Джинни-яга против!

             Пока Гермиона умирала, можно даже сказать: подыхала, праворульный «Форд» «Эскорт» с британскими номерами нёсся по французским дорогам на юг. Джинни-яга сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. Да, несмотря на то, что формально машина была пятиместной, путешествовать на дальние расстояния лучше вчетвером. Пунктом назначения был город Марсель, где базировался клуб «Олимпик Марсель», в просторечии «Марсель». Он должен был сыграть с английским клубом «Арсенал». Естественно, англичане не могли пропустить это дело. Французская полиция была приведена в полную готовность, ориентировка на наиболее подозрительных личностей была готова. Там была рыжая девочка по имени Натали, которая в недавнем матче в немецком Дортмунде втихаря пролезла под ограждение и пронесла на стадион разный инструмент, она же разнесла монтировкой две витрины, а это пахло вооружённым ограблением. Также собирались выйти на её соучастницу, а там дела были одно серьёзней другого: нападение на полицейских при исполнении обязанностей, нападение на прессу, то есть воспрепятствование конституционной свободе слова, серия дерзких ограблений. Кто именно сжёг водомётный бронеавтомобиль, было непонятно, но именно сообщница метала бутылки с бензином в строй полицейских. Федеративная республика Германия требовала от Соединённого королевства Великобритании и северной Ирландии выдачи преступниц согласно евроордеру, что тянуло лет на двадцать-тридцать на казённых харчах. Если рыжая, возможно, не достигла возраста уголовной отвественности, то её сообщница явно старше. Здесь появлялась проблема в возрасте уголовной ответственности, который в Германии наступал в четырнадцать лет, а в Англии в десять, поэтому англичане не спешили ловить малолетних преступниц. Зачем напрягаться? В немецкую тюрьму всё равно не посадят. Зато французская полиция никаких сантиментов, особенно в отношении англичан и прочих иностранцев, не испытывала.       Наконец Джинни-яга устроилась поудобней и задремала.       

***

             Наступило утро. Как же болит шея, не надо спать сидя в машине. Мы около городка Авиньон, но моё хобби в виде прогулок по средневековым европейским городам мои попутчики не разделяют. А зря. Строго говоря, в том, что мне пришлось спать в машине, виновата я. Как ни странно, дело в поведении после матча с немцами. Я беспаспортная, чужой детский документ мне никто не одолжит, потому что потом будут неизбежные проблемы. Но Хелен, наша водительница и автовладелица, выспалась дома, и у неё сейчас хандра с бессонницей. Она на седьмом месяце, что временами сказывается. Мы заправляемся дорогим французским бензином и едем дальше. Кстати, Хелен не одобряет экспроприации. Живёт в купленном по ипотеке на тридцать лет доме в четвертой зоне метро, то есть на окраине. Но соседи приличные, у них в основном офисные работники приличных фирм, контор и прочих организаций, находящиеся внизу иерархии. Муж работает в приличном банке, офис находится в Сити. Она сама работает в небольшой фирме, которая занимается ремонтом квартир.       На французских автомагистралях наставлено много камер контроля скорости, иногда в придорожных кустах прячутся местные гаишники. Но Хелен рулит, соблюдая скоростной режим, и не парится.       У меня с собой есть французские франки, которые мы спасли от гнёта немецких банкиров в обменниках Дортмунда. Тем не менее, я освобождаю продукты в магазине при заправке, уж больно здесь высокие цены. Да, меня душит жаба. Тем более, что в этой жизни Артур, биологический отец моего тела, считает это очень правильным.       Мы едем в машине и жуём сэндвичи фабричного производства, все считают, что я их купила. Надо сказать, что они так себе. Заодно пьём минералку. Французский завтрак: чашечка кофе и круассан или бутерброд, меня пугает своей скромностью. А вот английский завтрак мне нравится, только большинству лень готовить.       

***

             Мы прибываем в Марсель и останавливаемся в апартаментах, то есть в съёмной квартире. Паспорт спрашивают только у одного человека, что удобно. Расчет за наличные без чека: у французов большие налоги.       Обычная квартира: три спальни и кухня. В одной из комнат будет жить Хелен с мужем, который прилетит на самолёте. У них в планах обширный продуктово-винный шоппинг, обратно машина пойдёт, груженая под завязку. Если учесть, что пассажиры, в том числе и я, скинулись на бензин, то поездка на машине значительно дешевле авиабилета. Я отдала пятьсот французских франков, это пятьдесят с небольшим фунтов стерлингов на сегодняшний день. По моим прикидкам, расходы на бензин у Хелен оправдаются, но ещё есть износ машины. Я серьёзно, в местных автомобильных журналах указывают стоимость владения как с постепенным падением цены машины, так и без такового.       Я размещаюсь на небольшой узкой кровати. И я скидываюсь на оплату жилья. В эту поездку я беру с собой ночнушку, мне объяснили, зачем она нужна. Я представляю, что думали обо мне летом, когда я всегда спала голой.       

***

             Французские кафешки и магазинчики закрыты на обед, то есть до вечера. А мы хотели поесть в общепите… Магазины тоже закрыты. Либо надо искать магазин крупной торговой сети. Я вздыхаю, достаю старую волшебную палочку брата Билла, накидываю чары невнимания и открываю магазин. Потом иду во фруктовую лавку и к мяснику.       Хелен готовит фруктовый салат, благодаря которому мы продержимся до вечера, когда откроются кафе и рестораны. Здесь знают интересное заведение с морской кухней. А пока наша водительница ложится спать. Ей нужно отдохнуть после дороги.

***

             Вечером мы идём в рыбный ресторанчик. Хелен в школе учила французский, постоянно катается по делам во Францию, поэтому она выступает в качестве переводчика. Местные французы говорят только на родном языке. Страшного вида заведение, из клиентов только местные жители и их много.       Меня беспокоит, а не подсунут ли нам фигню, как в любом туристическом месте. Не проблема: предлагают выбрать рыбу. Смотрю я на рыбу и нутром чую подвох, как-то странно нам её показывают. Неожиданно подходит шеф-повар, он же владелец ресторана. Смотрит на меня. Что-то случилось? Я в местной рыбе ничего не понимаю, мне неудобно, но вид у работника такой, будто впаривает фуфло, поэтому пытаюсь отмазаться: «У нас такая рыба не водится, но мне кажется: она недостаточно свежая». Рыба явно не свежевыловленная. Совершенно неожиданно раздаётся: «Пардон, мадмуазель…» Передо мной начинают извиняться. Оказывается, рыба действительно не самая свежая, ведь это, страшно сказать, позавчерашний улов. Мне достают рыбу, пойманную этим утром. Она даже посимпатичней выглядит. Начинают готовить.       По сравнению с ненавязчивым советским сервисом всё прекрасно. Я постепенно начинаю морально разлагаться. Мы спокойно сидим три часа, я читаю книгу. В конце прошу положить оставшуюся часть моей рыбины, а это чуть больше половины, с собой. Про эту возможность мне рассказала моя пропавшая подруга.              Расплачиваемся и отправляемся в наши апартаменты, здесь недалеко. Уже темно. Около дома нам встречаются арабы, несколько подозрительных подростков, причём некоторые заходят сзади. У меня есть волшебная палочка, и я умею пользоваться заклинанием «Сдохни, бля», но, кажется, это не тот момент, когда надо его использовать. Мне вспоминаются жители Средней Азии и я говорю: «Салям алейкум». Один из подростков говорит: «Ва-алейкум», и они дружно исчезают в темноте. Кажется пронесло… Никого убивать не надо.       Я ложусь спать, завтра тяжёлый день, а послезавтра футбольный матч.