Джинни-яга против!

             Мы быстро съезжаем с парома, а это может занять пару часов. Не спим только Чарли и я, остальные примостились на сиденьях. Паспортный контроль проходит моментально. Как только узнали, что мы здесь проездом и едем в Дортмунд на матч "Арсенал"-"Боруссия", к нам полностью потеряли интерес. Даже у Чарли документы не спросили. Я даже не успела вылезти из машины, чтобы обойти сбоку под чарами невнимания. Никого будить не стали. Включаем на тихую радио и едем. Нас сразу же тормозит полиция. Что случилось? А, мы едем по встречке. Чарли пытается объяснить, что вся Бельгия ездит по встречке, а он правильно. Его великодушно отпускают. Хотя могут и оштрафовать.       Мы быстро проскакиваем город, я периодически одергиваю Чарли, чтобы его не выносило на встречку. Наконец мы выезжаем на трассу с разделительной полосой. Странно, во время поездки по Франции и Испании он так не ездил. — Что за девчонкой ты познакомилась? — интересуется Чарли. — Ты про Гермиону? — Да. — Просто я соскучилась по общению со сверстницами. — А летом ты не хотела. — Я приходила в себя после побега из дома. А сейчас я хочу подругу, а здесь больше никого нет. — Она мне не нравится. — Классовые предрассудки? — Она выглядит слишком странно. И она должна быть в школе. — Её на месяц отстранили от обучения за плохое поведение. — Она, как и ты, освобождает из магазинов? — Что ты, всё законно, насколько мне известно. — А как она относится к немцам? — А как должна к ним относиться девочка в платье в клетку от «Бёрберри»?       Дальше едем молча, но постепенно я начинаю расспрашивать о жизни английских футбольных хулиганов.       Бельгийско-голландскую границу проезжаем, не останавливаясь: Бенилюкс же. Говорят, что политики заключили некое Шенгенское соглашение, по которому через несколько лет в Европе отменят паспортный контроль, но Соединённое королевство Великобритании и Северной Ирландии отказалось присоединиться. Всё равно на пароме или самолёте проверяют документы, а тоннель под Каналом пока только роют.       Голландско-немецкая граница. Чую жопой, что нас будут шмонать по полной программе. Надо сказать, мы к этому готовы. Не в первый раз едут на футбол.       Пограничный пост Нидерландов. Пограничник подходит к моей двери, обнаруживает, что машина праворульная. Один вопрос: «На футбол?» Получив утвердительный ответ, спрашивает, покупали мы травку, она здесь разрешена. Ничего запрещенного. Тогда вперед.       Подъезжаем к немецкому посту. Нас заворачивают на линию для особой проверки. Я, прикрывшись чарами невнимания, выскальзываю из машины.       Надо сказать, машину шмонали по полной. Перевернули все сумки и чемоданы, нашли мои вещи. Чарли отмазался, что племянница каталась в Манчестер и забыла. Проверили фотоаппарат Чарли, не украден ли он, по серийному номеру. Да, пока общая база по Евросоюзу отсутствует, поэтому тот факт, что он освобождён от гнёта торговцев, прошёл мимо. Машину тщательно обнюхала собака. Чарли уже привлекался за участие в беспорядках. Как раз истёк пятилетний запрет на участие английских клубов в еврокубках, введенной после эпичной драки между фанатами «Ливерпуля» и «Ювентуса» на финальном матче Кубке европейских чемпионов в Брюсселе, когда погибли тридцать девять итальянцев, поэтому все ждут реванша со стороны англичан.       Наконец получасовой шмон закончен, ничего запрещённого вроде не нашли. Я, прикрывшись чарами невнимания, тихо сажусь в машину.       Мы едем по Руру — промышленному сердцу Германии. Наступает субботнее утро и скоро люди поспешат в магазины. В Германии магазины, включая продуктовые, закрыты с обеда субботы до утра понедельника. Воскресенье — выходной, работать в этот день — грех. Кто не успел, тот остался голодным на неделю вперёд.       Жить мы будем в хостеле: эта такая гостиница типа общаги, где много кроватей в одной комнате. Исключения Чарли и я. Чарли, как автовладелец, ночует в машине, а я беспаспортная, меня в хостел не пустят.

***

      Заранее изучаем подходы к стадиону, ходим по магазинам. Удаётся освободить три ящика пива в бутылках и разный инструмент.       Нахожу гостиницу, где должна остановиться Гермиона с родителями.       Вечером мы заняты работой. Надо выпить тёплое пиво, но мне не достаётся, маленькая ещё. Потом слить бензин у немецких машин. Прошу заметить, замок на бензобаке не наше изобретение. Его изобрели в цивилизованных странах, считающихся образцом безопасности.       Начинаем разливать бензин по пивным бутылкам. Я предусмотрительно прихватила стиральный порошок для разбавления им бензина, чтобы лучше горело.

***

      Утром встречаюсь с Гермионой. Это проходит проще простого. Она идёт на завтрак в гостинице, я сижу на первом этаже и жду. Её планы на день: осмотр достопримечательностей вместе с родителями, футбол, свободный вечер. Возможно заболевание "Английской болезнью", — так некоторые именуют футбольные беспорядки.        Болтаем о своём, о девичьем. Зондирую её отношение к освобождению разных ценностей. Она меня поправляет: если взяли для того, чтобы бить немцев, то это не освобождение от гнёта торговых сетей, а экспроприация на благое дело. Это же две большие разницы. Это же очевидно.       Я это запомню.

***

      Вспоминаю расчёт ракетных топливных цистерн. Есть чары уменьшения предметов, когда предмет покидает зачарованное пространство, они автоматически снимаются. Это своеобразная версия «Финиты». В ракетах это используется для подачи топлива. Уменьшенное топливо приобретает нормальный размер и поступает в двигатель, чем достигается значительная экономия массы ракеты. Зачаровываю, как выразилась Гермиона, экспроприированный на благое дело инструмент.

***

      Мы проходим на стадион. Несмотря на то, что у меня есть личный билет, я, прикрывшись чарами невнимания, пролезаю под ограждением в обход металлоискателей и полицейского кордона. — Если хочешь, можешь почувствовать себя сантехником, — говорю сидящему через двух человек от меня Чарли. — Не понял?       Молча достаю из рюкзачка разводной ключ, вижу искреннее восхищение моими способностями обходить кордоны. — Если не хотите, можете махать газетами или закосплеить Тора. — Каким образом?       Достаю из рюкзачка небольшую кувалду. — А ну-ка дай рюкзак. — Ковыряться в чужих сумочках неприлично, — отвечаю я.       Но у меня отнимают рюкзачок и просто вытряхивают всё его содержимое. — Мне перчатки и велосипедную цепь, — говорит Чарли. — Какая велосипедная цепь? — спрашивают его. — Запасная, в синей упаковке. — Ты же предпочитал мотоциклетные. — Они прочнее и нахаляву. Будем бить тем, что есть в наличии.       Мне, как маленькой и слабой девочке, не достаётся ничего. Это же махровый сексизм! Я пытаюсь доказать, что я не только анархистка, но и феминистка, мне до зарезу нужна велосипедная цепь. Мои родственники против немцев воевали. Меня успокаивают и говорят, что у других аналогично. Наконец начинается матч. Команды выходят на поле…       Где-то во втором тайме наши забивают немцам гол, но в крайне спорной ситуации засчитывается положение «Вне игры». А если учесть, что счёт 1:1, то это, скорее всего, только разогреет драку. Так и произошло. Счёт не изменился, финальный свисток арбитра послужил сигналом к общественным беспорядкам.       Надо сказать, бритоголовые немцы первыми начали, но они не учли, что шмонали всех одинаково, поэтому они на кулаках, а наши с железом…       Драка на стадионе быстро переместилась за его пределы, стоило появиться силам полиции.

***

      Как сказать: "Драка переместилась"? Мы, тише воды, ниже травы, вышли за пределы стадиона, достали запасённые средства и начали драку. Точнее парни начали драку, а я увидела магазин с косметикой, а рядом с обувью и сумочками. Я подхожу к витрине, аккуратно взмахами палочки нарушаю прочность стёкол, достаю монтировку и с криком «Губная помада!» со всей дури бью по витрине косметического, стекло рассыпалось, девушки дружно взглянули на меня. Я с отчаянным криком «Туфли!» бью по соседней витрине. Такой недвусмысленный намек наконец-то доходит их мозгов, и присутствующие дамы рванули грабить магазины. Внутри началась схватка за товар, а каждый, кто видел женские драки, знает, что это жесть. Я спасла англичанку, которой немка вцепилась в волосы, после того, как та не отдала ей сумочку. Три удара монтировкой, и немка падает на пол, держась за голову.       На место происшествия прибывает полиция, футбольные фанаты перестают бить друг друга и начинают драться с полицией. Я сбегаю из этого дурдома и попадаю в ещё больший дурдом.       Я вижу брюнетку в больших солнцезащитных очках, подозрительно похожую на Гермиону. Она поджигает паклю на бутылке, к горлышку которой прикреплена веревка.       Бутылка раскручивается и отправляется в полёт в сторону немецкой полиции. Раздаётся комментарий: «Хорошо пошла». Надо сказать, бутылка летит довольно точно и разбивается о щиты. Вторая бутылка тоже летит в полицейских, но они расступаются и бутылка разбивается об асфальт за ними. Они поднимают какую-то трубу, похожую на гранатомёт, чую жопой, что не к добру, а сзади подходят немецкие фанаты. «Бежим!» — кричу я, Гермиона и какой-то парень хватают сумки, за нами ещё несколько человек. И правильно, раздаётся хлопок, немецкие фанаты в шоке от какого-то газа. Слезоточивый оскал демократии? За нами бегут, но мы быстрее.       Надо сказать, что мы с Гермионой бежим медленнее всех, поэтому нас должны догнать, но магия — это не шутка и, как говорит программист Фрэнк,  читерство. Мы по украшениям старого трёхэтажного дома легко забираемся на его крышу. Я не знаю немецкого, но подозреваю, что нас убьют. Насмерть… Мы по крышам уходим подальше. Надо сказать, с крыш видно далеко. А мы видим, как водомётная машина поливает футбольных хулиганов. Там же стоит машина телевизионщиков, какая-то тётка с микрофоном в руке громко распинается перед камерой.       Я попадаю бутылкой в открытый люк водомётной машины. Гермиона поджигает обувь и штаны противной тётки с микрофоном и оператора. Они начинают скакать и орать. Следующая бутылка с бензином, которую она кинула, падает прямо перед капотом машины телевизионщиков, пламя от разлившегося бензина поджигает мотор. Зря мы это сделали. Полицаи отправляются за нами. — Нам конец, — говорит Гермиона. — Где прятаться? — Откроем окно, — отвечаю я. — Не дрейфь.       Я открываю «Алохоморой» мансардное окно на чердаке. Мы прячемся, но полицейские заметили, какое окно мы открыли. Чары незаметности вещь хорошая, но тогда схватят Гермиону. Мне её по-человечески жаль. Мы выходим из квартиры на чердаке, идём вниз, но уже слышен топот шагов. К нашему счастью, на этаже есть коридор. Мы прячемся, мимо нас проходят, я открываю дверь, а там… Слышен звук работающего телевизора. Мы аккуратно закрываем дверь и бежим вниз. Но сбежать невозможно, ещё полицаи. Да, за сожжённую водомётную машину нам влетит. Гермиона обнаруживает незакрытую дверь в подвал. Какие-то подсобки, общая стиральная машина, я слышала про такие в многоквартирных домах. Вспоминаю из прошлой жизни чары сокрытия. Вскрываем дверь, мы заходим в комнату. Я несколькими пассами волшебной палочки скрываю дверь. Гермиона с удивлением смотрит, как она сливается со стеной.       Мы молча сидим на стульях, держась за руки, раздаётся шум шагов и характерное дыхание полицейских собак. Они проверяют всё, но нашей двери не видят. Мы выходим. Как известно, разные чары отвлечения внимания плохо действуют на людей в погонах, находящихся при исполнении служебных обязанностей. Я перекрашиваю куртку боевой подруги из розового в синий цвет, а свою из бордового в жёлтый. Мои джинсы становятся синими. Вот оно, владение бытовыми чарами. Мы втихаря идём по узкому переулку из опасного места. Как я понимаю, наши приметы состоят прежде всего из описания одежды. Надо валить отсюда, пока не поймали. Но мы неожиданно выходим на гостиницу, где остановилась Гермиона с родителями. Тихо входим через служебный вход.       Я взмахом палочки удаляю темную краску с её головы и она снова становится шатенкой. Переодевается в своё платье в клетку.       Мы начинаем светский разговор об общих проблемах. Оказывается, её родители разрешили погулять, если не будет сильно хулиганить. Она надела солнцезащитные очки, покрасила голову краской для школьных спектаклей, что смывается водой за несколько минут, и отправилась безобразничать.       Неожиданно раздаются звук открывающейся двери, я быстро спряталась под кровать. Боевая подруга встала. — Гермиона, ты здесь? — спросила её мама. — Да, я вышла на улицу, там драки. Что вы хотели в стране, где в гостинице по воскресеньям не работает бассейн?       Это говорится с прямой спиной и таким видом… Эх... Мечтаю научиться точно также. — Воскресенье — выходной, у работников законный отдых, — отвечает полицейский. — Они могут отдыхать по другим дням. — Гермиона, ты кидала бутылки с бензином? — Нет! Это незаконно! Куда смотрит полиция? — нагло врёт и громко возмущается малолетняя хулиганка. — Я читаю книгу про львов и тигров! — Хорошо, — отвечает полицейский. — Спускайся в ресторан, — говорит её мама. — Я спущусь через несколько минут.       Через пару минут мы с Гермионой идём вниз. Собираемся встретиться через полчаса. Что-то я тоже проголодалась… Но чует моё сердце, вечер только начинается.