Скажи "Я не оставлю тебя"

Он ушел. И она не знает, на сколько в этот раз. Не хотела отпускать. Особенно после такой волшебной ночи, проведенной с ним. Но Ято было не остановить. Проводив ее до дома, он поспешил уйти. Не оставив никаких надежд, зато кучу тревог. Хиери лежала на кровати и пустым взглядом смотрела сквозь потолок. Память вернулась. Его губы заставили вспомнить. И только оставшись наедине с бесчисленным потоком мыслей, Ики поняла, что Ято у нее отобрал. Он так боялся позволить умереть, что сам же ее и убил. Пусть не физически. Но разве можно назвать жизнью существование телесной оболочки без чувств, без прошлого, без собственного сердца. Прокручивая в голове каждую деталь, которая была утеряна, Хиери еле сдерживала слезы. Она будто до сих пор слышала свой собственный крик, который молил его остановиться. А Ято шептал свое глупое «Я должен». Не понимал, что вырывает ей сердце на живую. Жестокий. Хиери была до безумия зла на него. Обижена. Не могла утрамбовать в пораженном сознании, что он посмел так с ней поступить. Как он мог? Как только поднялась рука оборвать все мосты разом? Уничтожить все, что между ними было. Растоптать и выкинуть, как ненужную вещь. И вдруг все стало предельно ясно. Ято никакой не бог счастья, а самый настоящий бог погибели. Ее погибели. Потому что раз отпустил, значит не любил. Хиери почти убедила себя в этом. Ее душа, и без того израненная, покрывалась все новыми, свежими кровавыми отметинами. А все из-за глупого бога. Минуты шли медленно. А с ними просыпался более осмысленный взгляд на вещи. Возможно, вовсе не отсутствие чувств побудило Ято на столь ужасный поступок, а как раз наоборот. Немного успокоившись, Хиери попыталась понять бога. Поставила себя на его место. Смогла бы она осознанно отнимать жизнь Ято? И ответ до боли очевиден. Конечно же, нет. Смогла бы она умереть ради него? Возможно, если бы не семья. Хиери любит Ято больше вселенной, но родители… Они ведь святое. Оставить их страдать немыслимо. Так же как и немыслимо продолжать жить без него. Хоть разорвись на части. Душа окуталась паническим страхом. Ято, возможно, больше никогда не появится, потому что не хочет пробудить ее воспоминания. Сегодняшняя ночь, в которой он так отчаянно и самоотверженно отдавал себя ей, была последней. Стоило на секунду об этому подумать, как тело потяжелело, а душа моментально вырвалась наружу и на всех парах помчалась в храм богини нищеты. Хиери бежала на его божественный запах. Холодный осенний ветер трепал ее волосы, звезды следили за каждым шагом, а Ики мчалась за собственной жизнью. Она вошла через окно. Прикрыла его за собой, чтоб не впускать прохладный воздух в комнату. У стенки спал шинки, и Хиери так захотелось погладить друга по золотым волосам. Как же сильно она соскучилась по своему дорогому Юкине. Как же тяжело ему было исполнять приказ своего глупого хозяина. Ято спал посередине комнаты. Недалеко от окна. Красивый, безмятежный и такой спокойный. Хиери медленно приблизилась и присела на краешек его футона. Как обычно пускает слюни во сне, но даже это до дури мило. Улыбнувшись, она утерла мокрую дорожку с его лица, и бог слегка поморщился от нежности движенья. Перевернулся на спину, натянул одеяло до груди. Только на минутку. Она приляжет рядом и едва обнимет его лишь на минутку. Ято не должен узнать, что воспоминания вернулись, как и то, что душа снова покинула тело. Рвалась к нему. Поэтому совсем немного. Чуть-чуть. С ним рядом. Вот только Хиери так понравилось, когда он сквозь сон прижал ее к себе, что, позабыв обо всем, она крепко уснула в его пылких объятьях. Счастливой.

***

— …ери… «Он зовет. Шепчет мое имя. Этот голос…он такой милый и родной. И запах… Он любимее и ценнее всего на свете. Я должна идти к нему…» Веки задергались, густые ресницы дрогнули и, распахнув глаза, Хиери увидела свою радость и боль. — Ято… — Ты только не пугайся, хорошо? — просил он, в панике склонившись над ее лицом.— Ничего не бойся. Я…я сейчас все исправлю, и ты даже ничего не почувствуешь. Исправлю? Неужели он опять собирается … Хватило секунды, чтоб шарахнуться от него, как от черта. В комнате столпились все. Кофуку улыбалась ей сквозь слезы. Дайкоку их и вовсе не сдерживал, лишь прятал лицо огромной ладонью. А Юкине, он выглядел так, будто из него вытянули внутренности китайскими палочками. Судя по этим пустым медовым глазам, в нем уже ничего не осталось. Ни чувств, ни боли, ни даже той капли жизни, что всегда переполняла его даже после смерти. Но главной угрозой был самый любимый враг. Ято поднялся с футона и не отводил пропитанного страданиями и немыслимой болью взгляда. Но даже так. Даже ломая внутри себя все, отступать он был не намерен. На этот раз он покончит со всем наверняка. — Кофуку-сама, помоги, — Ики дрожит как травинка под беспощадно сильным порывом ветра. А в ответ та лишь махает головой. Из ее груди вылетает громкий всхлип, и богиня нищеты несется прочь из комнаты. Подальше от этого места. Только бы не видеть собственным глазами, как снова потеряет подругу, хватит и того, что после этого придется собирать то, что останется от Ято, по крупицам. — Да… Дайкоку? — Ики и его готова умолять. Пусть хоть кто-то поможет остановить Ято. Пусть защитит от него. Тот как ошпаренный вылетел вслед за божкой, закрыв лицо обеими руками и рыдая как малое дите. Сильные мужчины тоже плачут. Остались лишь они. Самые дорогие сердцу люди и самые опасные. — Так ты все вспомнила, — угрюмо сказал Ято, не двигаясь с места. Ему ведь тоже сейчас нелегко. Впервые, когда он обрубал связь, было до безумия больно, но сейчас проделать то же самое… На это даже не хватает сил решиться. Особенно после вчерашних слов Хиери. — Нет. Я ничего не помню, — глупо лгать, когда все уже знают правду, но может так он отступит. — Ято, прости, я даже не знаю, как очутилась тут. Мне пора домой. — Ты права, Хиерин, — сказал он, проглотив свою убийственную паршивость. — Я помогу тебе вернуться… — Нет. Спасибо! — нечаянно сорвалась на крик. Ведь паника - дело не шуточное. – Я сама дойду, а ты стой тут. Только бы добраться до двери или же до окна. Только бы бежать отсюда. Только бы душа вернулась в тело раньше того, как он обрубит связь. — Хиери, — из медовых глаз Юкине сорвалась скупая слеза, — я всегда буду помнить тебя. Я буду очень скучать… — рукавом он утер следы своей слабости. — Ято. Своеобразный сигнал потерянному хозяину, чтобы он озвучил его имя. Юкине готов был повторно отдать жизнь за то, чтобы этого не делать. Но, как и бог погибели, он слишком сильно любит ее, чтоб обречь на верную смерть. Только не так. — Юкине, — Хиери думала, что умрет на месте после его слов. Даже дышать стало больно. Он и Ято самое дорогое в жизни. И как назло судьба хочет их отнять, — прошу не нужно. Ято … — Замолчи! — крикнул он, прикрыв уши дрожащими руками. Его тело колотиться в диком ознобе. — И чем я провинился. За что? — как безумный спрашивал он, крепко сжимая веки. Только бы не видеть ее. Только бы не слышать. Потому что иначе он просто не сможет с ней расстаться. Он с горем пополам просто чудом проделал это в первый раз. Но теперь… Опять. Ято не железный. — Секки! — но жизнь Хиери по-прежнему бесценна. Прижавшись к стене, как затравленный зверь, Ики молилась лишь об одном: о спасении. Она крепко зажмурилась, содрогаясь с каждым тяжелым шагом Ято, а когда вновь открыла глаза…. Знакомый потолок. Ночная лампа так и светит, еще со вчера забыла ее выключить. Хиери поднялась на кровати и закрыла лицо подушкой. Ее отчаянная молитва о помощи впервые была услышана. Душа вернулась в тело. Вот только надолго ли угроза миновала? Сил держаться больше не осталось. Тело содрогается от жуткого озноба. Пальцы рук немеют, когда вжимают мягкий клочок в исказившееся от боли и страданий лицо. Сколько еще продлятся адские мучения. Сколько еще придется быть жертвой в руках беспощадной судьбы. Слез больше не осталось. Внутри все раскурочено, раскрошено. Остался лишь страх и осознание. Так больше продолжаться не может. Никто не отнимет то, чем она дышит. Даже Ято, ее бог, ее воздух, ее все, не имеет на это право. Хиери выпустила подушку из расслабленных рук. Посмотрела в зеркало на свое отражение, а оттуда на нее в упор смотрело запуганное, уничтоженное, растоптанное существо. Не она. Ято совсем скоро придет закончить то, что начал. Но Хиери твердо решила опередить его. Теперь она будет слушать свое эгоистичное сердце, которое переполнено лишь одним желанием. Ватные ноги поднимают с кровати и несут в комнату родителей, которых, к счастью или, скорее, на беду, нет дома. Руки открывают первый ящик одного из шкафов. Лихорадочно ищут то, что непременно защитит. От всех, кроме себя самой. «Пропофол». То, что нужно. На этот раз Хиери оценила по достоинству профессию своих родителей. Врач - это очень здорово. Хотя бы, потому что знаешь, как действует то или иное лекарство. А еще здорово быть дочерью врачей. Владеешь теми же знаниями. Время летит молниеносно. Секунды, растворяясь, бегут еще быстрее, когда в коридоре начинают слышаться чужие шаги. Хиери знает, кто пришел, и от того движения становиться слишком поспешными. Первым, что она делает - раскрывает шприц. Надевает иглу. Торопливо набирает лекарство. Вот и любимый голос зовет ее по имени. Но Ики не издаёт ни звука. Увлечена тем, что неровным почерком быстренько чиркает одну строчку на криво оторванной бумажке. «Только так я смогу быть счастливой… Мама, отец, про…» Ручка выпала на мягкий ковер, когда дверь открылась. Ято, стоя на пороге, держал в руках меч и смотрел на оторопевшую Хиери. Она теряется ненадолго. Лишь на секунду, прежде чем руки успевают схватить лежащий на углу стола шприц и приложить его к вене. Лицо бога погибели побелело за считанные секунды, и он выпустил оружие из дрожащих рук. Сейчас произойдет то, что он ненавидит. Что никогда не понимал. Чего никогда не прощал людям. Хиери разделяла его взгляды… до этой секунды. — Юки, можешь вернуться, — заикаясь проговорил бог погибели, не отрываясь от стоящей посередине комнаты девушки. Сейчас оставлять Юкине в виде священного оружия слишком опасно. Больше шансов, что она непременно сделает то, что намеревается. Юкине прибывал глубоком шоке. Не знал, что сказать, тем более, что делать. Стоя втроем в комнате, они смотрели друг на друга. Молча. В течении пары минут. — Хиерин, убери эту штуку. Давай поговорим, — а голос бога погибели так и скачет от бешеной паники, что заполнила вены. — Нет, Ято. В этот раз я не стану слушать тебя. Я сама решу свою судьбу, — и сейчас кровь не стынет в жилах после этих слов. Напротив. Все естество твердит, что это давно пора сделать. Нужно выбрать. С одной стороны ее земная жизнь: семья, друзья, школа и любимые занятия. С другой мир, где она может быть с Ято. Ей жаль поступать так с отцом и матерью, но представить свою жизнь без него Хиери не может. Поэтому выбор очевиден. А Ято проклинает день, когда повстречал ее. Тогда он и предположить не мог, что убьет эту хрупкую девочку. — Хиерин, если не хочешь слушать Ято, то послушай хотя бы меня, — вмешался Юкине, проглотив панический страх. — Для меня все закончено. Я умер не по своей воле. И очень горюю о том, что не могу жить, как живые люди. Не могу иметь друзей. Ужинать с родителями. Слушать, как они ругают меня и знать, что я им нужен. Я постоянно завидую тебе, Хиерин.Ведь у тебя есть все это. Все, о чем я теперь не смею мечтать. О чем я вообще не помню. Поэтому я осквернил Ято. Злость и зависть к обычным людям переполняла меня. Мне до сих пор хочется быть как они. Учиться в школе среди ребят. Встречаться с девочкой, которая мне нравится. Да и вообще, мне хочется пережить все то, что я должен был пережить при жизни. Но я мертв и не без труда с этим смирился. А у тебя есть еще выбор. Не совершай такой ошибки! Подумай, какую боль ты причинишь семье. Хиери? Оба парня с надеждой смотрели на подавленную девушку. Юкине вывернул всю душу наизнанку, как на чертовой исповеди, только бы остановить ее. — Прости, Юкине, я знаю и помню, как плохо тебе было. Мне жаль, что ты не успел исполнить свои мечты. Но… Все, о чем я мечтаю… Это быть с Ято, — Хиери перевела взгляд на ошеломленного бога погибели. — Мне нужен только ты. Я же говорила. Я хочу быть с тобой. Ну, как бороться с этой глупой девчонкой, когда она кромсает сердце. Оказалось, что любовь Хиерин слишком эгоистична. Не имеет ни лимитов, ни тормозов. Она без раздумий готова жертвовать всем и всеми ради него. Пару секунд Хиери ищет в его небесных глазах прощение и понимание. Она знает, как тяжело Ято принять ее решение. Как зол он будет в той, уже другой жизни. Возможно, что он никогда не простит. Но смерть — это единственный способ выжить. Для нее точно. Ведь только так можно быть рядом со своим богом. — Ято, когда все закончится, призови меня поскорее. Пока я еще в этом теле, хочу, чтобы ты знал: мое решение совершенно осознанно. Ты не виноват, потому что я сделала свой выбор еще в первый день нашей встречи. Я должна была умереть под колесами автобуса. Потому что моя судьба быть с тобой. Пойми меня. Прими мои чувства. — Твои чувства? — Ято запустил руку в темные волосы. — Они слишком эгоистичны, Хиерин. Ты мне дороже всего и всех на этом свете. Но клянусь, — он поднял блестящие от боли глаза, — я тебя никогда не прощу за это. Я не призову тебя. Я вычеркну тебя из своей памяти, поняла? Потому что твой поступок - это никакая не любовь. Это глупое, эгоистичное желание капризной девочки. Мне не нужны чувства, построенные на страданиях твоих родителей и друзей. Мне не нужны чувства, где ты лишаешь себя самого ценного, даже не понимая толком, на что идешь. — Мне пришлось решиться на это, потому что ты не оставил мне выбора, — глотая свои мучения, защищалась Хиери. — Не спрашивая моего мнения, ты уничтожил во мне все, Ято. Это по-твоему благородно? Это не эгоистично - забирать все, чем я дышу? Может, моя любовь не совершенна, но у меня она хоть есть. А ты… — грудь так и рвали громкие рыдания. — Ты одним махом, не задумываясь, уничтожил все. Ради чего? Ради моей проклятой жизни? Так она не нужна мне больше. Не такой ценой. Я все равно мертва, если тебя нет рядом. Тогда, почему я не могу сделать этот шаг и стать счастливой? Ято, почему ты такой дурак?! — Тот же вопрос я тебе хотел задать?! — сорвался на крик бог погибели. — Прекрати этот бред и убери эту дурацкую штуковину от себя! — Чтоб ты потом оборвал нить? — Хиери улыбнулась ему сквозь слезы и лишь крепче прижала иглу к вене, дав понять, что отступать не намерена. — На этот раз, Ято, все будет по-моему. — Стой!!! — крикнул он, увидев, как игла вонзилась в ее кожу. Хиери замерла. — Не нужно! Прошу тебя! Обещаю, я не стану ничего обрывать! Только прекрати, слышишь?! — Хиери, пожалуйста, послушай Ято, — взмолился Юкине. Сейчас он прекрасно понимал, что лишь бог погибели способен отговорить ее от этого ужасного шага. — Я не верю тебе. Решение вынесено. Ято еще пару секунд смотрит на нее, переводит взгляд на иглу, что уже успела вонзиться в кожу. Остался последний шаг и все закончится. Хиери приготовилась впрыснуть яд, который убьет безболезненно. Земля внезапно стала ходить ходуном. Люстра затряслась, кровать со скрипом сдвинулась от двери. Потеряв равновесие от мощных толчков землетрясения, Ики упала на пол и выронила шприц. А Юкине налетел на нее сверху прежде, чем Ято успел подхватить смертельное оружие и выкинуть его через окно. — Ребята, так и знала, что вы тут! Внизу, прямо под окном стояла Кофуку. Точнее, она была под подмышкой Дайкоку, который приготовился ее утаскивать. — Кофуку! — крикнул Ято, утерев пот со лба. — Я говорил, что люблю вас обоих? — Э... нет, — смущенно сказала она, пока здоровяк печально на него смотрел. — Так вот, теперь вы это знаете, — только что друзья, сами того не ведая, предотвратили самый ужасный кошмар, который мог с ним произойти. — Яточка, мы пришли, чтоб передать тебе важное сообщение, — сказала Кофуку. — Тэнзин-сама сказал, чтобы ты брал свой ленивый зад и бежал к нему вместе с Хиери. — Зачем? — удивленно спросил он. — Понятия не имею. Как только вы ушли, прибежала Майю и передала нам это. Времени выяснять, зачем и почему, не было. Как и желания. Ято догадывался, по какой причине Тэнзин вызвал его вместе с Ики. Наверняка хотел, чтоб связь между ними была обрублена на его глазах. А, может, и в совете богов уже успели прознать о том, что Ято крутит шашни с живой девушкой? Тогда проблем только добавится. Вот только сил у Ято уже и правда не осталось. Хиери опустошила его окончательно своим дурным поступком. Который, лишь благодаря умению Кофуку приносить беды, не обернулся полнейшим кошмаром. — Юки, там Кофуку зовет тебя, — сказал он шинки, который крепко удерживал подругу в объятьях. Утешал ее и себя за одно. — Меня? — удивленно переспросил он, оторвавшись от Ики. — Зачем? — Иди и спроси! Это ты мой секретарь вообще, а не я твой! — огрызнулся бог по вызову. Ему просто необходимо было поговорить с ней. Юкине вроде понял его желание, поэтому, оставив Хиери на попечение Ято, вышел без лишних слов. Прошло пару минут, прежде чем Ято нарушил тишину. Сейчас между ними выросла невидимая стена, что отдаляла друг от друга. — Я не прощу тебя, Хиери. За то, что ты сейчас пыталась сделать… Я не прощу, — сказал он, пряча пропитанный горечью взгляд. — Как и я не прощу тебя за то, что ты уже мне сделал, — глядя в упор на любимого, но далекого, Хиери поднялась с пола. Чувства, которым нет места ни в одном мире, наполняли обоих. Он был разочарован и дико зол на нее. Она была наполнена горечью и бесконечной обидой на него. Но ведомые неправильной связью они в один миг сократили расстояние до нуля, чтобы поскорее утонуть в объятьях друг друга. Хиери прижимала его к себе так отчаянно, будто хотела в нем раствориться. А Ято лишь утешающе гладил мягкие волосы и глубже зарывался в них, чтоб переполнить легкие ароматом любимой. Повторял ту же ошибку, что и вчера, но оторваться не мог. Ики Хиери его персональная, хроническая болезнь. Абсолютно запущенная. — Ято! — со двора доносился голос Юкине. Он не стал подниматься, поэтому звал его через окно. Дал сигнал, что времени мало и пора идти. Прикрыв глаза, бог погибели сжал девушку так крепко, что у нее перехватило дыхание. — Нам нужно к Тэнзину, — прозвучало будто приговор. — Зачем? — спросила Ики, не отрываясь от его плеча. Он ничего не ответил, и ужасающая реальность остудила ее кровь. — Ты разорвешь связь в его храме? — Да, — короткое и разрушительное. — Я не пойду, — сказала она, крепче обвив руки вокруг его торса. — Хиери, боюсь, Тэнзин позвал не просто так. Скорее всего совет богов узнал о том, что я оборвал с тобой связь, а потом она вновь восстановилась. Нить можно обрубить лишь один раз. Дважды никто этого не делал. — Вот и не делай, — молила Ики. — Скорее всего это сделаю уже не я. Если мы не увидимся с Тэнзином, совет богов будет охотиться на тебя, потому что ты слишком много знаешь о нашем мире. Живым это не позволено. — В таком случае мое решение тебе известно, — оторвавшись от плеча, Хиери заключила лицо Ято в ладони. — Прошу тебя, прими мой выбор. Я хочу быть с тобой. В глубине души, в самом потаенном и темном уголке Ято желал, чтобы Ики довела дело до конца. Он хотел, чтоб она была посмелее и взяла на себя самое главное решение. Ведь только она может выбрать меж двумя мирами. Между им и остальными. Но Ято понимал, насколько эгоистично и непозволительно желать подобное. Ради ее жизни придется в очередной раз солгать, и на этот раз Хиери непременно поверит. На этот раз она добровольно подчиниться воле судьбы, где они не могут быть вместе. — Если ты убьешь себя, — Ято нежно взял ее маленькую ручку и приложил к губам, — то меня, как бога погибели, будут за это судить. Ведь боги не имеют право отнимать чужую жизнь. — Но ведь ты и не отнимешь, я ведь сама… — Хиери, я не должен был посвещать тебя в дела этого мира. У нас с тобой сильная связь, а этого достаточно, чтобы твоя гибель стала моей виной. Меня постигнет та же участь, что и Ибису. Поэтому я не смогу призвать твою душу. Другие боги перерождаются, ведь в них верят. А в меня верит лишь один Фуджисаки, так что, думаю, перерождение мне не грозит. Но даже если это чудом случится, я буду уже не я. Это как белый лист бумаги. Ты полностью начинаешь жить заново. Не помнишь ни людей, которые были дороги, ни занятия, которые любил, даже собственные священные оружия начинаешь раскрывать по новой. Не делай так, чтобы мы оба забыли наше прошлое. Поэтому я прошу пойти со мной. Ты забудешь обо мне, Хиери, но зато я всегда буду помнить все, что мы пережили. Каждую подаренную тобой минуту я пронесу через вечность. Я буду наблюдать за тобой. Я буду рядом, хоть и не с тобой. Мастерка уже насквозь промокла от ее слез. Хиери не могла поверить в такой исход. Сейчас она сознавала в полной мере, что есть вещи страшнее смерти. Например, жить ради того, чтобы жил он. И при этом не помнить его. Ни прекрасного лица, ни этих небесных глаз. Забыть даже любимый запах, которым пропитано сердце. Их общее прошлое останется жить лишь с ним. И Хиери рыдала в голос, не сдерживаясь. Громко кричала от безысходности, уткнувшись в его родное плечо. Она была зла на себя, на него, на проклятых богов, Тэнзина, родителей, на весь гребанный мир. А главное на судьбу, которая, издевательски смеясь в ее опухшее от слез лицо, отнимала самое дорогое. Каждая ненавистная секунда приближала их расставание. Каждое тиканье настенных часов заставляло руки сжимать его еще крепче. Сейчас Хиери как никогда мечтала о смерти, но теперь даже она стала непозволительною роскошью. Ведь ради жизни Ято Хиери в буквальном смысле готова согласиться на вечное сожжение в пламени собственной боли. Адской, невыносимой, мучительной. А Ято каждой клеткой пропитался ее безумием. Теперь он совсем был расколот и уже не понимал, что верно, а что нет. Заставить ее жить такой ценой - благородство или форменная жестокость? Слезы катились из его глаз и скрывались в любимых каштановых волосах. Ято крепче прижимал ее хрупкое, истерзанное страданиями тело и молил богов о том, чтоб однажды эта адская боль в его груди умолкла. — Хиерин, я люблю тебя, — шептал как безумный. А ей хотелось проколоть собственные перепонки, лишь бы не слышать ужасных слов. Он сказал их впервые, но это и есть его прощание. Хиери уже не чувствовала себя. Ее сознание постепенно начинало угасать. Слезы высохли. Их больше не осталось. Как не осталось и ее самой. Время их прощания, наконец, пришло. Хиери оторвалась от плеча Ято. Сама утерла соленые капельки, что катились по его щекам. Он не должен терять себя, даже если ее толком больше нет. Она поднялась на ватных ногах. Ее карие глаза, что светились раньше то радостью, то горечью, сейчас были пусты. Она вся выглядела как безжизненная кукла. Схватив ее за руку, Ято повел свое сокровище на неизбежную казнь. Оказалось, что приговорить ее к жизни было самым жестоким решением. Но он до последнего старался убеждать себя, что это правильно. Ики безвольной, истерзанной, измученной тенью шла за ним. Друзья ждали их во дворе. Они ужаснулись от одного их вида. Оба походили на зомби. Вымотанные собственной болью. Растоптанные правилами жестокой судьбы. Хиери обоими руками сжимала его горячую ладонь, пока Ято упорно шел вперед. Она не замечала никого, кроме него. Молчала, глаза были стеклянными, но из них то и дело скатывалась боль. — Послушай, Ято… — Юкине, не смел поднять глаз на хозяина. — Может, оставить все, как есть. Я думаю, мы неправильно… — Юкине, замолчи, — держась на честном слове, чтоб не сломаться, сказал Ято, когда они стояли перед храмом Тэнзина. Бог вышел к ним в сопровождении своих священных регалий. То, что он увидел, сжало даже его сердце. Держась за руку Ято, как за спасение, не Хиери, а, скорее, ее блеклое пятно обрушилось на колени около его ног и тихо заплакало. Присев рядом, Ято крепко обнял свое сокровище, с которым предстоит навсегда проститься. — Все будет хорошо, Хиери, — а сам стискивает зубы, чтобы не кричать от проклятой несправедливости.  — Прекратите это сейчас же, вы оба! — громко крикнул Тэнзин. Он уже достаточно насмотрелся на Ято, когда тот походил на овощ. Сейчас же состояние обоих было еще хуже. Из них будто душу высосали. — Они не могут прекратить, — утирая собственные жгучие капли с лица сказал Юкине. Тем двоим было все равно, что происходило за пределами их разрушенного мира. — Это ведь все из-за вас. — Как ты смеешь говорить так с Тэнзином- сама?! — взбунтовалась шинки. — Майю, помолчи, — вмешался старик. — Я позвал вас не для того, чтобы видеть, как вы заживо сами себя поедаете из-за пустяков. — Пустяков? — не веря ушам, переспросил Ято, прижимая к груди еле живую от горя Ики. — Прежде, чем возмущаться, послушай, — Тэнзин подошел к парочке и присел рядом с ними. — Я так и знал, что ты, дурень, натворил дел, когда только увидел вас вместе. Понятия не имею, что эта девочка нашла в таком оборванце как ты, но я не могу видеть эти слезы, — он рукой по-доброму утер щеки Хиери. — Так что делать нечего. Придется тебе взять на себя ответственность, Ято, и стать опорой и поддержкой для этого хрупкого существа. — Что это значит?! — спросили друзья вместо онемевшего бога погибели. — Пока все ходили действовать тебе на нервы, когда ты напоминал собой аморфную жижу, я решил найти способ привести тебя в чувство. И заключается он в следующем: дать тебе, паршивому эгоисту, то, что ты хочешь. Хиери оторвалась от плеча Ято и с надеждой посмотрела в добрые глаза старика. Этими словами он вдохнул в нее жизнь. — Скажи уже прямо, что ты имеешь в виду? — нетерпеливо потребовал паршивый эгоист. — Ты женишься на этой девушке, прохвост. И сделаешь ее счастливой, иначе я достану тебя даже с того света, если не смогу переродиться. — Не понял? — Да я сам себе поразился. Но ради того, чтоб ты, безработный неудачник, продолжал омрачать жизнь этой прекрасной девушке, мне придется отдать свою.