Boy Meets Evil

Судорожно хватая ртом воздух, Чонгук вырывается из оков беспокойного сна третью ночь подряд. Сердце в груди колотится, дыхание загнанное. Он проводит рукой по лицу, стирая холодный пот с глаз. Ему снился Мин Юнги. С чёрными, как уголь в глубинах земли, глазами. Рука демона крепко держала его за подбородок, ледяной хваткой обжигая кожу под кончиками пальцев. Юнги рычал на него, угрожал ему, низко и тихо. В сущности, это был кошмар. Что делает ситуацию ещё более нелепой, потому что Чонгук жаждет опять провалиться в этот сон, только чтобы увидеть лицо Юнги ещё раз. В его чувствах абсолютно отсутствует логика. Он не может отыскать для этого ни единого объяснения. Он прекрасно понимает, что перспектива ещё одной встречи с демоном должна его пугать. Тем не менее, он всё равно не в состоянии избавиться от мыслей о Юнги. Это продолжается примерно последние две недели с тех пор, как Чонгук признаётся во всём Тэхёну. Чонгук не видел демона со дня свершения условия сделки, но он хочет его увидеть. Чёрт, очень хочет. Через несколько дней после произошедшего Чонгука вызывают на допрос по делу об убийстве вместе с другой полудюжиной парней, на которых тоже было совершено нападение. Его отпускают довольно быстро, конечно же; технически, он из своего дома в тот день не выходил, и Тэхён мог это подтвердить. Не говоря уже о том, что он далеко не единственный человек со схожим мотивом. Чонгук, впрочем, не сильно на это рассчитывая, надеется, что это станет причиной для появления Юнги - только он не знает, зачем - но, разумеется, удача ему не улыбается. Ходить на работу по вечерам - пытка. Каждый день ему приходится проходить мимо места, где он впервые встретился с Юнги, где впервые поцеловал сверхъестественное создание. Каждый день оно напоминало ему, как отчаянно он хочет увидеть его снова и как он глуп, что позволяет себе эти чувства. Он смотрит в потолок, слушая стук сердца. Он вспоминает свой сон, в котором Юнги был очень близко, так близко, что мог коснуться его губ. Чонгук чувствует странный и неразумный приступ ломки в венах, жажду того, что, несомненно, его прикончит. Простыни неприятно липнут к телу. С мыслью сходить за стаканом воды, он откидывает одеяло и выбирается из постели, немного пошатываясь на ногах из-за остатков сонливости. Холодный воздух освежает голую грудь. Он проводит рукой по взмокшим волосам и вздыхает, когда прохлада обдаёт лицо. Позволив телу проснуться, Чонгук оглядывает комнату. Вчерашняя одежда лежит мятая на полу между дверью и изножьем кровати. Телефон ночью упал с прикроватной тумбочки, наверное, потому что он слишком много вертелся. Рамка с фотографией брата и его самого лежит на столе, в какой момент завалившись. Под ней Чонгук видит знакомую старую книгу, на которую не обращал внимания последние недели, и прилив адреналина окончательно вырывает его из дрёмы. Книга абсолютно непримечательная на вид, хотя довольно сильно поистрепалась по истечению многих лет, пока переходила из рук в руки. Незаурядность книги заключается в её содержимом, которое подкидывает Чонгуку, возможно, глупейшую идею в его жизни. - Этой дорогой он ходил раньше. На этом месте он стоял уже дважды, держа в руках похожие коробки, преследуя одну и ту же цель. По неведомым причинам, желудок скручивает узлом. Ему кажется, что он нарушает правила и что будет наказан, если поймают. Гори оно всё в аду, думает он. Буквально. Чонгук зарывает коробку рядом с предыдущими, закутывается в кожанку и выпрямляется. Дышать тяжело из-за того, как сильно он нервничает. Воздух снова колышется, опаляя порывом, как дыхание любовника на губах. Чонгук нетерпеливо вертится на месте, всматриваясь в густую темень. Он должен быть здесь. Он придёт, так ведь? А не этот, как его там, Намджун? Юнги придёт, конечно же, придёт. Он узнает. Он придёт. Верно? - Чонгук. Он пришёл. - Юнги, - выдыхает Чонгук, наконец-то натыкаясь взглядом на щуплую фигуру демона. Его кожа сияет в лунном свете, а глаза сразу тёмно-карие. Он знает, что Чонгуку так больше нравится. Что-то в нём толкает его вперёд, к этому прекрасному созданию, но он успевает себя остановить, лишь слегка дёрнувшись на месте. У Юнги во взгляде любопытство, хоть и умеренное. Чёрная футболка на нём едва ли защищает от холода зимней ночи, но он этого совсем не замечает. - Гук, что ты тут делаешь? Чонгук опускает глаза к свежевскопанной земле под ногами и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Попытка напустить показной храбрости проваливается. - А ты как думаешь? Демон подступает ближе и пытается перехватить взгляд человека. Он прищуривается, как будто старается уловить мельчайшие подсказки на лице Чонгука. - Ты вызвал меня. Хочешь заключить ещё одну сделку? - Да, - отвечает Чонгук, затаив дыхание. Щёки пылают. Он всё обдумал. Оно того стоит. - Какого чёрта ты творишь, мальчик? - Голос у Юнги резковатый, немного раздражённый, без привычных насмешек. Чонгук это замечает, но заставить себя побеспокоиться об этом не может. Только не сейчас, когда он опять имеет возможность слушать это хриплое рычание. Этот голос, одновременно и мягкий, и поразительно грубый, как разрываемая на части ткань. - Какое тебе дело? - спрашивает он. Лицо Юнги как мрамор, твёрдое и неподвижное, но тут он закидывает голову назад и беспощадно смеётся. - Хорошо, очаровашка. Чего ты хочешь? - Он переступает с одной ноги на другую и засовывает руки поглубже в карманы джинсов. Чонгук не отказывает себе в удовольствии задержаться на демоне взглядом. Он понимает, чем бы ни обернулась ситуация, у него не будет много времени с Юнги. Скорее всего, шансов мало, что его удастся заморочить. Если бы Чонгук рассказал о задумке Тэхёну, тот бы точно его отчитал и попытался бы отговорить от затеи. Это слишком глупо даже по меркам его несерьёзного соседа. Но Чонгук готов сделать всё необходимое, только чтобы увидеть Юнги опять, пусть и недолго. Эти губы такие несправедливо красные, как будто он специально постоянно прикусывает их, оставляя амарантовый оттенок на изгибе верхней губы. Его язык медленно скользит к уголку, дико соблазнительно. Чонгук знает, что Юнги может проследить его взгляд без труда. Он вспоминает, как эти холодные губы целовали его. Это слишком для обычного человека. Демон прокашливается, вырывая Чонгука из раздумий. Он подаёт голос не сразу, сперва собирается с мыслями. - Ты.. ты знаешь, что со мной случилось. Я пострадал и еще не до конца поправился, - начинает он, изо всех сил стараясь не звучать жалко и отчаянно. Он теребит пальцы рук и избегает смотреть демону в глаза. - Вообще-то, я был танцором. С момента аварии я танцевать не могу. Юнги не отвечает, не двигается, просто наблюдает. Сглотнув, Чонгук продолжает. - Так вот я хочу снова танцевать. Пожалуйста. - Чушь. Реакция демона поражает его, и Чонгук вскидывает голову, натыкаясь на холодные, тёмные глаза демона. Чонгук запинается от удивления. - Ч-что? - Чонгуки, ты очень многого не знаешь о таких, как я. - Голос у Юнги снова шёлковый. Он начинает наворачивать круги вокруг человека, как хищник, который ждёт, что жертва сдастся сама. Он поднимает бледную ладонь и проводит ей по щеке Чонгука, спускаясь к шее и ключицам, ведёт по плечам, продолжая кружить. - У нас есть сверхъестественная способность - фокус, так сказать - которая позволяет нам распознавать ложь. - Чонгук чувствует ледяные губы у уха, и следующие слова выдыхаются, обжигая кожу, заставляя волны возбуждения и страха пробежать вдоль позвоночника. - И улавливать правду, скрывающуюся за ней. - Да? - удаётся выдавить Чонгуку едва отчётливо, пытаясь совладать со своим желанием и со своим страхом. Юнги смеётся, тихо, коротко, а потом отстраняется и продолжает шагать. - Так вот я знаю, что ты лжёшь мне, очаровашка, - вздыхает он и снова останавливается теперь уже напротив человека. Стоит близко и смотрит, как дёргается кадык Чонгука, когда тот нервно сглатывает. – Я знаю, что врач сообщил тебе о том, что ты сможешь танцевать так же, как прежде после полного выздоровления. Так что не пудри мне мозги и скажи правду. - Какая тебе разница? – повторяет Чонгук резко, потому что начинает терять терпение. – Какое кому дело, вру я или нет? Тебе должно быть всё равно. Дай мне заключить сделку. - Тебе не нужно этого делать, - возражает Юнги, скрещивает руки и нахально ухмыляется. - Да почему? – огрызается человек, сокращая расстояние и хватаясь за руки демона. – Я предлагаю сделку. Очень хорошую сделку, Юнги. - Ты не хочешь её заключать, - отвечает на это тот. Вспышка гнева его совсем не раздражает. Скорее уж он немного удивлён. – А раз это так, мне любопытно узнать твои реальные мотивы. Чонгук с рыком выдыхает, отпускает демона, отходит на несколько шагов. Отворачивается, поэтому не видит, как на идеальном бледном лице Юнги мелькает не то отчаяние, не то страдание. Демон медленно вздыхает, ногтями впиваясь в свои же локти. - Чонгук, - спокойно зовёт он. Человек поворачивает голову, показывая, что слушает. – Зачем ты вызвал меня, если не хотел заключать сделку? Тишина длится несколько долгих мгновений. Плечи Чонгука напряжены, как будто внутри него идёт нешуточная борьба. Его разрывают на части здравый смысл и болезненное, сжигающее, страстное желание. - Я… Я лишь… - он запинается, чувствует, как сердце стучит в горле, в ушах, даже в ладонях. - Продолжай, - урчит Юнги, вдруг оказываясь ближе. Слишком близко. Прижимается к мускулистой спине человека. - Я хотел тебя увидеть, - признаётся Чонгук. Демон шумно выдыхает от неожиданности и замирает. Чонгук закрывает глаза, позволяя себе прочувствовать тело, стоящее рядом, зная, что это продлится недолго. – Я не… я не могу перестать думать о тебе. Мне нужно было тебя увидеть. Юнги отстраняется, немного шокировано путается в собственных ногах. Человек поворачивается, хмурится. Ранимость некомфортно щекочет кожу. - Меня, - с трепетом повторяет Юнги одними губами, разрываясь между удивлением и ужасом. Его взгляд устремлён куда-то в район груди Чонгука. - Юнги, - негромко зовёт человек, заставляя демона резко вскинуть голову. Глаза бегают в отчаянии и желании разобраться, что происходит. – В прошлый раз ты заключил сделку, не требуя причин и объяснений. Тебе было наплевать. Почему ты отказался заключать её сейчас? Демон открывает и закрывает рот, как будто ищет правильные слова. - Я… Я знал, что ты врёшь, - бормочет он, тихо и надломлено. - Юнги, - твёрдо повторяет Чонгук. Он не отказывает себе в желании произнести ещё раз это слово. Имя демона. Ему нестерпимо хочется вывести эти буквы на ледяной белой коже языком, выдохнуть это имя в холодные губы, прошептать в накалённый воздух между их телами. Он может повторить его тысячу раз и ничуть не устать. Поэтому он повторяет опять. – Юнги. Скажи мне правду. Длинные белые пальцы сжимают переносицу и зарываются в волосах. Закрывшись ладонями, демон говорит едва слышно. - Я не мог, не мог позволить тебе. Ты другой. - Другой? – Чонгук подходит ближе. Может, осознанно, может, нет. - Ты отдал годы, годы, годы, которые были бы для тебя успешными, наполненными любовью и надеждами. – Юнги выдавливает слова сквозь стиснутые зубы. – Ты пожертвовал ими ради чего-то порочного, злого, благородного, смелого. Ты отличаешься от всех, с кем я когда-либо имел дело, кого я когда-либо целовал, и я не могу позволить тебе отдать ещё больше, какова бы ни была причина. Чонгук тянется, отводит руки Юнги от привлекательного лица и обвивает холодные тонкие запястья своими пальцами. Он встречается с демоном взглядом, с этими пронизывающими глазами, в которых отражается луна. - Я должен был тебя увидеть, - тихо говорит человек, осмеливаясь коснуться рукой щеки Юнги, лихорадочно прижимая пальцы к безупречной коже. - Я убил много людей, - выдыхает Юнги. На его лице отражается боль, он сводит брови и сжимает челюсть под ладонью Чонгука. – Я… я не человек. Я проклятый. - Ты спас мне жизнь. – Чонгук говорит с горячей искренностью, тихо, но от всего сердца. Он легонько встряхивает демона, словно пытается вбить эту честность в его загадочный разум. – Ты спас меня, Юнги. - Чонгук, остановись, прошу. – Юнги зажмуривается, берёт Чонгука за запястья и слабо отталкивает. – Мы не можем, нам нельзя, я не могу этого допустить… Чонгук отказывается его отпускать. Он льнёт невозможно близко. Они почти соприкасаются телами. Они так близко, что с каждым вдохом они сталкиваются грудью. Боже, как он хочет поцеловать эти губы… отчего они такие греховные, такие красные, влажные, мягкие. Как такое искушение вообще возможно? - Почему нет? – шепчет он, склоняя голову и губами задевая уголок губ Юнги. Он чувствует и слышит, как судорожно вдыхает демон. - Это запрещено, всегда воспрещалось… Чонгук, они убьют тебя, - Юнги задыхается. Его голос дрожит. Он сильнее сжимает чужие руки и не знает, что делать, оттолкнуть или притянуть. Чонгук коротко смеётся. - Мне всё равно. - Не поступай так со мной, - умоляет демон. Он чувствует себя глупо, но почти готов дать волю слезам. Присутствие этого человека, этого глупого, храброго, бесконечно удивительного человека заставляет Юнги отражать все виды эмоций – человеческих эмоций – и он это просто ненавидит. Он ненавидит, как больно чувствовать и вспоминать то, что он больше не должен чувствовать. Как каждый стук сердца, каждое горячее прикосновение, каждая бабочка в животе разносит по венам мучительную боль. Он выдавливает истеричный смешок. Кто бы мог подумать. Бабочки в животе такого мёртвого и проклятого создания, как Юнги. - Я делаю это не ради тебя, - произносит Чонгук, очерчивая губами линию челюсти демона. – Я страшный эгоист. Юнги опять тихо смеётся, разжимает хватку и скользит ладонями по широким плечам. Может ли он? Посмеет ли? Он уже забрал жизнь у этого мальчика, уже украл годы жизни. Не всё ли равно, повиснет ли над ним ещё большая опасность? Но мысль о том, какая ярость обрушится на Чонгука, останавливает его, заставляет отшагнуть, хватая губами воздух, ведь он даже не понимал, что сдерживает дыхание. Его старейшины. В сравнении с ними, адские псы не более, чем прогулка по парку. Он не может, чтобы подобное произошло с его клиентом. С его Чонгуком. С его очаровательным человеком. - Гук, прости, - с трудом говорит он, не смея поднять взгляд на человека. Тело пронзает боль. – Держись от меня подальше. Чонгук моргает. Слова налетают на него с силой бетонной стены. Когда он открывает глаза, он опять стоит один на этом богом забытом перекрёстке. Он дерёт на себе волосы от отчаяния, гнева и раздражения, но ему остаётся лишь проклинать звёзды над головой.