасного Вы обо мне мнения, — Ифань играл, как кошка с мышкой, затягивая интригу. — Но нет, к сожалению, Вы не уволены. По крайней мере, пока. С сегодняшнего дня Вы вернётесь к работе журналиста, заняв место руководителя группы Ким Чонина. Теперь его команда — ваша команда, его незаконченные проекты — ваши проекты. Надеюсь, что Вы сработаетесь с коллективом. На последних словах был особый нажим. Они оба прекрасно понимали, как воспримут Инхён друзья Чонина, до этого терпевшие её только из-за того, что она его девушка. Похоже, что первая встреча с новыми подчинёнными выйдет очень нелёгкой.

***

Так девушка не волновалась ни перед вступительными экзаменами в университет, ни перед выпускным выступлением в хореографическом училище, ни на одном из конкурсов, где они участвовали с Чонином. Стоя перед кабинетом его команды, Инхён трясло от волнения. Она слышала гул голосов за дверью, но никак не решалась зайти. Отчасти ещё и потому, что понимала, вероятно, они обсуждают именно её персону. Поняв, что дальше тянуть время бессмысленно, брюнетка резко дёрнула дверную ручку на себя и оказалось в маленьком, плохо освещённом и, судя по непередаваемому «аромату», прокуренном помещении. Смесь сигарет и кофе пропитала всё вокруг. Прямо на противоположной стене находился огромный стенд, на котором был целый ворох разнообразных фотографий, прикрепленных на кнопки, клеящихся заметок и записок на разноцветных листочках. Команда, сидевшая по периметру стола, была не слишком многочисленной и уж точно не слишком доброжелательной. Чондэ демонстративно копался в своём мобильном, не обращая никакого внимания на новое начальство, Кёнсу с шумом захлопнул ноутбук и откинулся на спинку стула, глядя куда-то перед собой. Остальные вели себя ничуть не лучше. Девушка подошла к креслу, за которым раньше всегда сидел Чонин… но не стала в него садиться, просто опёрлась руками об спинку и вдохнула побольше воздуха в лёгкие, чтобы представиться. Конечно, это было всего лишь формальностью, но Инхён не знала, что ещё сказать. — Доброе утро, — девушка коротко кивнула всем присутствующим, не в силах ещё раз обвести взглядом своих новых подчинённых, знала, что не выдержит их испытующие пренебрежительные взгляды. — Как вы знаете, я ваш новый руководитель группы, Ю Инхён. Надеюсь, что вы быстро введёте меня в курс дела и мы сразу же примемся за работу. Приветственного отклика от публики не последовало. В маленькой комнатке повисла звенящая тишина. Никто не решался нарушить её первым. Вдруг откуда-то донёсся насмешливый и как всегда ехидный голос Ким Чондэ, которому было до боли обидно за своего друга. — Руководитель Ю, у меня сейчас тяжёлое финансовое положение в семье. Могу ли я рассчитывать на премию за особые услуги перед начальством? — так естественно и непринуждённо на памяти Инхён могли хамить только два человека. Ким Чондэ и Ким Чунмён. — Не у той спрашиваешь, — тихо, себе под нос, но так, чтобы девушка наверняка услышала его, Кёнсу перебил коллегу. — Она сама оказывает начальству особые услуги. Вот и кресло начальника группы получила. За талант, способности и креатив. Не так ли? Вопрос прозвучал достаточно громко. Инхён застыла, как вкопанная. Значит коллеги считают, что она подсидела Чонина, столкнув их лбами с Ифанем, чтобы самой занять его место. — Если вы думаете, что я мечтала променять тёпленькое местечко диктора в прайм-тайм на кресло корреспондента, который и в снег, и в дождь, и в метель мотается по всем провинциям Кореи, вы очень ошибаетесь, — Инхён чеканила каждое слово. Откровенно говоря, ей хотелось развернуться и со всех ног бежать к Ифаню, умоляя его вернуть ей её прежнюю должность. Но девушка не могла себе позволить вновь быть униженной этим мужчиной. Поэтому оставалось только надеяться, что коллеги ответственно относятся к своей работе, вне зависимости от того, кто будет координатором. — Можете ненавидеть меня, презирать и обвинять во всех грехах. Мне всё равно. Вы мне тоже не очень то нравитесь. Так что, думаю, мы сработаемся. Хотя бы на почве взаимной неприязни. С этими словами Инхён бросила блокнот на стол и с чувством собственного достоинства заняла кресло руководителя, небрежно закинув ногу на ногу.

***

Вся эта напускная бравада вышибла из девушки последние остатки мужества. Оказавшись в своём новеньком кабинете, который в прошлом был «уютной берлогой» Чонина, как он сам её называл, девушка уперлась локтями в стол и опустила на скрещенные руки пылающий лоб. Комната была пустой, предшественник очень ответственно подошёл к тому, чтобы подготовить её для нового руководителя. Ни одной бумажки, ни одного фантика не оставил. Интересно, знал ли он, кто займёт его место?.. Судя по всему, нет. Джиын утверждала, будто Чонин думал, что новым руководителем станет Кёнсу. На столе осталась только новенькая канцелярия, накопители для бумаг и чистые блокноты для заметок. То, что Чонину уже не пригодится. Ведомая каким-то внутренним порывом, Инхён резко распахнула верхний ящик. Она всегда знала, что там лежит, ожидая заветного часа. Маленькая чёрная коробочка с лейблом неизвестного бренда. Платиновое колечко с маленьким сияющим бриллиантом. Девушка чувствовала, что задыхается. Она держала находку в дрожащих руках и чувствовала, как что-то внутри неё рушится. Видимо, привычка, носившая имя «Ким Чонин», пустила слишком глубокие корни где-то в потаённом уголке её души. В уголке, который сейчас был полностью разрушен. Чонин даже не забрал кольцо с собой, оставил здесь, как и другой ненужный хлам. Значит, он вычеркнул её из своей жизни целиком и полностью. Инхён слишком хорошо знала, каким упрямым бывает парень. Если он решится стереть её из своей памяти, он это сделает. Пальцы не слушались, девушка никак не могла подцепить телефон в своей новенькой сумочке, подаренной Сехуном в Париже. Она давно удалила номер Чонина, но до сих пор помнила его наизусть. Непослушными пальцами набрала его на мобильном, почувствовав, как сердце замерло под монотонные длинные гудки, разделявшие их. «Возможно, он не ответит… В конце концов, он не обязан это делать», — уговаривала себя Инхён. Но с каждым гудком сердце замирало всё сильнее. — Алло. Голос, когда-то приветливый и тёплый, звучал совершенно иначе. Он был чужим, глухим, даже резким. Кроме одного слова, Чонин больше ничего не сказал, ожидая ответ собеседницы. Неужели даже не узнал её?.. Девушка слегка опешила. — Это Инхён, — пришлось представиться, хоть это и казалось унизительным. — Чонин, нам нужно встретиться. Это очень важно. — Инхён, мы расстались. Всё кончено. Кажется, ты сама так сказала. Разве у нас остались какие-то незаконченные дела? — Я знаю, что тебя уволили. Из-за меня. Я чувствую себя виноватой, — Инхён старалась говорить как можно мягче и приветливее. — Я хочу просто поговорить. Давай встретимся в кофейне, неподалёку от HBS. Я буду ждать тебя там после работы. Надеюсь, что ты придёшь. Она ожидала, что Чонин согласится. Или хотя бы просто что-то ответит. Но он просто сбросил звонок. И расценивай этот его жест, как хочешь. Девушка просидела в тишине ещё несколько минут, крепко сжимая в руке мобильный. Краем глаза, она обратила внимание на коробочку с кольцом. Резко сдёрнув с пальца колечко Сехуна с огромным роскошным бриллиантом, она надела то самое маленькое кольцо, на которое Чонин, вероятно копил очень-очень долго. Оно сидело как влитое, глядя на него, казалось, что оно было сделано специально для Инхён. Изящное, тоненькое, ничего лишнего. Даже не хотелось его снимать, несмотря на то, что другое кольцо было в разы шикарнее и дороже. Инхён судорожно перевела дыхание и, убрав колечко назад в коробочку, захлопнула верхний ящик стола.

***

На парковке перед зданием телерадиокомпании стоял чёрный джип, который Инхён без труда узнала, спустившись вниз, чтобы пообедать в каком-нибудь ресторанчике неподалёку. Сердце радостно ёкнуло. Неужели Сехун приехал за ней, чтобы пообедать вместе?.. Она со всех ног бросилась к автомобилю. И дверца распахнулась перед ней, как по мановению волшебной палочки. Вот только, кроме Ким Чунмёна, в салоне никого не было. — Мне крайне неловко стирать эту улыбочку с твоего лица, но директор О здесь не при чём. Он даже не знает о том, что я приехал, — без всяких предисловий заявил секретарь. — Садись. Госпожа О желает тебя видеть. — Я обязана ехать? — с вызовом поинтересовалась Инхён. Скорее, чтобы позлить Чунмёна. — У тебя есть выбор? — иронично вздёрнул бровь секретарь. — Утром в доме был грандиозный скандал. Директор О уехал на работу, громко хлопнув дверью на прощание, оставив мать в бешенстве. Так что, я тебе не завидую. Инхён уже в который раз смотрелась в карманное зеркальце, поправляя макияж. Почему-то перед миссис О каждый мелкий недостаток казался проблемой мирового масштаба. Чунмён наблюдал за её нервозностью в зеркало заднего вида и усмехался, прекрасно понимая, какая буря сейчас бушует внутри неё. — Я знаю, что ты мне не помощник, — миролюбиво начала разговор Инхён. — Но больше мне не с кем посоветоваться. Есть ли какой-то шанс, что помолвка Сехуна и Юн Данби будет разорвана? — Один на миллион, — на губах Чунмёна появилась скептическая усмешка. — Либо Юн Данби каким-то чудом убедит отца, что О Сехун ей не пара. Либо родители О решат, что Данби недостаточно хороша для них. Во всех иных случаях помолвка закончится браком. — Не слишком радужная перспектива, — произнесла вслух свои мысли Инхён и прикрыла глаза, откинувшись на мягкое сиденье. Больше ни единого слова не прозвучало за всё то время, что они находились в дороге.

***

Прислуга с улыбкой встретила секретаря Кима, но на Инхён смотрела настороженно, видимо, была наслышана о ней за все те скандалы, что звучали в доме в последнее время. Женщина забрала у Инхён лёгкий классический тренч песочного цвета и жестом пригласила её пройти в гостиную. Оказавшись в огромном и роскошном зале, напоминавшем замок Снежной Королевы, девушка поняла, откуда у Сехуна такая любовь к белому цвету. Всё вокруг было белоснежным, вплоть до мелких деталей декора, украшавшего комнату. И посреди всего этого снежного великолепия на длинном кожаном диване восседала миссис О в строгом твидовом костюме в стиле королевы Елизаветы. Она сделала глоток ароматного чая из маленькой хрупкой чашки и поставила её на стол, обратив свой взор на оробевшую девушку, застывшую на пороге гостиной. — Я думала, что мы уже обо всём договорились, — стальной голос миссис О эхом разносился по комнате, что окончательно деморализовало Инхён. — Неужели на вечеринке в честь Дня Рождения Сехуна ты не поняла, что в его жизни занимаешь примерно столько же места, сколько одна из машин в его коллекции? Он меняет их, как игрушки, по настроению. Думаешь, с тобой всё иначе? Девушка молчала, не зная, что можно ответить на этот вопрос. В конце концов, она уже сама не была уверена, что дело обстоит как-то иначе. Поэтому судорожно соображала, как повернуть ситуацию в свою пользу. В свете последних событий, брюнетка уже убедилась, насколько Сехун ведомый по натуре человек. Это и не удивительно, учитывая, что с самого детства все решения за него принимали родители. — Я бы могла позволить своему сыну этот маленький каприз. Купить новую куклу в его бесконечную коллекцию, — узкие губы миссис О растянулись в снисходительной усмешке. — Ты ничем не лучше и не хуже, чем все те женщины, что были до тебя. И все они в итоге оказывались в мусорном баке, где самое место старым игрушкам. Мне даже не приходилось марать об них руки. Ты не кажешься такой уж наивной, но, видимо, Сехун всё же видится тебе принцем на белом коне. Однако, он не такой. Он очень разборчив, мисс Ю, и очень непостоянен в своих пристрастиях. Что-то в этих словах неприятно кольнуло девушку. Наверное, то, что какая-то доля в них была истиной. И она это понимала. Но назад пути не было, брюнетка собиралась идти вперёд, даже если идти придётся по головам. — Тем не менее, мы собираемся пожениться, — наконец, подала голос Инхён. — Мы получили благословение от его бабушки. Она не считает наш союз мезальянсом. И мы живём не в Чосоне, когда родители выбирали своим детям пару. Сехун любит меня. Нравится Вам это или нет. Кажется, на доли секунды миссис О даже оторопела. Эта девчонка на глазах становилась всё нахальнее, смея разговаривать с ней в таком тоне. Это было непростительно. И очень скоро нахалка пожалеет об этом. — Почему-то уличные кошки очень любят показывать коготки и подавать голос, когда их об этом не просят, — усмехнулась женщина, тщательно обдумывая каждое слово, чтобы как следует припечатать Инхён. — Что ж, сегодня у нас был очень серьёзный разговор за завтраком в кругу нашей семьи. Мой муж собирается вычеркнуть Сехуна из семейного реестра, если тот не облагоразумится. Разумеется, всё движимое и недвижимое имущество, которое сейчас принадлежит ему, будет тут же у него изъято. Как и место в компании, как и право на наследство. Ты говорила, что желаешь Сехуну только самого лучшего. Теперь посмотри, что его ждёт, благодаря тебе. Женщина знала, что каждое слово бьёт прямо в цель. Инхён побледнела. Она думала, что всё это блеф, но, кажется, миссис О говорила серьёзно. И видела девушку насквозь, считая её просто расчётливой золотоискательницей. Поэтому и давила на такие рычаги. Брюнетка судорожно продумывала свои дальнейшие действия. Ей нужно было хотя бы попытаться изменить отношение к себе, убедить в своей искренности. Она вспомнила тот злополучный день с едва не сорвавшимся интервью. И решила, что попытка не пытка. Хуже уже точно не будет. Инхён рухнула на колени и пристыжённо опустила голову. — Прошу вас, не поступайте так с Сехуном. Если кто-то и виноват в произошедшем, то только я. Но я не собиралась соблазнять его, не хотела портить его отношения с семьей. Просто я люблю его! А он любит меня! — Замолчи! Не желаю слушать этот бред! — крикнула женщина и девушка услышала звон разбившейся об стену вазы. Осколки разлетелись повсюду, один наискось порезал её плечо, прорвав тонкую ткань рубашки. Инхён побелела, но не издала ни звука, сжав руки в кулаки. Что-то тёплое стекало по руке, слышалось, как капли падают на пол. Брюнетка с юности боялась вида крови, поэтому старалась не смотреть на руку, чтобы не потерять сознание. Она хотела сказать что-то ещё, но внезапно в гостиную зашла высокая красивая женщина, дорого и стильно одетая, при этом не казавшаяся настолько же чопорной, как и миссис О. Хозяйка дома расплылась в улыбке, обнимая женщину и целуя воздух рядом с её щекой, приглашая её сесть на диван. — Прости, дорогая, совершенно забыла о нашем чаепитии! Сехун последнее время доставляет слишком много головной боли, — женщина демонстративно поморщилась и, заметив в глазах подруги удивление и немой вопрос, пояснила. — Не обращай внимание, прислуга уберёт весь мусор. А я предлагаю пока обсудить все детали церемонии бракосочетания наших детей. Инхён чувствовала, как на щеках играют желваки. Её бросало то в жар, то в холод. Ситуация на интервью по сравнению с этой была сущей ерундой. Так её не унижали никогда. Мусор. Всего лишь мусор, на который не стоит обращать внимание. И ведь для них её действительно как будто не существовало. Женщины уже щебетали о чём-то своём. А прислуга настойчиво теребила девушку за плечо, чтобы та поскорее убиралась из дома. По щекам девушки одна за другой скатывались жгучие слёзы отравляющей душу и разум обиды. Она не чувствовала, что её пытаются выдворить, не слышала, как к ней обращается прислуга. Она словно растворилась в своём желании мести. Пламя амбиций сожгло её душу до тла именно в тот день. — Что здесь, чёрт возьми, происходит?! — в холле показалась статная фигура О Сехуна, на лице которого был написан настоящий шок. Секретарь рассказал ему о том, что госпожа вызвала Инхён и в доме семейства О явно назревает какая-то драма. Поэтому он сбежал с заседания совета директоров, чем вызвал немалый переполох, и со всех ног прилетел домой. — Инхён, почему ты?!.. Девушка резко вскочила на ноги и кинулась к выходу, размазывая по щекам влажные дорожки. В дверях она налетела на Ким Чунмёна, чуть не сбив его с ног. К счастью, он успел её подхватить, перехватив одной рукой за талию. Но девушка оттолкнула его и выбежала в сад. Именно там её догнал Сехун, крепко обхватив двумя руками со спины и прижав к себе. Инхён плакала навзрыд и пыталась вырваться, но парень вцепился в неё стальной хваткой. Казалось, что если разожмёт руки, она просто растворится в воздухе и исчезнет навсегда. — Прости… Прости меня! — обычно тихий, даже слегка манерный голос Сехуна внезапно стал громким и эмоциональным. — Мне ужасно стыдно за свою мать! Ты не должна была приходить к ней, не должна была слушать её! Прости за ту боль, которую она тебе причинила!.. Я больше не допущу этого. Даже если я останусь без воны в кармане, я не отпущу тебя! В те секунды, Сехун даже сам верил в свои слова. Ему казалось, что во всём мире для него существует только одна Инхён, единственная искренняя и преданная ему женщина, которая терпит такие унижения только из любви к нему. Но почему она всё время ускользает от него?.. — Что мне сделать, чтобы ты больше никогда не покидала меня?.. Хочешь, прямо сейчас поедем к юристу и оформим все необходимые бумаги, официально зарегистрировав брак?! — Сехун развернул к себе Инхён за плечи, пытаясь заглянуть ей в глаза. Девушка охнула от боли, он задел рану на плече, всё ещё кровоточившую. — Я больше ничего не хочу… — надломленным голосом сказала девушка, медленно стягивая с пальца кольцо и протягивая его Сехуну. — Я люблю тебя. Очень люблю. Но я не хочу, чтобы об меня вытирали ноги, чтобы относились как к мусору. Как мы будем жить в браке, если в твоей семье я буду считаться ниже прислуги по статусу? Если ты не можешь справиться с собственными родителями, о чём тогда говорить? Тем более, что официально ты всё ещё помолвлен с другой женщиной. Это всё ранит меня куда сильнее, чем чёртова ваза, Сехун, и твоё безразличие к этому убивает меня. Сехун оторопел от её слов. Он даже не задумывался о том, сколько боли приносят девушке его поступки. Для него всё это было легко, он жил играючи, никогда ни о чём серьёзно не задумываясь. Вот и сейчас он надеялся, что помолвка каким-то чудом рассосётся сама по себе. Что родители смирятся с его решением жениться. Он не привык бороться за то, чего хочет. Потому что все его желания обычно исполнялись безо всяких усилий с его стороны. Инхён знала, что Сехун не заберёт кольцо. Она знала, что её слова станут яблоком раздора между ним и его родителями. Первый шаг на пути к мести семейству О сделан. Пусть маленький шажок, но пока и этого достаточно. Девушка разжала пальцы и кольцо упало на газон. — Не иди за мной. Позволь мне уйти… — девушка развернулась и пошла к выходу, зажав рану на плече рукой, чтобы кровь, наконец, остановилась. Сделав несколько шагов, брюнетка остановилась и обернулась к понурому Сехуну. — Я надеялась, что ты будешь бороться за нашу любовь. Но, похоже, что за неё борюсь только я. Мне не справиться в одиночку, Сехун. Я слишком слаба, чтобы противостоять твоему миру. Прости. И прощай. Я желаю тебе только счастья. Инхён уходила в смешанных чувствах. Её раздирало от обиды и унижения, но какой-то уголок её тлевшей в пламени амбиций и жажды мести души чувствовал привкус победы. Если после сегодняшнего дня Сехун не сделает всё возможное, чтобы быть с ней, битва будет проиграна. Но если он начнёт бороться, то победа будет близка. Инхён, в свою очередь, сделает всё возможное, чтобы устранить соперницу. Её план вот-вот придёт в исполнение. Именно поэтому она спешила на встречу с Чонином.

***

Девушка привела себя в порядок в женском туалете, стерев с руки спекшуюся кровь и перевязав её носовым платком. Она также поправила макияж, чтобы предстать перед бывшим парнем не в самом плачевном и жалком виде. Несмотря на то, то Инхён видела Чонина ежедневно на протяжении 10 лет, сейчас она ужасно волновалась перед встречей с ним. Наверное, ещё и потому, что Чонин изменился после их расставания до неузнаваемости. Только теперь до Инхён начал доходить смысл слов девушек-коллег о том, что в нём есть что-то опасное. В тот день, на борту самолёта, в его глазах было что-то такое, что девушка не могла объяснить даже самой себе. Около часа она просидела за столиком. Кофе уже остыл, но даже капля не лезла в горло. Поэтому девушка просто бездумно водила ложечкой по напитку, размешивая давно растаявший сахар. Она даже не слышала, как парень опустился на стул напротив неё. Только его голос вывел её из раздумий. — Что ты хотела? — без приветствия, без предисловий спросил Чонин. Он был одет в строгие брюки и чёрную рубашку, несколько пуговиц которой были небрежно расстёгнуты, обнажая смуглую кожу. Волосы были как всегда безупречно уложены наверх, открывая правильный, красивой формы лоб. Парень смотрел на бывшую девушку будто бы равнодушно, даже слегка презрительно. — Пришла поделиться со мной новостями о своём повышении? Не стоило. Я уже слышал об этом от Чондэ. Поздравляю. Ты прошла долгий путь, чтобы этого добиться. Инхён покорно сносила все его словесные выпады. В конце концов, если она сейчас начнёт спорить, то точно не добьётся согласия на авантюру, которую собиралась предложить парню. Поэтому она просто слушала его, опустив глаза. — Я знаю, что ты больше не поверишь ни единому моему слову. Это твоё право, — тихо заговорила девушка. — Я обманула тебя, предала. Всё это так. Я не хотела, но это не оправдывает того, как я поступила. Сколько бы раз я не повторяла «прости», я знаю, что ты не сможешь простить меня. Но мне необходима твоя помощь. Только ты способен спасти меня. Я прошу тебя… Ким Чонин расхохотался, развязно запрокинув голову назад, как будто услышал хорошую шутку. Инхён смотрела на него округлившимися глазами и не узнавала. Раскованный, дерзкий, насмешливый… Таким она не видела Чонина никогда. Он закинул ногу на ногу и окинул девушку взглядом с головы до ног. — Ты думаешь, что я стану тебя спасать?.. Интересно, от чего?.. — драматично выдохнул Чонин, картинно закатывая глаза. — Бриллиант в твоём кольце недостаточно большой? Или сумка, которую тебе подарил жених, резко вышла из моды? Какого рода помощь тебе нужна? Разве твоя жизнь не превратилась в сказку? — Можешь насмехаться, Чонин, но всё катится к чертям. Вся моя жизнь, — эти слова прозвучали вполне искренне. — Сехун не может противостоять родителям. Они намерены женить его на Юн Данби, с которой ты, судя по всему, хорошо знаком. Ты ведь сейчас без работы, верно? Я чувствую за собой вину и хочу помочь тебе. Я слышала, что им нужен телохранитель для дочери. Я думаю, что ты идеально подойдёшь им. У тебя большой опыт, блестящие рекомендации. К тому же, если Юн Данби замолвит за тебя словечко, тебя точно примут. Я думаю, что деньги, которые ты будешь получать за эту работу, не идут ни в какое сравнение с жалованьем журналиста. Чонин с интересом слушал её слова. С его лица не сходила усмешка. — Ты хочешь помочь мне? Ой ли?.. — Я слышала о тебе и о ней. Похоже, что ты ей нравишься. Но, даже если это не так, я знаю, что для тебя не составит труда влюбить её в себя. Тебя ведь все любят, Чонин, так было всегда. — Все, кроме тебя, Ю Инхён, — на этот раз усмешка была горькой. Инхён вздрогнула, Чонин никогда не называл её по имени так официально и сухо. — Но ума не приложу, на кой чёрт мне влюблять в себя дочь чеболя? Я не такой, как ты, я не жажду попасть в их мир. Инхён порывисто подалась вперёд и обхватила ладонями деловито сложенные на столе руки Чонина. Она заглядывала ему в глаза умоляющим взглядом, словно парень был её последней надеждой. И Ким выдержал этот взгляд, даже бровью не повёл. — Соблазни её! — девушка сказала это слишком громко, сама не ожидая этого, несколько человек с соседних столиков обернулись на них, неодобрительно качая головами и цокая языками. — Тебе это ничего не стоит. Влюби её в себя, затащи в постель, сделай так, чтобы она потеряла от тебя голову! Пусть она предстанет перед всеми подстилкой, которая спит с охранником, чтобы больше ни один человек из «высшего общества» даже не взглянул на неё! Тогда семья О сразу же откажется от этого брака! Чонин смотрел на Инхён и внутренне содрогался. Неужели она всегда была такой? Хитрой, расчётливой, бессердечной?.. Способной идти по головам ради своей цели. Он чувствовал отвращение вперемешку с необъяснимым притяжением, желанием обладать этой женщиной, как прежде. Ему хотелось уничтожить её, но в то же время хотелось забыться в её объятиях. Этот когнитивный диссонанс выматывал Чонина, сводил его с ума. Но он успешно держал лицо под маской равнодушия и цинизма. Брюнет смеялся. Он закрыл лицо рукой и не мог сдержаться от смеха. Инхён не сводила с него глаз. Во Франции Ким загорел ещё сильнее, а волосы наоборот выгорели на солнце и приобрели красивый шоколадный оттенок. Он был ещё более сексуальным, чем раньше, девушка очень остро ощущала это. — И что мне за это будет? — отсмеявшись, поинтересовался Чонин. — Должна быть какая-то очень веская причина, чтобы я вдруг стал тебе помогать. Тебе так не кажется? И, пожалуйста, убери руки. Ты выглядишь жалко, когда цепляешься за меня, как утопающий за соломинку. Ю Инхён, которую я любил, всегда была уверенной в себе женщиной. Девушка забыла, как дышать. Слова Чонина резали как самое острое лезвие. Он и правда так сильно ненавидит её?.. — Я дам тебе всё, что захочешь. Как только я выйду замуж за Сехуна, то буду обладать огромным состоянием! Я заплачу тебе любые деньги, только назови сумму! Я ведь знаю, что они тебе сейчас очень нужны… Инхён думала, что Чонин согласится, назвав кругленькую сумму. Она привыкла судить о людях по себе. Она сама поступила бы именно так. Но парень поморщился и отмахнулся. — Мне это не нужно. Я найду, как заработать. На журналистике свет клином не сошёлся, — деловито сказал Чонин, уверенный в своих силах. — Что мне сделать, чтобы ты согласился?.. — тихо спросила Инхён. — Я соглашусь на твою афёру и сделаю Юн Данби своей женщиной, — интригующе заявил Чонин. — Но в обмен на это ты станешь моей любовницей. И без всех этих капризов, свойственных принцессе. Мы будем встречаться тогда, когда я захочу. Там, где я захочу. И так, как я захочу. Уж прости, но больше я не чувствую к тебе ничего, кроме неприязни к дешёвке, подстилающейся под чеболя. Но от твоего тела не откажусь. Пусть твой будущий муженёк обзаведётся ветвистыми рогами, которые ты будешь наставлять ему со мной. Инхён ахнула от злости и обиды. Она не ожидала услышать от Чонина такие слова. Она даже не предполагала, что он способен сказать такое. Девушка была ужасно рассержена, но закусила губу, осознавая, что это единственное возможное решение. — Я согласна. Это не такая уж большая жертва с моей стороны, — кивнула Инхён, принимая предложение Чонина. — Можем считать нашу сделку заключенной? Парень кивнул. Он хотел уйти сразу после этого, но не сдержался и спросил, поравнявшись с Инхён и нагнувшись к самому её уху, обдавая девушку запахом хорошего парфюма. — Ты так любишь своего чеболя, что готова идти по головам ради того, чтобы быть с ним?.. — вопрос прозвучал тихо и несколько интимно, Инхён вздрогнула, ощутив на своей коже его горячее дыхание. Она не знала, что ответить. Чонин усмехнулся, правильно растолковав молчание. — Я так и думал. До скорой встречи, будущая миссис О.

***

Чонин уже вышел на улицу, когда Инхён вдруг догнала его, на ходу запахивая на себе тренч. Девушка достала из кармана маленькую коробочку и протянула её ему. — Ты забыл кольцо в столе. Я подумала, что возможно, оно тебе ещё пригодится, поэтому взяла с собой. Чонин пожал плечами и взял коробочку, повертев её в руке, как будто внутри было не кольцо с бриллиантом, а какая-то безделушка. А потом, даже не изменившись в лице, бросил куда-то через плечо. — Оно больше ничего для меня не значит, — резко ответил Чонин, сверкнув глазами. — Наивного влюблённого парня, которого ты обводила вокруг пальца, больше нет. Ты своими руками убила его. Сказав это, парень быстро зашагал прочь, не оборачиваясь. Инхён осталась одна на пронизывающем ветру. Она особенно отчётливо ощущала этот холод, пробирающий всё тело до костей. Ещё никогда девушка не чувствовала себя такой опустошённой и потерянной. Такой одинокой. Брюнетка уже собралась уходить, как вдруг услышала сигнал мобильного. Пришла какая-то смска с незнакомого номера, в которой был только адрес и время. Больше ничего. Судя по адресу, это было какое-то пафосное местечко в Каннаме… Но кто мог пригласить её туда? И зачем? Об этом девушке ещё предстояло подумать.