Время Грейнджер

Драко М.       — Мы можем не возвращаться в школу?       — Хочешь… — я оборачиваюсь к ней. Её взгляд твёрд и непоколебим. — Ты хочешь остаться здесь? — несколько часов назад, Гермиона сказала, что ей не нравится мой дом, а теперь она просит здесь задержаться? Догадка приходит быстро. — Если ты хочешь, я могу остаться с тобой, — я не уверен, но может быть Гермиона боится остаться одна?       — Я не хочу возвращаться в свою комнату, — уверенно отвечает она подходя ближе. — И в школу я тоже не спешу, или ты не хочешь, чтобы я здесь была? — спрашивает она сощурившись.       — Не то, чтобы не хочу я, они не хотят, — я рассеянно указываю на картины за нашими спинами. — Мои предки повсюду и они будут нам мешать. Я то свыкся с чистотой твоей крови, а они нет, — я очень быстро понимаю, что мне надо было заткнуться и просто сказать, что не хочу доставлять ей дискомфорт, а получилось так, что это она доставляет неудобства. Болван.       Драко Малфой обходительный болван!       — Об этом мог не напоминать, — резко отвечает она. Я хочу успокоить её, сказать, что пошутил, но не успеваю. Гермиона загребает порошка в маленькую ладошку, заходит в камин и исчезает через несколько секунд. — Я не против того, чтобы здесь была ты! — кричу я беспомощно в пустоту. — Я против себя в этом доме!       Потому это место ненароком пробуждает всё самое страшно-пугающее, что я уже начал забывать, отвлекаясь от мира с Грейнджер. И если мы будем здесь вместе, я не уверен, что буду в хорошем настроении, а портить отличную ночь своими невесёлыми мыслями совсем не хочется, но кажется с этим я уже успешно справился.       Взяв горсть порошка, я тоже залез в камин бросил его в ноги и чётко высказался куда мне надо. За сегодня я успел узнать, что Гермиона не любит камины, и я могу понять почему. Во-первых сильно укачивает, во-вторых ужасно грязно.       Оказавшись в гостиной Грейнджер я уже был в запачканном пальто.       — Ты обиделась? — в гостиной я был один. — Грейнджер?       — Замолчи, — Гермиона так тихо подкралась ко мне, что я и не увидел девушку, когда она оказалась прямо передо мной. — Я заметила, что ты любишь создавать шум вокруг себя, — шепчет она уже очень, даже опасно, близко подходя ко мне. Я весь вечер сдерживал себя, чтобы не спугнуть её своим необъяснимым порывом прижаться, поцеловать, раздеть и дать, но Гермиона всегда оказывалась в опасной близости рядом со мной, играя с огнём и вот сейчас снова за своей.       Она была так близко ко мне, что я ощущал тепло её дыхания.       — Делаю, что умею, — отвечаю я отступая назад, чтобы спастись, а эта зараза делает шаг навстречу. Мне кажется или что-то пошло не так? Почему на месте жертвы я, а не Грейнджер? — Лучше отойди, а то я неверно растолкую твои действия, — обессиленно признаю я, когда оказываюсь прижатым к стене и совсем не понимаю, что происходит.       — Вот как? — хрипло изумляется она, стягивая моё пальто и я понимаю, что Гермиона тоже без верхней одежды. Она и без тёплого свитера, под который я хотел забраться весь вечер. Оказывается свитер был с загадкой — под ним был какой-то свободный топ, я не уверен, но на ощупь кажется, что это шёлк. — То есть набрасываться на меня прямо у того стола, а потом молча уйти, это верно растолкованные действия? Ты не спрашивал, ты просто брал то, что тебе надо, — она невольно напоминает мне о том, что возможно я пользуюсь её смертью.       — Я всегда беру то, что мне надо, — отвечаю я пытаясь найти её взгляд в полной темноте. — Я захотел тебя поцеловать на этом сраном столе, я взял и сделал.       — Мне казалось, ты поступаешь, чуть интереснее, — я слышу, как девушка ухмыляется. — Мне например нравится вынуждать делать то, что мне надо, — она подходит ближе и я чувствую горячее дыхание на своей шее. Гермиона поднялась на носочки. Поцелуй же.— Так заманчивее, — она нежно проводит губами по моей шее и я вжимаюсь в стену спиной, хватаясь руками за её тонкую талию. Если гермиона продолжит «вынуждать», я стерпеть не смогу.— Не думаешь?       — А-ага, — отвечаю я прерывисто дыша, когда она по коже мажет языком. — Хорошо, я п-понял тебя, — Гермиона играет, целуя меня в подбородок и прижимаясь стройным, гибким телом.       Я понимаю, чего она хочет и понимаю почему, но я не могу это ей дать.       Я буквально не могу ей дать!       — Да ладно, — она быстро прекращает ласки и довольно быстро исчезает из-под моих рук. — Я шучу, — после её слов в комнате зажигаются свечи и я могу во всей красе упиться её дьявольской улыбкой. Она не собиралась меня возбуждать или спать со мной сегодня, Гермиона просто щекотала мои слабые нервишки. Ну да, как я мог подумать иначе? — Выпьем?       — Ты не заметила, что я с тобой больше не пью? — спрашиваю я, когда она отходит к шкафу, за которым была заначка остатков огневиски. — Однажды, ты чуть не изнасиловала меня прямо у этого дивана, — говорю я, с грустью вспоминая те весёлые деньки. Проще было желать её тело, когда я не понимал, что она мне нравится. — Я не шучу, — убеждаю я её, когда она низко смеётся. Вау, это звучало очень сексуально. — Прямо здесь.       — Хорошо, что я этого не помню, — она ухмыляется и рьяно пьёт прямо из бутылки. Делает несколько глотков, как будто для храбрости и убирает обратно в тайник. — Я так понимаю, что вела себя крайне распущенно, когда мы с тобой пили вместе?       — Не распущенно, — я иду к ней, но Гермиона внезапно обходит диван и молча идёт в свою комнату. — Это было…       Я обрываюсь на полу слове, когда до меня доходит, что я ничего не вижу на её светлой коже. Нет жутких следов проклятия! Кожа ровная, однотонная, без чёрных полос. Она соврала мне, Гермиона не шутила, а совершенно точно планировала заняться со мной сексом, иначе как объяснить, что в школе она вечно куталась, лишь бы кожу не оголить, а тут в топе на тонких бретелях разгуливает?!       Он на тонких бретелях.       Топ на таких тонких, что под ними ничего не спрячешь и когда Гермиона останавливается, поворачивается ко мне боком, я понимаю, что она ничего и не прятала. Всё на виду: подходи и бери.       У неё соблазнительная грудь.       — Было как?       — Пошло, — резко отвечаю я засмотревшись на её вырез. — Так, мы взрослые люди, и ты приучила меня говорить о том, что я чувствую, — а я чувствую, что этот топ лишний. — Давай говорить, как есть, хорошо?       — О чём? — интересуется она обернувшись ко мне полностью. Грейнджер скрещивает руки и ложбинка становится глубже.       — Издеваешься, да? — уточняю я, а эта зараза руки ещё сильнее сжимает и декольте становится ещё глубже.       — Не понимаю, — Гермиона невинно хлопает глазками и ждёт. Вот только, чего она ждёт? — Так о чём ты…       — Кажется ты мне нравишься! — резко выпаливаю я и с усилием отрываю глаза от желанной груди, силой заставляя смотреть в её глаза. Она не выглядит удивлённой и поражённой, Гермиона выглядит удовлетворённой. — Ты не собиралась со мной спать?       — Это был план Б, — отвечает девушка с улыбкой и подходит ко мне. Гермиона так забавно морщит носик. — Я была готова к нему приступить.       — Я слишком рано сдался? –чувствую себя идиотом.       — Да нет, если бы план Б случился бы сейчас, это был бы просто секс, — как же с её уст это хорошо звучит. Мне нравится. — А так ты вовремя взял себя в руки, это не была проверка или типа того, просто хотела убедиться, что мы чувствуем нечто схожее. Я думаю, что ты мне тоже нравишься.       Я думал, что постараюсь эмоционально не привязываться, но её «я думаю, что ты мне тоже нравишься» решило за меня. Мне понравился этот вечер, мы были тем, кем хотели — мы были никем без прошлого или будущего, мы просто были, но всё равно я напоминал себе о времени.       Семь дней.       Семь дней.       Семь дней.       Мне стоило уйти сразу, как только я увидел чёрную кровь на её губах, а не идти у неё на поводу. Надо было забыть обо всём и послушаться Забини: забить и забыть, потому, на эту казалось бы абсолютно невинную фразу, которую она сказала от чистого сердца, отозвалось моё сердце. Сердце, которого казалось бы нет, замерло и сжалось, потому что «семь дней».       — Ты молчишь, и мне не по себе, — тихо говорит Гермиона вырывая меня из раздумий.       — Это было неожиданно, — я не знаю, что творится у неё в голове. Какой у неё хаос в мыслях, и похож ли он на мой? Если да, то я хочу знать, как она с этим справляется, потому что мне одному сложно понять, как усмирить это гадство. — Я правда не ожидал, что ты ответишь.       — А я не думала, что могу нравиться тебе, — она склоняет голову на бок и пронизывает меня взглядом. Гермиона открыта, я почти вижу тьму в её глазах. Она едва заметно дрожит, возможно сейчас кто-то нарочно путает её мысли. — Я замёрзла, — я прав, кто-то сейчас здесь есть помимо нас и этот кто-то её отвлекает. — Можем пойти в комнату?       — План Б? — спрашиваю я усмехаясь, но Гермиона не улыбается, она резко дёргается и куда-то за спину мне смотрит. Я делаю вид, что не замечаю и подхожу к ней, остановившись прямо перед носом. — Если не хочешь, чтобы я согрел тебя теплом своего тела, то лучше накинь что-нибудь, — я предложил остаться у неё на ночь, она не отказала и вообще зовёт меня с собой. Чары, что скрывают чёрные полосы долго не продержатся. — Не бойся, я не буду тебя трогать, пока не попросишь, — я притворяюсь, что её ступор воспринимаю, как страх передо мной. Взяв Гермиону за руку, теперь уже веду я. Она несколько раз моргает и уже осознанным взглядом на меня смотрит.       — Ох, ну раз ты обещаешь, — дерзко говорит она, прижимаясь ко мне спиной, не двусмысленно так проезжаясь задницей по моему паху. Блядь. — Смотри, чтобы я сама не тронула тебя, а то вдруг я решу, что если не получилось у дивана, я смогу изнасиловать тебя на кровати? — она снова проезжается по опасной зоне, но мне нравится, какая она дерзкая и резкая.       — Мне льстит, что ты уже в который раз меня домогаешься, — я шагаю вперёд, а это сложно, она всё ещё прижимается. — Какой это раз? Третий или четвёртый?       — Что? — Гермиона отрывается от меня и резко ко мне разворачивается. — Я не один раз к тебе приставала?       — Я не говорил, что это было единожды.       — Но ты сказал, — она не уверенно указывает на диван. — Диван…       — Ох, Грейнджер, ты такая глупая, — отвечаю я, смеясь. Она недоумённо на меня пялится и это смешит ещё больше. Подойдя ближе к ней, я быстро чуть присел в коленях, обхватил её за задницу, и пока она возмущённо пыталась спихнуть руки, я, как пещерный человек завалил её к себе на плечо. Шлёпнув Грейнджер по заднице, когда она уж через чур сильно брыкалась, а она в ответ укусила меня за задницу. Вот это по-нашему! Вот так мне нравится! — У дивана ты меня единожды, чуть не изнасиловала. У дивана, — повторяю я идя в комнату с ней на плече, пока мне позволено её нести. Гермиона, как-то на деле в кабинете старостата показала, что она лишь позволяет мне её трогать. Если она будет против, я не прикоснусь и не подойду, поэтому неся её в комнату, я уверен, что она лишь позволяет мне это. — А сколько было других раз, я даже не припомню, — она снова меня кусает, а я снова шлёпаю её и до меня опять доходит. — Какая ты грязная девочка, Гермиона Грейнджер, — и снова легко ударяю.       Она ведь только сказала, что ей нравится вынуждать делать то, что ей нравится.       — Я же молчу, хотя вижу, что тебе нравится, когда тобой командуют, — весело говорит она, когда мы наконец заходим в комнату и я ставлю её на ноги обратно. — Даже отрицать не будешь?       — Не буду, — мне как-то раз снилась Гермиона в мантии мракоборца, был допрос с пристрастием и мне пришлось менять постельное. Только это во снах весело, а в жизни допросные ТОМОН страшнее, чем камера в Азкабане.— А ещё я сейчас понял, что меня заводит, когда ты спокойным тоном говоришь «секс».       — Секс? — удивлённо переспрашивает, явно не понимая, что в этом интересного. — Серьёзно? Я, что в твоих глазах до сих пор выгляжу заучкой?       — Вот сейчас, ты сильно ошибаешься, — она головой недовольно качает, когда уходит к шкафу. — Если только по кратким пособиям, как заставить мужчину хотеть себя во всех местах и поверхностях.       — Правда? — Гермиона оборачивается и поражённо на меня смотрит. — Оу, мне очень приятно, — и снова отворачивается. — Знаешь, если бы у меня было время на лишние мысли, я возможно всё-таки придумала более изощрённый план по твоему изнасилованию на диване.       — Всё, кончай давай, — посмеялись и хватит. У меня сейчас встанет, и что она с этим делать будет?       — Так быстро?!       — Гермиона Джин Грейнджер!       — Шучу! — кричит она смеясь и скрывается за дверь ванной комнаты с одеждой в руках.       А у меня появился вопрос, который будет крайне неуместен и я не уверен, что хочу знать ответ, но всё же, она спала с Роном? Если да, то её пошлые шутки звучат многообещающе, а если она пока что девственница, то кажется меня всё-таки разводят на секс. Попробовать перед смертью всё и прочее, и прочее.       Убедив себя задать этот вопрос Гермионе, когда она выйдет, я стал раздеваться. Мы ложимся спать, я же не буду спать в брюках? Сняв брюки, я аккуратно сложил их на кресле. Сверху повесил джемпер, и снимая футболку остановился.       — Нет Драко, секса сегодня не будет, — тихо пробурчал я себе поднос одёргивая футболку вниз.       — А ты быстрый, — сказала Гермиона, когда скоро вышла из ванной. Она в коротких чёрных шортах и разноцветных носочках выглядела милой, но чёрная, обтягивающая каждый миллиметр, водолазка, делала её опасной. Во-первых, у Гермионы очень красивая и не большая грудь (я уже это говорил?), а во-вторых яд распространился не по всему телу. — Тебе без разницы с какой стороны лежать? — спросила она подойдя к кровати. Без задней мысли она нагнулась, чтобы поправить подушки и стянуть покрывало.       — Без разницы, — отвечаю я, не двигаясь с места. И вот я, в одних трусах и футболке, стою рядом с Грейнджер которая заботливо расправляет кровать. А пугает то, что это выглядит правильно, будто всё на своих местах и вообще такую картину я могу представить и в своём страшном доме. Я легко представил, как Гермиона в моей комнате готовит постель, пока я вожусь с камином, потому что ей нравится звук трескающихся поленьев. Мы ложимся в кровать, она устраивается на моей груди с книгой и читает. Надеюсь, отец простит мои подобные мысли, но мне понравилось. Думаю было бы не плохо. — Кхм-кхм, можно нескромный вопрос?       — С чего такие вежливости? — Гермиона немного напугана.       — Ты занималась сексом с Роном? — чувствую, что всё испорчу, но всё равно спрашиваю.       — Нет, — отвечает она ложась на кровать. Гермиона ласково улыбается и рядом с собой хлопает. А что я? А я иду.       — Значит ты… — продолжаю я свой допрос, ложась рядом, но она привычно обрывает меня, не привычным образом.       Гермиона целует меня.       Мокро, развязно и очень глубоко. Подло пользуется тем, что мой рот был открыт, и запустив свой язык по моему смачно проводит. Я не перехватываю инициативу, а просто наслаждаюсь ему мягкими и опытными губами. Если она так с рыжим научилась, то могу похлопать и я позорно стону ей в рот, когда Гермиона наглым образом ловит мой язык своими губами.       — Нет, — тихо говорит она, оторвавшись от моих губ. — Я не спала с Рональдом, но я не девственница. А Лайза была первой? — в ответ спрашивает она, когда легла на подушку. Она неотрывно смотрит на меня. Разглядывает, запоминает.       — Нет, она вторая девушка с которой я спал, — когда ты учишься в школе, заниматься сексом тут не с кем и негде. — Мы только после войны сблизились. Подожди, если не рыжий, то не говори, что это Поттер!       — С ума сошёл?! Не вздумай даже вслух такое говорить, — громко возмущается она, стукнув меня по голове. — Он мне, как брат!       — Знаешь, инцест дело семейное, — отвечаю я закусив губу, дабы сдержаться от рвущегося наружу дикого смеха.       — Придурок! — Гермиона бросает попытку стукнуть меня и развернувшись спиной двигается на край. Поняв, как работает эта девушка, я придвигаюсь ближе к ней и обнимаю со спины.       — Я хочу тебя, — честно признаюсь я, прижимая Грейнджер к себе, обняв её за тонкую талию.       Но сегодня ничего не будет.       — Я тоже, — совсем тихо говорит она. Гермиона кладёт свою руку поверх моей ладони, и я перехватив её, переплетаю наши пальцы вместе. — Но я не хочу спешить, — продолжает она всё так же тихо, сжимая мою ладонь в ответ. — Ты можешь пожалеть. Дело не в том, что я не хочу спешить, — у нас нет времени, чтобы медлить, — просто ты правда пожалеешь. Будь это кто-то другой, но это мы, школьные враги по глупости и по предрассудкам. Я долгое время была тебе неприятна и…       — Прекрати, — тихо прошу я, губами касаясь её макушки. — Я не хочу об этом думать, — потому она права. Гермиона права в том, что я могу пожалеть о сексе с ней, только причину она не ту озвучила, хотя я уверен, что думала она о той самой.       Она умирает, произойдёт Мерлиново чудо, если Гермиона останется живой через семь дней. Гермиона понимает, что от близости со мной ей ничего не будет, но она слишком заботливая и добрая, чтобы оставлять меня одного после этого. Её смерть меня не сломает, она меня ослабит и скорее всего я могу замкнуться в себе, как это было раньше. Даже я сам этого боюсь, потому что не хочу оставаться под бременем своей семьи. Я не хочу ненавидеть свою жизнь.       — Ладно, — Гермиона мою руку полностью обнимает, но это не то. Она словно читая мои мысли, расцепляет наши руки и поворачивается ко мне, прижимаясь ко мне своим телом. — Мы можем говорить обо всём, и это не будет выглядеть странным, — бормочет она укладываясь щекой на мою грудь. — А ещё с тобой не нужно притворяться, что всё хорошо. С тобой можно по-настоящему ненавидеть эту жизнь.       — Это нас сблизило?       — Ну явно не твой характер, — она горько ухмыляется. — А вообще мне нравится, какой ты сейчас. Думаю, это твоё идеальное состояние.       — Заинтриговала, — я запускаю пальцы в её длинный волосы, которые уже давно не похожи на отвратительно гнездо. — И какое оно?       — Ты всё такой же резкий, но тем не менее можешь посочувствовать и смягчиться. Ты непоколебим и уверен в себе, а ещё ты научился признавать ошибки, — я одной только ей признался, что подставил Дэмиана, когда струсил. — Но я не понимаю то, как ты поступил с Пэнси, — она сегодня, точнее уже вчера прощалась с Пэнси, Забини и Дэмианом, теперь настал мой черёд. — Лайза дорога тебе, я понимаю, но почему ты безопасность одного, предпочёл безопасности другого?       — Потому что Лайза не виновата в том, что случилось с Пэнси, — я повторял это уже сотню раз. — Паркинсон принимает всё слишком близко к сердцу.       — Ты нагрубил ей.       — Знаю, — отрицать очевидное глупо, а я не глупый. — Я разозлился и не знал, как её заткнуть.       — Хреновый способ, — бормочет она. — А если бы ты знал, что она внезапно исчезнет, а вы так в ссоре и остались, что бы ты сделал? — не нравится мне этот вопрос, потому что я не знаю, что буду делать без тебя. Точнее знаю, но это не то.       — Если ты о том, что Пэнси хочет сбежать, то я всё знаю, у нас с ней общий адвокат, — и тут я понял, как влип, потому что…       — Ты связывался с адвокатом? — предсказуемо спрашивает Грейнджер приподнимаясь на руках. Она догадывается, я почти вижу, как рой мыслей заполоняет её голову. — Малфой?!       — Да, — ответил я, и положив руку на её затылок надавил и уложил на место. — Не двигайся. Ай! — Гермиона из-под руки вырвалась и снова укусила меня за грудь. — Ты что творишь, чокнутая?!       — Ты зачем с адвокатом связывался?       — Чтобы урегулировать вопросы с семейным бизнесом, — открыл счёт, снова открыл работу. — Я не порвал характеристику, которую ты мне дала, — помню, что хотел сказать об этом потом, но я лучше кое-что другое. То по приятнее будет. — Злишься?       — Нет, — отвечает она, мягко целуя место, куда укусила меня. На груди теперь точно синяк останется. — Я дала её тебе, ты вправе делать с ней, всё, что угодно.       — Ты не злишься, что я солгал?       — Я не хочу злиться, — Гермиона поднимает голову и заставляет утонуть в тёплом взгляде. Она сейчас такая беспомощно-открытая. — Ты мог не говорить об этом, но спасибо.       — Просто не хочу, чтобы тебя исключили.       — За что это?       — За убийство ученика, — так она мне сказала, когда я пришёл к ней с примирительными вопросами.       — Точно, — Грейнджер тихо смеётся. — Кстати, что думаешь о Лондоне? Тебе понравился?       — Я хотел бы жить в центре, — уже подумывал о том, чтобы нанять риэлтора для поисков жилья. — Будет странно, если несколько лет поживу в магловском Лондоне? Думаю, маме бы понравилось там.       — Вообще у меня другая мысль, — Гермиона уж слишком быстро выскальзывает из моих рук и встав с кровати бежит к столу. — Самонадеянно, но я кое-что нашла для тебя, — она широко улыбается, когда находит то, что искала и бежит ко мне. — Ты говорил, что хочешь заниматься бизнесом отца, и ты хочешь увидеть мир, поэтому я подумала, что можно было бы совместить приятное с полезным. — Она садится на кровать и показывает мне три разноцветных буклета.       — Предлагаешь учиться в Лондоне? — я беру один буклет. Академия бизнеса, я помню это здание, мы проходили его сегодня и Гермиона несколько раз акцентировала на нём внимание.       — На выбор не только Лондон, просто тут твоей маме было бы проще свыкнуться, — Гермиона смущённо улыбается, а мне её расцеловать хочется. Она всё предусмотрела, никогда не думал, что буду в восторге от того, какая она щепетильная. — Сиэтл, Париж и Рим. Это не университет, но тем не менее знания полученные у них пригодятся тебе в работе.       — Ты уже это проверила?       — Да, — даже спрашивать не хочу, как она это сделала. — Длительность обучения будет меняться, в зависимости от того, какой курс ты выберешь. А ещё, можно проучиться везде по полгода или по году. Тогда и мир узнаешь изнутри, и знания получишь. Что думаешь?       Что я думаю?       Придушить тебя хочу! Взять подушку, накрыть твоё лицо и хорошенько прижать, чтобы и вздохнуть не могла! Я почти ненавижу тебя за то, что ты заставляешь чувствовать меня!       — А что будешь делать ты после школы? — я не хочу, чтобы она уходила.       — Я? — переспрашивает она грустнея на глазах.       — Моё будущее, ты уже продумала, но что будешь делать сама?       — Стану мракоборцем, — отвечает самая лучшая девушка в школе, грустно ухмыляясь. — Пройду курсы и пойду работать. Я всё ещё сирота при живых родителях и мне надо на что-то где-то жить, — наверное именно деньги заставили её устроиться в ТОМОН.       Я придвигаюсь ближе и легко касаюсь её губ в благодарном поцелуе. Гермиона смущённо улыбается и прядь волос за ухо убирает.       — Спасибо, — шепчу я ей приближаясь к ней. — Я благодарен тебе за всё, — она кивает, как будто забывается и принимает моё прощание. — Гермиона, я обязательно подумаю об этом.       — Главное не сдавайся, — она приближается и крепко обнимает меня за шею, утыкаясь носом в волосы. Я чувствую, как шумно она дышит. Чуть приподнявшись я обнимаю её, аккуратно поглаживая спину. Она начинает плакать. — Помни, чтобы не произошло, не давай себе спуска и не смей становиться тем, от кого ты хотел избавиться. Не становись прежним, не отталкивая людей и научись быть терпимым, — я нервно сглатываю, мне не по себе от её слов.       — Если мы продержимся до конца года, ты останешься со мной, — она горько смеётся и я чувствую себя идиотом. — Сама будешь следить за тем, кем я буду. Ты меня…       — Нет, Драко, нет, — она сильнее меня к себе прижимает. — Ты сам себя вытянул. Я лишь показала, что так можно, а дальше ты всё сам сделал. Ты молодец, — она гладит меня дрожащей рукой по спине, а у меня сердце больно ноет. — Ты большой молодец Драко Малфой, — целует и я сам сильнее к ней жмусь. — Молодец.