Гангстер

На следующий день, стоя в ванной и тщательно чистя зубы, Дима обдумывал полученную ровно сутки назад информацию. Хованский сказал, что нашел его на улице, вусмерть пьяного и сидящего на какой-то скамейке, после чего попытался выспросить его адрес, который Дима называть категорически отказался, аргументировав это тем, что дома за пьянство его по головке не погладят, поэтому соваться он туда не будет, а лучше уж уснет прямо здесь. Чего Хованский ему сделать не дал, потащив к себе и уложив на свою постель (при этом сам он переехал в зал). Благо, родители Юры уехали куда-то на несколько суток и всех этих событий не застали, иначе Дима чуть со стыда бы не умер и боялся бы, что о его ночных приключениях узнают уже его родители, от которых он с горем пополам, но все же отвертелся какой-то отмазкой. Однако в то, что они ему поверили, он сомневался очень и очень сильно. А ещё Диме было жутко стыдно перед Хованским. Он клятвенно пообещал себе, что больше постарается не пить, чтобы подобного не повторилось. Как себя теперь вести с Юрой, он понятия не имел. С одной стороны, тот фактически спас его, но с другой, они по-прежнему оставались врагами и Дима всё так же терпеть его не мог. Однако общаться с Хованским с прежним презрением он больше не имел права — всё-таки он не настолько неблагодарная мразь. Актуальным вопросом стало то, как с ним взаимодействовать теперь. И Дима совершенно не знал ответа, а ведь совсем скоро они столкнутся лицом к лицу в школе. Вчера он прогулял уроки, слоняясь по улицам города и думая, поэтому после беседы на кухне Хованского не видел. Ходил ли сам Юра в школу, он понятия не имел. Пару раз ему звонили друзья, но Дима сбрасывал трубку, так как не хотел ни с кем общаться, и они, очевидно, поняв, что их усилия тщетны, прекратили попытки дозвониться до него. После длительных раздумий Ларин решил, что определится с тем, как вести себя с Хованским, после того, как увидит, как Юра планирует общаться с ним. Тогда уже он начнет выстраивать модель своего поведения. Да и вообще, лучше столкнуться с Юрой как можно позже, а пока что пытаться избежать любого взаимодействия с ним. К тому же, тот факт, что Хованский помог ему однажды, ещё ничего не значит. Они не станут резко друзьями или даже просто приятелями. Юрий Хованский — всё тот же не умеющий держать себя в руках петушара, который мнит себя гангстером и пытается заставить всех вокруг в это верить. Такие люди всегда вызывали у Димы отвращение. И ему совершенно не хотелось иметь их в друзьях. Да, он должен относиться к Хованскому чуть помягче, но более этого он ничего делать не собирается. Завершив умывание, Дима вернулся в свою комнату, в которой быстро оделся и собрал сумку, после направляясь в сторону кухни. Там он захватил парочку бутербродов, которые решил сжевать по дороге: пора было выходить, если он не хотел опоздать на первый урок и получить выговор. И так наверняка попадет за то, что вчера не пришёл. Дима решил объяснить своё вчерашнее отсутствие тем, что немного приболел. До школы было пятнадцать минут ходьбы, поэтому он вполне успел насладиться своим завтраком и музыкой, играющей в наушниках. Возле школы его должен был ждать Юлик — это было их маленькой традицией. Однако Онешко Дима не обнаружил, зато заприметил привычную компашку Хованского. Он весь напрягся, однако уверенной и твердой походкой с высоко вздёрнутым подбородком продолжил свой путь. Кучка старшеклассников заприметила его и замолчала. Не обратил внимания на него только сам Хованский, который что-то увлеченно говорил, стоя к Диме спиной, но и он, вскоре увидев то, как странно ведут себя его друзья, обернулся. Его губы тут же растянулись в гаденькой ухмылочке. — Его величество Уткин пожаловал, — противным голосом заговорил он, и было непонятно, к кому именно он обращается: к Ларину или к своим друзьям. — Очевидно, окончательно протрезвел только к сегодняшнему утру. — Скорее, окончательно отошёл от созерцания твоего голого торса, — в тон ему отозвался Дима. Он понял, что Хованский, судя по всему, разболтал о том инциденте всей школе, и вся благодарность, которую он к нему испытывал, испарилась, не оставив после себя ни следа. Дима почувствовал, как его начинает переполнять злость и ненависть. — Хотя торсом это назвать язык не повернется. — Уже повернулся, — тут же парировал Юра. Он определенно не лез за словом в карман, впрочем, как и обычно. — Мне льстит, что он так сильно тебе понравился, однако можешь ни на что не рассчитывать. Такие омеги, как ты, меня не привлекают. Они перекинулись ещё несколькими репликами, с которыми напряжение между ними нарастало всё больше и больше. Компания Хованского тихо стояла в сторонке и молча наблюдала за творившимся, не пытаясь вмешаться. Возможно, дело дошло бы и до драки, если бы не запыхавшийся Юлик, вывернувший из-за угла и вовремя пришедший Диме на помощь. На самом деле, Юлик одинаково хорошо общался со всеми, но сейчас решил помочь именно Диме. Очевидно, роль сыграл тот факт, что у Хованского за спиной стояли друзья, а Ларин был один. Юлик подошёл к ним и встал рядом с Димой, успокаивающе опуская руку ему на плечо. Хованский оборвал себя на середине фразы, с удивлением уставившись на него и глупо раскрыв рот. Его реакция была абсолютно не понятна Диме, но он решил не задумываться об этом, по крайней мере, на данный момент. В конце концов, сейчас у него были дела куда поважнее. Да, они, безусловно, касались закидонов Юры, но закидонов несколько другого рода. Для Димы понять, что происходит у Хованского в голове, всегда было сложным занятием. — Давно ждёшь меня? — как ни в чем не бывало спросил у него Юлик. — Прости за задержку: маман попросила кое с чем помочь. Увидимся на уроках, Юр, — кивнул Онешко Хованскому, будто бы только сейчас обратив на него внимание. Тому оставалось только ответить тем же. При Юлике он почему-то всегда вел себя куда сдержанней, чем обычно, и почти совсем не донимал Диму. Но это было ещё одной вещью, о которой Ларину не хотелось сейчас думать. Да и вообще, Хованский в последние два дня и так много места занимал в его голове. Пора бы забить уже на него и начать думать о чем-нибудь другом. К примеру, что написать завтра на литературе в сочинении о «Войне и мире». Саму книгу Дима так и не удосужился прочитать за каникулы и сейчас об этом очень сильно жалел. Он сказал себе, что надо будет хотя бы пробежаться глазами по краткому содержанию, чтобы натянуть на маленькую троечку — оценку выше ему не получить, можно и не надеяться. Дима постоянно ленился и не делал большинство домашнего задания, предпочитая выполнять его на других уроках. Дома он всегда находил, чем заняться. Нередко ему приходилось из-за этого страдать, и тогда он обещал себе исправиться, но через некоторое время вновь повторял свои ошибки. А ещё он постоянно задавался вопросом, как продолжает оставаться отличником, не делая домашние задания. — Правда, что прошлой ночью ты напился и спал у Хованского? — неожиданно спросил Юлик, вырывая Диму из своих мыслей. Честно сказать, Ларин почему-то совершенно не ожидал от друга этого вопроса. Он буквально застал его врасплох. — Да, это действительно так, — честно ответил Дима и почему-то начал оправдываться: — Я не просил его тащить меня к нему домой, между прочим. Он сам подошёл и сделал это. Ну, с его слов. Я не помню, как там всё было. — Ясно всё с тобой, — задумчиво протянул Юлик. — Я так думаю, ты уже знаешь, что Юра всем разболтал. Ума ни приложу, какого черта он это сделал. Юра адекватный и не стал бы совершать такого поступка просто так. Может, ты ему что-то сделал? Что-то плохое? — Ага, родился, — невесело усмехнулся Дима, тем не менее, перебирая в голове все свои поступки тем утром и так ничего и не обнаруживая. — Послушай, Хованский ненавидит меня, так что неудивительно, что он рассказал. — Но он ведь зачем-то помог тебе, — метко заметил Юлик. — И я, по правде сказать, не понимаю, что такого постыдного в том, что ты напился и проспался у Юры в квартире. Ответить Дима ничего не успел, потому что они дошли до кабинета химии и вошли в него ровно в тот момент, когда прозвенел звонок. Ларин с Юликом расположились на третьей парте второго ряда. Перед ними оказались Ксюша и Стас — их приятели. На сегодняшнем уроке класс ждала очередная контрольная по органике. Химию Дима любил, поэтому совершенно не боялся предстоящей работы. Юлик же, напротив, весь трясся: с этим предметом у него всегда были проблемы. Вальяжно развалившийся на четвертой парте первого ряда Хованский тоже, как и Дима, явно не беспокоился, болтая с Кузьмой. А Юра ведь, как ни странно, учится очень даже неплохо, неожиданно для себя подумал Дима. Но тут же он вспомнил, что собирался вроде как не думать о Хованском в принципе, и перевел взгляд на белый листок с заданиями, который только что положила перед ним учитель. Юлик рядом уже вовсю что-то списывал с телефона, прикрывшись пеналом. Дима вздохнул и достал ручку, вчитываясь в текст. Задания ему попались достаточно лёгкие, и он тут же принялся выполнять их, низко склонившись над тетрадью. — Мне кажется, Дима, вам нужно перестать грызться с Юрой, — заявил через некоторое время заскучавший Юлик, закончивший списывать минут так пять назад. — Вы же уже не в пятом классе учитесь. А между прочим, вы могли бы подружиться. У вас на самом деле есть очень много общего, просто вы оба в упор этого не видите. — Может, хватит уже постоянно говорить о Хованском? — недовольно сказал Дима, отрываясь от описания шести основных химических свойств карбоновых кислот. — Как скажешь, — пожал плечами Юлик, чересчур уж легко соглашаясь. — Просто подумай как-нибудь на досуге о моих словах, пожалуйста.