Время Грейнджер

Пэнси П.       Закончив рисовать набросок в альбоме, я уже думала начать рисовать новый, но Гермиона резко вскочила на ноги и запустив пальцы в свои, уже не очень пышные волосы, начала что-то бубнить себе под нос, полностью испортив мне композицию альтернативной реальности, что стремительно врывается в нашу.       — Идиотские вопросы, — выкрикнула она сминая очередной лист и выбрасывая его в урну. — Зачем спрашивать про мое детство? Какое оно вообще имеет отношение к тому, что происходит сейчас?       — Просто не хочешь признавать, что у тебя не было друзей и ты всегда была в окружении книг? — иногда Малфою стоит поучиться моему умению закрывать вовремя рот и подбирать нужные слова. — Ты никого не удивишь признав очевидное.       — Я хоть темную магию не штудировала, — беззлобно уставившись на Драко, Гермиона тяжко выдохнула и села на пол, вновь смотря на дурацкий лист с вопросами на которые ей был трудно отвечать. Зная то, чего не знает Драко, я понимала, как тяжело ей дается полный контроль над своими речами, интонациями, мимикой лица, движениями и даже просто взглядом. Думаю трудно говорить о том, что ты белая и пушистая, когда используя себя вместо наживки ловишь маньяков, растлевающих и убивающих детей. До сих пор мурашки по коже. Не понимаю, как она справляется с таким колоссальным давлением.       — Почему твоя вечно сопровождающая троица сейчас не с тобой? — поднявшись с кровати закрыв свой альбом, я встала над Драко и Гермионой.       — Жози помогает им подготовиться к зельеварению. Главное, чтобы они по ее примеру не продали кому-нибудь душу, — пробормотала она отбрасывая за спину капну светлых волос. Жозефина правда талант. — Не стала их отвлекать, пусть хоть так учатся.       — Так все, идем дальше по списку. — Драко махнул рукой, мол не мешай и прочитав быстро глазами вопрос уставился на Гермиону. — Самое впечатляющее воспоминание из детства.       — Семнадцатое декабря, — быстро ответила она смотря на Малфоя в ответ. — Мы с мамой спешили в госпиталь, где лежала ее сестра. Она пришла в себя после не очень удачной операции. Помню, как мама до этого тайком плакала в туалете и, когда я спрашивала, что случилось? Она просто ласково говорила, что пока это не имеет значения. И так она говорила, когда мы сидели в такси. — Что такое такси? — Сдерживая слезы она убеждала меня в том, что все нормально, это пока не имеет значения. В больнице мы бегом бежали в палату моей тети. Дверь оказалось открытой и я услышала крики вперемешку с всхлипами моей бабушки. Мама замерла у двери, — Грейнджер закрыла глаза. — Когда я посмотрела на нее, то по щекам бежали слезы. Она не всхлипывала, не кричала, просто плакала, сжимая мою руку. Я снова спросила, почему она плачет? Это уже не имеет значения. Мама говорила о жизни своей сестры, которая уже умерла, но она берегла чувства меня маленькой, убеждая, что ее слезы не несут никакого значения. Это странно, но тогда я поняла, что у слез всегда есть значение.       — Мое впечатляющее воспоминание, как я летала на метле, — проговорила я шокировано смотря на Гермиону, что открыв глаза смотрела на свои руки.       — Я не вовремя зашел в родительскую комнату, — Малфой передернувшись и пометил этот вопрос. — Ну с этим справилась, а более радостного нет? Там первое использовании магии? Я мамину вазу разбил, когда играл с папиной тростью. Восстановил ее.       — У меня завял цветок в горшке.       — В школе кто-то случайно разлил на мое домашнее задание какую-то жидкость, и тетрадь была испорчена. Я расстроилась и сидела над испорченным проектом в библиотеке, пытаясь придумать, как мне исправить это, пока не произошло что-то странное. — Гермиона застенчиво улыбнулась рассматривая свои бледные руки. — Моя рука лежала поверх мокрого листа, а бумага начала высыхать. — Она широко улыбнулась заманчиво смотря мне в глаза. — Все мои тексты возвращались. Я залюбовалась тем, как буквы запрыгали по линиям от одного моего касания бумаги. Было невероятно!       — Что-то подобное я и ожидал от тебя услышать, — хмыкнул Малфой дальше смотря на список вопросов. — Хотя часть меня надеялась на безумие. Хотя, где безумие и, где ты.       — То есть, если бы я сказала, что однажды из-за работы отца мы отменили отпуск и ночью на нас напали грабители, очевидно зная, что именно в эту ночь нас не должно быть дома, явно поджидая у дверей. — Драко замер и исподлобья взглянул сначала на меня и медленно перевел взгляд на Гермиону, что смотрела в упор на него. — Что папа схватив клюшку для гольфа побежал на них, и они его ножом. Как мама закричала и побежала вслед за папой, крича проклятия в адрес нападавших, хотя я никогда не слышала, чтобы она повышала голос. И как я спустившись на лестницу, увидела кровь на полу. Как испытывая сильный испуг с дикой злостью захотела, чтобы подонки сейчас же испугались и страдали так же, как я. Как их тела стал поглощать огонь, медленно начав с ног и быстро достигая их рук. Тебя бы такой вариант устроил?       Сказать, что мы охренели, это ничего не сказать. Гермиона говорила ровно и точно, будто бы это правда было на самом деле, будто первая ее история всего лишь выдумка для генеральной репетиции перед настоящей беседой с психотерапевтом, которую она боится. Но боится ли она на самом деле ее? И вообще есть ли ей смысл бояться такого пустяка? Малфой с сомнением смотрел на нее, и думал дурит ли она его? Способна ли она обдурить кого-нибудь? И да, Драко, способна. Даже я уверена. Она если захочет то кого угодно обдурит. Вообще не имею понятия почему она здесь сидит, только если не решила воспользоваться моим советом, что тебе иногда стоит подыгрывать?       — Что из сказанного правда?       — Не важно, — отстранено ответила она вытягивая ноги. — Первый вариант идеально подходит для вопроса которого в списке нет. Какие дальше?       — Когда ты обучилась легилименции?       — Зачем такое спрашивать у психотерапевта? — удивилась я заглядывая в список, что держал в руках Малфой, но заметив мой взгляд, он его тут же отвернул грозно смотря на меня. — Или она таким способом хочет узнать для чего и почему ты ей научилась? Типа выяснить мотивы выслушав о том, когда ты училась?       — В этом есть смысл. Ну я давно обучалась ей и это связано со связью Гарри с Томом Реддлом. Тогда еще Снейп обучал его противостоять этой связи. Я заинтересовалась этим и попросила у преподавателей разрешение в закрытую секцию, где нашла книги про это. Ну и просто изучила материал для общего развития без практики. — Гермиона встала на ноги и стала медленно ходить по комнате, разминая затекшие от долго сидения ноги. — Там же нет таких вопросов, какие Пэнси предположила?       — Напоминаю еще раз, это возможные, не точные вопросы и таких тут нет. Но из тебя хотят вытрясти всю подноготную, — Драко снова повернул лист и я заметила вопрос, который он выделил большим пальцем. — Как ты переживаешь разлуку с семьей?       — Следующий, — резко ответила Гермиона замерев у гобелена на стене Малфоя.       — Там дальше хуже, — сказала я продолжила читать этот коряво написанный список. — Что ты чувствовала, когда использовала легилименцию против Голберда? Что ты чувствуешь сейчас? Почему ты решила воспользоваться именно легилименцией? Были ли другие желания?       — Тогда предлагаю закончить, — она обернулась и сурово посмотрела на бумаги валяющиеся вокруг нас. — С этим я справлюсь.       — А точно справишься? Ты с другими вопросами психовала, а эти гораздо сложнее. Немного изменишь тон или используешь опасное слово и все, на мне до конца года будет висеть камень. — Малфой тоже поднялся на ноги, и убрал этот лист с вопросами в верхний ящик стола. — Смотри Грейнджер от тебя зависит будущее этой школы, потому что я откажусь от этой должности в случае чего.       Мне уже надоело слушать все их перекидывания ответственности и вообще я устала от рисования и хочу немного отдохнуть.       — Хотелось бы сказать с вами было весело давайте повторим, но, — замерев у двери я обернулась к ним, — давайте больше не собираться с такими делами. Это убого.       Выйдя из комнаты я тихо закрыла за собой дверь и пошла в соседнюю комнату для старост, которую нам выделил факультет. Я слышала, что в других факультетах, старосты живут с отдельной гостиной и комнатами, но в слизерине у нас просто отдельные комнаты с ванной. Что уже хорошо, потому что стоять в очередь в душ по утром ну очень сильно утомляет.       Перехватив альбом другой рукой, я вытащила палочку, чтобы отпереть дверь в свою комнату, но заметила, что ручка была повернута и дверь оказалась приоткрытой. Наверное я услышав громкий голос Гермионы в комнате Драко заспешила и просто забыла запереть комнату, как делала это обычно. Ну и в принципе дверь забыла закрыть. Бывает. Открыв дверь, я уже было махнула палочкой, чтобы зажжёшь свечи, которые точно потушила перед уходом, но сейчас они были зажжены, а над ними тлела замерившие в воздухе колдографии. Выронив альбом я подошла к первой колдографии и в тусклом свете свечи увидела мою оставшуюся в единственном экземпляре совместно фотом с моей старшей сестрой.       Закричав, я схватила остатки фотографии, что еще не полностью поглотил огонь и отшатнулась назад, когда свеча от моего резкого движения упала на пол. Сжимая в руках остатки ценной карточки, я оглядывалась по сторонам, будто чувствовала, что еще не все страшное случилось со мной. Что уничтожение дорогой колдографии это еще все, что мне оставили.       «Respice finem»       — Подумай, чем это может кончиться, — я вздрогнула, когда услышала знакомый голос за своей спиной. — Интересно, чем это правда может кончиться? Как думаешь, Пэнни?       — Лория? — медленно обернувшись назад я увидела ее. Я увидела старшую сестру, что как ни в чем не бывало шла мне на встречу, как обычно скрестив руки на груди со своим высокомерно нравоучительным взглядом. Я знаю правду, мое решение было отречься, но ты последовала за ними, глупая младшая сестра. Вот, что говорил ее прозрачно серый взгляд.— Ты ведь умерла, этого не может быть. — Мурашки побежали по коже.       — Потрогай меня, — она тянет ко мне свою длинную руку с длинными тонкими красивыми пальцами и нежно касается моей щеки своей прохладной кожей. — Чувствуешь? Я тоже чувствую тепло, твоя кожа такая нежная и мягкая, как тогда, когда только ты появилась в нашем доме. Маленькая и беззащитная.       — Я виновата, прости меня пожалуйста! Я должна была пойти за тобой, ты поступила умно, ты была права.       — Уже поздно дорогая, — она больше не улыбается и ее облик полностью меняется. Обычно нежно-розовая кожа становится серой и местами образовываются серые трупные пятна, которые будто проваливаются под ее кожу. — Скоро мы снова будем вместе. Я, ты и наши родители. Обещаю.