Скажи "Я не оставлю тебя"

Прикрыв веки, Хиери почувствовала, как по щеке скользит слеза счастья и облегчения. Сердце ожило. Забилось. Запорхало. Как же здорово вновь научиться дышать. Как же здорово, что он… ничей. Густая челка скрывала небесные глаза. Голова опущена, будто провинился. Локти лежат на коленях, пока кисти рук висят плетьми между ног. Ято избегал смотреть на нее. На причину своей вечной боли. Она здесь. Рядом. Дышит его сумасшествием. Дышит, чтобы быть его вечным проклятьем. Мучительным и самым сладким. Слабость одержала верх над богом погибели. Крепко сжала горло и кинулась вслед за убегающей из парка Хиери. Заставила ловко солгать друзьям, которые поверили в то, что он хочет побыть в одиночестве. Ято бежал за ней. А что будет дальше, не думал. Следовал по пятам за своей одержимостью, пока она, точно зомби, бесцельно слонялась по серым местам. Хлынул дождь. Люди в спешке кинулись по домам, и лишь она одна невозмутимо шла дальше. В никуда. Ничего не видя перед собой. Ничего не слыша вокруг. Она живая была похожа на призрака. И сердце бога не вынесло. Треснуло. Расщепилось на мелкие осколки, чтобы вновь пылью лежать в ее ногах. — Хиери, я лгал тебе, чтобы… — Ято, — она утерла рукавом слезную дорожку пока он не заметил, — я не хочу знать. Мне правда все равно, почему ты так поступил. Гораздо важнее, что ты в этом признался. Мне большего и не нужно… Молчание вовсе не угнетало. С ним даже молчать было приятно. Тем более, что у них обоих закончились слова. Слух остро улавливал свистящий за пределами кабинки ветер и усиливающийся, тарабанящий по крыше дождь. Внутри было тепло и уютно. Чертово колесо со скоростью улитки несло их все выше. Время еще оставалось. — Прости, что мне пришлось это сделать, — сказал Ято, разглядывая макушки клонящихся к земле деревьев. — Прощу с одним условием, — Ики, улыбаясь, смотрела на то, как он с интересом разглядывает ночной пейзаж. — С каким? — спросил бог погибели, оторвавшись от своего занятия. Впервые за 10 минут он заметил, как близко к нему сидит Хиери. Тут же смутившись, он стал сверлить глазами пол в противоположном углу кабинки. — Ты тоже простишь меня. — За что? — их взгляды столкнулись. — За все, — еле слышно сказала Хиери. Она хотела дотронуться до его плеча, но удержала порыв. — Ято, я не знаю, что плохого сделала тебе в прошлом. Я не помню, чем так сильно обидела тебя, что оттолкнула. Но прости меня. Больше не нужно избегать и лгать. Давай просто вернем все то, что было раньше. Или, если не хочешь, давай создадим новые воспоминания. Если бы это было так легко. Ято перевел взгляд на окно. Запотело. Ничего не видно. Ни единого просвета. Никакого выхода. — Ято, — набравшись смелости, Хиери все же потянулась к его плечу, но бог погибели резко поднялся на ноги. Если почувствует ее тепло, все те крохи самообладания, что удалось собрать, треснут по швам. — Послушай меня, Хиери, — Ято спиной ощущал, как она недоуменно смотрит на него, ожидая ответа, — эта встреча будет нашей последней. Ты не помнишь меня, да и меньше всего я хочу, чтобы помнила. Я признался, что солгал лишь для того, чтобы напрямую все объяснить. Больше не ищи встречи ни со мной, ни с Юкине.  — Почему? Хиери поднялась со скамейки и крепко сжала сумку в руках. Счастье как вода — только зачерпнула в ладони, как оно снова просочилось сквозь пальцы. Снова этот невыносимый Ято больно бьет. Только нашла его, как он опять отталкивает. И ей нужна причина. Хиери хочет знать, почему ее мечта бежит от нее как от черта. Ведь это так мучительно. Смотреть на его спину и думать, что как только кабинка достигнет земли, он исчезнет. — Нам нельзя больше пересекаться. Это опасно для тебя. Я не такой хороший парень, как тебе показалось. Я опасен. В первую очередь для тебя. Сумбурные объяснения запутали еще больше. От напряжения в кабине стало жарко, и Хиери скинула курточку в угол. Она тяжело вздохнула. Устала до невозможности. — Это как-то связано с тем, что я построила для тебя храм? Или с тем, что я пропагандировала Ятоизм? Возможно, вы с Юкине попали в какую-то странную секту и сейчас эти люди, которые затянули вас… — Что за бред? — Ято обернулся и удивленно взглянул на Ики. — Какая еще секта? Ятоизм - это самая настоящая религия. Разве ты больше не веришь в меня? — Э… — промычала Хиери, толком не понимая, о чем он. Перед ней всего лишь парень в спортивном костюме. Но странно, что он считает себя богом. Странно, что и она считала его богом в прошлом. А Ято только что понял как облажался. Почти раскрыл себя. Из головы напрочь выскользнула мысль о том, что Хиери не знает, кто он. Она считает его простым парнем, с которым раньше общалась. — Прости, я неудачно пошутил. Хотел немного разрядить обстановку, — оправдался он. — Нет, причина, по которой мы не можем общаться, связана вовсе не с этим. — Тогда с чем? — сердито спросила Хиери. — Этого я не могу сказать. И буду благодарен, если ты перестанешь спрашивать, — небесные глаза столкнулись с ее, возмущенными и горящими. — Ради нашей старой дружбы, я прошу… отпусти. Мне… — опустив голову, он сжал руки в кулаки так, что костяшки пальцев побелели, — просто невыносимо видеть тебя. Умоляю, Хиери. До этого момента она крепко сжимала свою сумку в руках, а теперь она с глухим грохотом ударилась об пол. Силуэт Ято в миг стал таким размытым, будто смотрит на него сквозь пламя, которое искажает воздух. В груди рана. В душе темная, как грозовое небо, пустота. И все это он. Безжалостный парень, что порвал на клочки ее душу. В окна кабинки сквозь запотевшие стекла пробираются огни ночного города. Ливень не стихает ни снаружи, ни внутри обоих. — Я не могу заставить тебя изменить решение? — Нет. — Тогда мне нужна причина, Ято, — заявила Хиери уверено. — Мне нужно знать, почему ты так со мной поступаешь? Ты бросил меня, когда я потеряла воспоминания. Жизнь столкнула нас снова, но ты убегаешь! Что происходит? Что твориться в твоей дурной голове?!!! — ее крик эхом отбился от стен, и бог погибели вздрогнул. — Какого черта ты делаешь, Ято?! Во мне накопилось столько странных вопросов, на которые ты не даешь ответы. Часть жизни, где ты и Юкине были мне дороги, стерта! Но даже так… Даже, если разум забыл, мое сердце все помнит. Поэтому назови мне эту чертову причину, или я вытащу ее из тебя собственными руками! — Думаешь, мне легко? — Хиери заметила, как его тело трясет. Как Ято прикрывает веки и отворачивает голову, пытаясь сдержать нечто важное внутри. Не дает выхода чувствам. — Думаешь, твои беды самые тяжелые? Я бы все отдал, чтоб оказаться на твоем месте. Тебе не о чем жалеть. Тебе нечего бояться. Ты спокойно жила, пока не столкнулась со мной вчера. Даже парня завела себе. Фуджисаки… Блин, худшего выбора не придумаешь. Тебе и приблизительно не понять того, через что мне приходится проходить. И если ты думаешь, что я таким образом развлекаюсь, — голубые глаза внезапно распахнулись и сердито посмотрели на девушку, — то ты жестоко ошибаешься. Мне совсем не до веселья! — Мне тоже!!! — срывая голос, крикнула Хиери. Слезы в глазах высохли. А вот злость проснулась и была готова заполнить собой все. — Ты прав: я не знаю, через что тебе приходиться проходить, Ято. Но и мне ни капли не легче! Ты понятия не имеешь, что значит проснуться в один день и узнать, что занималась странными, неадекватными вещами! Что значит мучиться от чувства нехватки кого-то близкого и не знать даже, по кому ты скучаешь! Уж лучше помнить! Сожалеть и мучиться! Чем сходить с ума день за днем от пугающей пустоты и неизвестности! А Фуджисаки мне никакой не парень! Он просто человек, который поддержал меня в трудное время! — Поддержал?! Хиери попятилась назад, когда разъяренный Ято двинулся к ней. Наткнувшись на преграду, она упала на сиденье. Попыталась встать, но он не дал. Склонился слишком близко и вцепился рукой в спинку позади. — Я лично вот этими глазами видел, — свободной рукой он указал на лазурный океан, — как он тебя поддерживал. — И что же ты видел? — рассерженно спросила Хиери, не отрывая взгляда. — Ты почти позволила ему поцеловать себя. Прямо как в тот раз, в Капиппа Лэнде. Его распыленное дыхание обожгло губы. Божественные, голубые глаза были переполнены упреком и не скрытой обидой. Хиери злилась, но в то же время таяла от его близости. Слишком горячо. Слишком необычно. — В Капиппа Лэнде? Это даже нельзя назвать поцелуем, потому что я сразу оттолкнула его, — оборонялась Ики, с каждой секундой все больше погружаясь в бездонный, голубой океан его глаз. — А то, что ты видел… Почти поцеловать и поцеловать - не одно и то же. — А для меня это одно и то же. Никакой разницы! — Ято сверепел и своими обвинениями злил Ики не меньше, но не замечал. Не чуял опасности. Отвлекся. Ревность, струящаяся по венам, заставила бдительность умолкнуть. Она знает, что ей сейчас нужно. Обида толкает доказать свою правоту. Стеснение и неловкость не удерживают Хиери от греха. Нежные губы с хищным остервенением врезаются в его. Руки привлекают к себе за шею, не позволяя оторваться. И Ято катиться камнем на дно. Широко распахнув глаза, смотрит на плотно сжатые веки, ощущает вкус ее любимых губ. Он уже почти забыл их райскую сладость. А Хиери вновь заставила вспомнить. И он сдается. Борьба с самим собой окончена. Победу одержала Ики. Прикрыв глаза, Ято полностью подчиняется ее губам. Сейчас бог погибели - марионетка в руках решительной человеческой девушки. — Ну… — ее дыхание такое сбивчивое, взгляд одурманен. — Что…? — шепчет он, слегка приоткрыв веки. — Теперь ты понял разницу между "почти поцеловала" и "поцеловала"? — Хиери необходимо знать ответ. Необходимо доказать ему свою невиновность. — Я… не знаю, — мозг затуманен, а речевой центр будто перемололи в фарш. — Кажется, я не совсем еще уловил… Скользнув ладонью по скуле девушки, Ято жадно привлек ее к губам. Упивается каждым скольжением, как одержимый. Хиери на секунду стало страшно, когда его язык бесцеремонно ворвался в рот. Она хотела остановить его напор, но тут же провалилась в лабиринты собственного сознания. Голову закружило в потоке времени. Перед ней парень, что бросается под колеса автобуса. Больница, где из-под одеяла Ято выползает прямо к ней и объявляет, что он бог счастья. Затем появился Юкине. Ято радостно дает ему новое имя. А теперь Юкине осквернил своего хозяина, и они оба проходят обряд очищения. Картинки сменялись одна за другой, возвращая Хиери то, что было утеряно. Одно из воспоминаний заставило тело обмякнуть полностью. Комната. Лунный свет проходит через окно. А Хиери, стоя в одном банном полотенце, просит Ято исполнить ее откровенное желание, сжимая в его ладони монету. И он исполнил. Все, о чем она просила. И не один раз. До того дня, когда сквозь проклятый дождь Хиери мчалась подальше от него. Когда он объявил о том, что она умрет, если душа и дальше будет покидать тело. Когда Ято, прижимая к груди в последний раз, оборвал одним махом все то, что делало ее счастливой. Все, что позволяло жить. Хиери вспомнила. Каждую секунду, проведенную рядом с ним. Каждое райское мгновенье, что он дарил. Ято крепче прижимался к ней в страстном поцелуе и не замечал ничего странного. Он так сильно хотел еще раз ощутить ее вкус, что разум затянуло густым туманом. Присев рядом, Ято перекинул руку через ее плечо. Сильные пальцы запутались в каштановых, вохких от дождя волосах, тем самым повернув голову к себе. Хиери скользнула пальцами по его щеке. Такой родной. Ее личный воздух. Она старалась не заплакать. Не хотела портить момент единения с ним. И еще меньше хотела, чтоб Ято узнал о возврате памяти. Потому что тогда он снова превратит ее жизнь в ад, что хуже смерти. Уж лучше так. Когда он считает себя забытым. Ято носом прижался к ее щеке. Скользнул легким поцелуем, а затем снова прильнул к губам. Хиери чувствовала его нерешительность, прошлась пальцами по шее и сильнее прижала к себе. Ято громко выдохнул, не отрываясь. Крепче сжав длинные волосы в кулак, он углубил поцелуй до предела. Ласкал каждый нерв в ее желанном ротике, а Хиери могла лишь глухо мычать, ощущая его язык так глубоко в себе. Ощущая, как он в страстном танце переплетается с ее. Играет. Дразнит. Разжигает дикое, животное желание, которое трансформируется в потребность. Этого нельзя делать. Для нее - это как потерять девственность во второй раз, ведь Ики совсем не помнит, что они творили раньше. Но Ято не может остановиться. Слишком слаб, чтобы оторваться от ее губ, кожи, запаха, от нее. По бедру поползла горячая ладонь, задирая подол платья, и Хиери вздрогнула. Не от страха, как решил Ято, а от сумасшедшего ощущения наслаждения. Внизу живота все сводило от того, как он еще нерешительно поглаживал ее оголенное бедро. Пока с внешней стороны, а теперь перешел на внутреннюю. Оторвавшись от поцелуя, Хиери издала свой первый сладкий стон, который заставил рассудок бога погибели помутиться. Пальцы решительно поползли вверх, под платье. Коснулись шелковых трусиков и стали поглаживать заветное место прямо сквозь них. — Я…Ято… — Хиери настолько приятны были его прикосновения, что она едва не срывалась на крик. А нужно было играть роль девушки, которая встретила его только вчера. Иначе такая беспрекословная податливость его насторожит. — Ято… что ты творишь? — простонала она, надеясь, что он не прекратит поглаживать ее женственность сквозь белье. — П… прости, Хиери, — шепчет он на автомате, пока губы хватают мочку ее нежного уха, пока губы посасывают кожу на шее, оставляя лиловые отметины. — Тебе страшно? — спрашивает он, надавливая пальцем на точку ее наслаждения. Хиери прогнулась в спине и задышала еще чаще. Она напрочь забыла, что они до сих в кабинке чертового колеса, что на улице идет жуткий ливень, что пора домой. Она забыла даже собственное имя и помнила лишь его. Ласку бога погибели. — Мы…мы не можем, — шепчет Хиери, хватая его рукой за белоснежную футболку. — Прости, Хиерин, — единственное, что он может ей сказать. Ведь остановиться не в силах. Особенно, когда рукой чувствует, как ее трусики промокли насквозь. — Тебе ведь приятно, когда я так делаю? — поддев ненужную полоску белья, он запустил свои пальцы внутрь. Размазал любовный сок по всему периметру, а затем с возбужденным вздохом проник пальцем внутрь. Хиери застонала так отчаянно, что Ято прикрыл ей рот бешеным поцелуем. Сначала он аккуратно ласкал тесные стеночки, позволяя ей привыкнуть. Затем он ввел два пальца, ощутив, как дрожит ее распыленное тело. Окончательно обмякнув, Ики слегка приспустилась на сиденье и ощутила, как внутри орудует уже три пальца. — Если…ты продолжишь, то я… — Ики уже не успевала дышать, ощущая, как что-то быстро двигается внутри нее. Давит на потаенные точки. — Еще чуть-чуть… Обещаю, тебе понравится, — Ято окончательно обезумел от страсти, когда Хиери стала поглаживать бугорок, что рвался сквозь тесные спортивные штаны. Член дико пульсировал от желания окунуться туда, где так ловко орудовали пальцы, приближая Хиери к апогею. Спустя секунду крик наслаждения заполнил собой всю кабину. Ее тело все еще не прекращало содрогаться, будто от конвульсий. Ято и сам весь дрожал от предвкушения. Убрав руку с плеча потерянной в лабиринтах наслаждения Хиери, Ято слегка приподнялся и торопливо стянул с себя штаны и трусы с милыми мишками. Она еще не пришла в себя. С расставленными ногами Хиери сидела перед Ято, ощущая, как смазка сочится из нее и капает на пол. Жутко развратная поза. Не успев толком перевести дыхание, Хиери увидела, как Ято стянул с себя одежду. Точнее, лишь штаны и нижнее белье. Как же она соскучилась по его совершенной наготе. Хиери крепко схватила стоящий колом член и прильнула губами к шее бога. Откинувшись на спинку, Ято отчаянно выдохнул, позволяя ласкать себя. Он тонул, как кораблик с огромной пробоиной, в океане ее нежности. А Хиери, ощущая его быстрое сердцебиение, хотела лишь одного. Подарить ему то, чего еще никогда до этого не дарила. Она опустилась на пол. Присела на коленки меж его разведенных ног, перед своим сладким богом. Ято широко распахнул глаза, не веря тому, что происходит. Ему не иначе, как снится. Хиери сидит на грязном полу, в кабинке чертового колеса и пока что рукой ласкает его член. Эта картинка поражает больше удара молнии. — Я…Ято… Ты посчитаешь меня развратной и распущенной, — заливаясь краской, говорит Ики, не глядя в его пораженные глаза, — но я очень хочу сделать тебе приятно… Можно? Ты покажешь как? Потому что я не знаю… Адовы черти, он и покажет, и расскажет, и даже нарисует, вырежет на гребанных камнях, если понадобится. Ято понял, что через секунду Хиери утопит его собственными руками в неистовом наслаждении. Точнее, не руками, а собственным ротиком, которые едва вобрал в себя головку. Умер и еще не успел переродиться. Застрял где-то в раю. Именно так Ято себя чувствовал. Ее язык, такой горячий и нежный, с такой самоотдачей облизывал весь ствол, от основания до кончика, затем яички, внутреннюю часть бедер. И снова член окунулся во что-то влажное и скользкое. Горячее и такое приятное. Хиери ласкала его не умело, ведь прежде никогда не делала подобных вещей. Но особого мастерства и не нужно. Особенно, когда становишься ведомым своими чувствами. Когда целью становиться осчастливить его, подарить неземное удовольствие. Поэтому она делала все правильно. Так, как ему нравилось. А Ято еле дышал и чувствовал, что если она будет так глубоко заглатывать его достоинство, он вскоре кончит и тогда точно умрет. Он уже абсолютно потерялся в неземных ощущениях. Дрожит всем телом. Тянется к ее голове. Наматывает волосы на руку и в каком-то бешенном экстазе начинает сам вколачиваться в рот девушки. На глазах Хиери выступили слезы, кашель так и рвется наружу, ведь он в неистовстве входит на всю длину. Проникает прямо в горло, пока Хиери ладошками упираться в его бедра, пытаясь хоть немного удержать. Сбавить бешенный темп, что только нарастает. Бесполезно. Бог погибели слетел с катушек. Сошел с ума. Хиери уже чувствует, как начинаются рвотные рефлексы от того, что он, рыча как зверь, пытается протиснуться еще глубже. И тем самым доводит себя до взрыва. Ято крепко зажмурил глаза и издал самый сладкий стон, который только могла вытянуть из него Ики. В горло ударилось что-то горячее и скользкое. Странный вкус и запах. Но сейчас Хиери думает лишь о том, как снова дышать, и, чтоб не захлебнуться, сглатывает его наслаждение, которого слишком много. Ято обмяк. Вышел из ее рта, слегка запачкав губы. Отпустил волосы. Обессилено положил руку ладонью вверх на сиденье. Дышит быстрее, чем сердце успевает делать удар. Неловко. Хиери сама не понимает, что за похоть ею овладела. Возможно, радость вернувшихся воспоминаний заставила позабыть про стыд. Толкнула сделать ему самый запоминающийся подарок. И несмотря на дикое смущение, Хиери не жалеет. Ято весь пропитан сладостью. Она готова пить его вечно. Ласкать. Целовать. Отдавать всю себя, до мельчайшей песчинки. Опасаясь смотреть на него, Хиери утерла капельку его семяни с уголка губ. — Иди ко мне, — Ято рывком поднял ее на себя и лизнул языком в том месте, где она только что утирала. — Не нужно. Ты же запачкаешься, — краснея, говорит Хиери, соприкасаясь с его взмокшей от пота челкой. — Глупая Хиерин, — он улыбнулся и, заключив ее смущенное лицо в ладони, поцеловал. Глубоко и страстно. Как целуют лишь любимую. — Как я могу запачкаться об твою чистоту? На душе стало так светло, что, крепко обняв своего бога, Хиери сама припала к его губам. Ято отвечал вкусно и самоотверженно. Как умел только он. Возбуждение снова хлестало ключом. Хиери сидела на нем сверху, упершись коленями в сиденье. Очень удобная поза для занятий любовью. Не отрываясь от ласковых губ, Ято слегка приподнял Хиери за бедра. Прошелся пульсирующим от желания членом по ее сочащейся соками женственности. Но долго он не мог ее дразнить, слушая эти приглушенный стоны прямо в рот. Поэтому, пристроившись ко входу, вонзился в нее до основания, заставив выкрикнуть его имя. Кабинка чертового колеса уже полностью запотела от пламенного урагана, который в ней бушевал. От такого жара стекла и метал чуть ли не плавились. Дождь все тарабанил по крыше, заглушая общие стоны и крики. Тени и огни ночного города не могли просочиться внутрь. Не могли потревожить их личный мир. А внутри происходило настоящее безумие. Эти двое купались в нем, забывая обо всем на свете. Запреты. Боги. Разные миры. Пусть все катиться в ад. Сейчас только ненасытные губы на губах. На шее. На плечах. На аккуратной девичьей груди. И движения. Быстрые. Жадные. Ненормальные по своему темпу. Вверх. Вниз. И так, не прекращаясь. Оба мечтают, чтобы танец единения их тел продлился вечность. Потому что они не просто образовали одно целое, а каждой клеткой, с каждым движением проросли друг в друга. Хиери давно стянула с него мастерку, Ято от огня, что обхватил тело, сходил с ума. Она крепко сжимала в кулаках его белую футболку. Цеплялась так отчаянно, будто это не давало упасть в пропасть. А Ято продолжал двигаться в ней. Не прерываясь ни на секунду. Хрипы. Тяжелые вздохи. Ее отчаянные крики удовольствия, что ласкали слух, заполняли собой кабинку чертового колеса. Ято был весь взмокший, но останавливаться даже и не думал. Крепче комкал одежду на ее спине, талии, бедрах. Везде, куда мог дотянуться. Он, как больной наркоман, упивался ее телом. Каждым сантиметром нежной кожи. Каждой клеточкой. Внутри Хиери было до дури совершенно. Член скользил и бешено пульсировал, врезаясь в ее женственность все глубже, все более развязней и ненасытней. Еще секунда, и они достигнут апогея. Вместе. Первой к звездам поднялась Хиери, она чуть ли не кричала и не билась в агонии от пронизывающего удовольствия. Будто миллионы солнечных лучей прошли сквозь нее одновременно. Лишая рассудка, памяти и одаривая самым прекрасным, неземным, божественным. Мышцы ее горячего лона сокращались от долгого оргазма, сдавливая его плоть внутри еще плотнее. И Ято совершил свое последнее движение, прежде чем рассыпаться на мелкие осколки. Прорычав имя любимой, он крепко вжался в ее плечо. Слегка прикусил от сумасшедшего наслаждения, что охватило все тело. Он изливал в нее все мужское, что накопилось за время горьких страданий. Он изливал в нее свои собственные чувства, о которых еще ни разу ей не сказал. А Хиери крепко обняла его. Уткнулась носом в любимое плечо, сжимая в руках белоснежную футболку и чувствуя, как он щедро отдает ей часть себя. Ради того, чтобы испытать это с ним снова, она была бы готова отдать не одну жизнь, а все десять. Обхватив тонкую талию, Ято уткнулся в шею своего вечного проклятья. Эта девочка - его наказание и его награда. Она его личная боль и неземная радость. Она его солнце и кромешная тьма. Хиери — его Вселенная. Сидеть на нем было горячо и до одурения приятно. Внутри ощущалось его горячее семя. Член так и пульсировал от недавнего оргазма, передавая вибрацию девичьему телу. Но выпускать его не хотелось. Там ему самое место. Место Ято навсегда теперь с ней и в ней. И пусть только посмеет вновь отнять у нее кусочек рая. Хиерин крепче обнимала его, носом вжимаясь в плечо, комкая его футболку и прихватывая кожу. Боялась, что Ято снова исчезнет. Боялась так, что не переставала дрожать. Потянувшись рукой в угол скамьи, Ято схватил мастерку и накинул ей на плечи. Решил, что Ики замерзла, и крепче обнял, согревая кожу на шее своим дыханием. Кабинка погрузилась в безмолвие. Лишь шум несмолкающего за окном дождя, просачиваясь внутрь, нарушал тишину. Им обоим нечего было сказать друг другу, потому что хотелось сказать слишком многое. Время в этом месте остановилось и, казалось, пошло в спять. Лишь их сплетенные, тяжелые от пережитого удовольствия дыхания, сердца, бьющиеся в унисон, крепкие объятья имели сейчас значение. — Ты на меня злишься? — пробубнил виновато бог погибели, вдыхая аромат любимых волос. — Нет, просто… мне очень неловко, — сказала Хиери, краснея. После того, что она сотворила, ей было стыдно смотреть в его голубые глаза. — Теперь я даже не знаю, что ты будешь думать обо мне. Просто я тебя… — она снова хотела сказать это слово, но осеклась. Если Ято узнает, что воспоминания вернулись, он снова уничтожит ее, думая, что спасает. — Я тебя только вчера встретила и не пойму, что на меня нашло. Я впервые в жизни веду себя так, и… Мне хотелось испытать это только с тобой. Ни к кому и никогда я не испытывала подобного. Ты…ты, наверно, не поверишь, но я правда не лгу. — Дурочка, — бубнил Ято, растекаясь, как забытый на солнце пломбир от ее слов. Кофуку была права. Она любит его. Память, может, и стерта, зато сердце ее не отвернулось. Оно по-прежнему принадлежит лишь ему одному. — Это была самая лучшая ночь в моей жизни. Это было удивительно… Как я могу думать о тебе плохо, если… Ручка кабинки дернулась. — Давай же, Сакура, заходи быстрее, и так до нитки промо… Глаза Хиери широко распахнулись, благо смотрели они на спинку сиденья и не видели тех, кто их побеспокоил. Ято был поражен не меньше. Он сглотнул комок и получше прикрыл свое сокровище мастеркой. Полный конфуз. Снаружи на него смотрела пораженная, покрасневшая брюнетка. Первое, что она увидела: спущенные штаны и белье незнакомца, на котором сидела девушка, чье лицо она не видела. Покраснев как раскаленный котелок, брюнетка помчалась прочь. — Сакура! — крикнул парень, что держал дверцу открытой. Он перевел взгляд на сидящую в компрометирующей позе парочку. — Э… извините, что прервали. Мы просто тоже хотели… от дождя укрыться. Ято так и понял. Парень всегда поймет себе подобного. А вот Ики от стыда готова была превратиться в пепел. Стоило дверце закрыться, как она моментально соскочила с Ято. Со скоростью молнии поправила одежду, пригладила растрепанные волосы и выскочила пулей наружу. Однако далеко не ушла, покорно ожидала Ято, который выбежал на секунду позже. Они вместе дошли до ее дома. Оба промокли, и Хиери сделала неловкую попытку пригласить его к себе с целью посушить одежду. Разумеется, Ято отказался, скрепя зубами от разочарования. Он и так сорвался. Довел ситуацию до критического состояния. — Ято, спасибо за сегодняшний вечер, — сказала Хиери, опустив взгляд. Ливень не тревожил, и так уже промокла до нитки, так что нечего терять. — Это тебе спасибо, Хиерин…я … я, — от нахлынувшего волнения Ято почесал промокший затылок. — Не могу подобрать слова, чтобы выразиться. — Я поняла, — она улыбнулась, но заметила, как Ято вдруг поник. — Послушай, — начал он осторожно, — Хиерин, наверно, ты решишь, что я отъявленный поддонок, который воспользовался твоей доверчивостью. Но… больше нам нельзя видеться. Прости меня и прими мое решение. Так лучше для тебя. Ну, нет уж. Ики как чувствовала, что он станет вновь нести этот бред. Теперь уж она в него вцепиться зубами крепче акулы, и если для этого нужно лгать и играть на чувстве вины, она так и сделает. Нет ничего важнее, чем оставаться с ним рядом. — Значит… ты все-таки решил, что я распущенная, Ято, — она посмотрела на него глазами, полными слез. Было не тяжело сыграть отчаянье - достаточно было вспомнить, как он жестоко обрубил связь. — Я отдала тебе сегодня свой первый раз, — ведь именно так бы она и думала, если бы память не вернулась, — а ты решил, что я пропащая. Впрочем, не думай, я не удерживаю тебя. Это я во всем виновата. Я вела себя слишком ужасно. И теперь после того, что случилось, никто не жениться на падшей девушке. Он ладонью прикрыл ей рот, не выдержав давления. — Ты что с ума сошла, Хиери? Что за глупости ты говоришь? Я не прощу никого, кто будет плохо говорить о тебе, даже если этим кем-то будешь ты. Не смей больше. Поняла? Конечно поняла, но он не оставляет ей иного выбора. Хиери убрала его ладонь с губ. — А что еще мне думать, Ято? После того, что между нами было, ты убегаешь. Да уж. Влип по крупному. Теперь Ято и сам стал считать себя подонком. Он стал им еще две недели назад, когда обрубил связь. Честь для девушки значит многое. Она отдает ее лишь любимому. Так, каким же сволочем нужно быть, чтоб принять это, а затем исчезнуть, оставив жить с позором. — Боги… что я натворил, — Ято стоял, как огорошенный, около калитки, под жутким ливнем и виновато смотрел на Хиери. — Ято, я не хочу давить на тебя, — сказала она, обвив руки вокруг его торса и прижавшись к груди. — Если ты не хочешь видеть меня часто, то я пойму, — коварный план, ведь Хиери не собиралась идти на уступки, — но мы можем хотя бы созваниваться? Слышать твой голос ведь не запрещено? Ято купился. Наивный и доверчивый, как всегда. Обнял Ики и поблагодарил за понимание. Вот только она не собиралась уступать ни капли. Он будет принадлежать ей. Он будет с ней. И спрашивать Хиери не станет. Весь поникший и промокший Ято направился в храм Кофуку. Впрочем, долго он не мог загружаться проблемами после такого волшебного вечера. Воспоминания окунули его в пережитые моменты. На лице светилась счастливая улыбка. Сердце внутри ликовало, получив свою порцию ласки. Так он и уснул на своем футоне. А сны заставили пережить каждое мгновение с любимой Хиери заново. Особенно отчетливо он наблюдал за ее самым щедрым подарком. Который полностью свел его с ума. Сквозь сон он чувствовал запах ее волос. Он даже мог поклясться, что ощущал их вохкость собственными пальцами. Но тут слух резанул чей-то крик. — Сволочь! Вы только гляньте на него! Кофуку! Иди сюда быстро!!! — голос знакомый. Дайкоку. Но что это он делает в его сне. — Ой-ой… — а это уже Кофуку, бог погибели даже отчетливо увидел, как она прижимает ладони к щекам. — Что же, Яточка, наделал… Ты только не кричи, Дайкоку, еще разбудишь. — Дайте, я сам задушу его, пока он не проснулся! Мои руки так и рвутся прикончить этого кретина… Юкине? За что они все так на него сердятся? Одно веко задергалось. Ято слегка приоткрыл глаза и увидел лица всех троих над собой. Самой спокойной казалась Кофуку, остальные же сжигали его недовольными взглядами. Что он уже натворил, не успев проснуться? Может, они увидели засосы на его шее и догадались о том, как он провел вчерашний вечер? — Ну, что, урод? — шепотом «кричал» Дайкоку. — Доигрался опять? Потом не смей больше реветь и подыхать тут заживо. — Ято, ты капитальный болван, — Юкине тоже сердит. Бог погибели пошевелился, чтобы встать, но рука и полтела затекло. На них давила какая-то тяжесть. Ято медленно перевел взгляд в сторону. И чуть не закричал от ужаса. Голова Хиери мирно покоилась на нем. Сама она сопела так мило и безмятежно, что напоминала ангела. И все было бы не так ужасно, если бы алый хвост ее бестелесной оболочки не покоился в ладони Ято. Все повторилось вновь. Вернулось к тому, от чего с таким трудом уходил. И правду говорят: от судьбы не сбежать даже богу.