Boy Meets Evil

Шансов на успех почти нет. Их очень, очень мало. Перспектива гонит по венам Чонгука страх, угрожая парализовать, вздумай он остановиться хоть на секунду. Поэтому он продолжает идти вперёд. Он смотрит себе под ноги, сжимает кулаки в карманах и про себя считает шаги, чтобы успокоиться. Раз, два, раз, два, раз, два… Эта мантра заполняет его голову, и он позволяет ей, с благодарностью принимая способ отвлечься. Он понимает, что если задумается над тем, что его ждёт впереди, есть вероятность, что его решительность пошатнётся. Знает, что малейшая неуверенность всё разрушит. Поэтому он идёт, глядя на свои коричневые ботинки, которые постепенно темнеют под каплями холодного дождя, и считает шаги. Телефон Чонгука вибрирует в кармане куртки, но он не поднимает. Он знает, звонит Тэхён, который хочет узнать, куда он ушёл, а может спросить, не против ли он заказать что-нибудь на ужин. Несмотря на то, что его лучший друг был рядом прошлые несколько недель, бесконечно поддерживая, Чонгук не может втянуть его в это. Если его план не сработает… Что ж, уж лучше пусть Тэхён ничего не знает. Город заполнен людьми, несмотря на отвратительную погоду. За последующие несколько недель с тех пор, как Чонгук в последний раз наведался к перекрёстку, над городом повисла бесконечная грозовая туча, а через несколько дней начинаются праздники. Улицы кипят жизнью, морем покупателей, закупающих подарки в последнюю минуту, и машинами, везущими пакеты и коробки. Для задуманного Чонгук предпочёл бы улицу потише, но это не страшно. Ноги сами ведут его к нужному месту. Он не пытается отрицать, что боится. Он идёт на это без благородной и неумолимой решимости. Возможно, его действия можно было бы назвать смелыми, но он не чувствует, что это так. Он на сто процентов уверен, что затея глупая и безрассудная. Он осознаёт, что тем самым сыграет демону на руку. А также то, что никогда за свою короткую жизнь не был ни в чём так уверен. Когда он наконец поднимает голову, он оказывается именно там, где хотел. На этой улице тише, но здесь тоже есть магазины, хотя в большинстве своём либо закрыты, либо слишком невзрачны, чтобы привлечь к себе внимание. Дорога в этом месте закладывает поворот, оставляя водителям ограниченный обзор. Здесь случалось много автомобильных аварий. Здесь Чонгука сбил не так уж безвременно ушедший всего пару месяцев назад: однако тот случай не имеет ничего общего с формой дороги. С того места, где он стоит, хорошо видно то, чего он искал. Небольшой отрезок асфальта неровный. Принимая во внимание льющийся дождь, условия идеальнее некуда. Чонгуку остаётся лишь притаиться и ждать. Он прячется за припаркованной машиной так, чтобы его не было видно для приближающегося транспорта. Он не стал натягивать на голову капюшон; тёмные волосы липнут к лицу, а дождь ручьями стекает по шее. Он опирается руками на колени, стараясь не обращать внимания на то, как они заметно трясутся. Можно сделать несколько глубоких вдохов, но какой в этом смысл? Несколько машин проезжают мимо без происшествий. Им удаётся объехать проблемный участок дороги, даже не подозревая, что у обочины в ожидании притаился человек. Каждая секунда ослабляет его решимость. Он должен это сделать. Он должен. Он доверяет Юнги. Абсолютно. Он верит, что Юнги его спасёт. Чонгук слышит приближение ещё одной машины, но на этот раз сердце замирает. Он слышит визг колёс, которые уходят в поворот. Он поднимается на ноги и позволяет себе спокойно вдохнуть напоследок. Машина появляется в поле зрения, шины визжат, пытаясь сбросить скорость, не доезжая до участка неровной дороги. Закрыв глаза, Чонгук выжидает время длиной в один волнительный неуверенный удар сердца, а затем выскакивает на дорогу. Тормоза визжат всё громче и громче в ушах, пока звуки не окружают его со всех сторон, проникая под кожу. Боли нет – в прошлый раз её тоже не было – но сейчас всё иначе. Руки холодные, тело сгруппировано, когда вдруг какая-то сила подхватывает его, подбрасывает в воздух. Он бесцеремонно оказывается на земле, кислород выбивает из лёгких, но под ним не асфальт, как это должно было бы быть. Земля чем-то укрыта, но всё равно жёсткая, поэтому он ударяется головой при приземлении. В полубессознательном состоянии, с болью во всём теле, он стонет и крепко зажмуривается. - Ты, конченый идиот, о чём ты только думал? В этом голосе эмоций больше, чем ему когда-либо доводилось слышать. Чонгук узнает его где угодно. Он открывает глаза и видит в нескольких шагах демона, лицо которого искажено от злости. Кажется, они находятся под кроной многолетнего дерева, а шум дождя слышен будто в отдалении. Чонгук смотрит на него во все глаза, пока не в состоянии произнести ни слова. Он был прав. Он знал, что Юнги спасёт его, если подвергнет свою жизнь опасности. Согласно условиям сделки, Юнги обещает ему – гарантирует – что он проживёт следующие двадцать лет, но какая-то нездоровая часть Чонгука хотела в этом убедиться. И всё окупилось. Юнги спас его. Опять. Ему требуется время, чтобы ответить, и пока он собирается с мыслями, стоит моргнуть, как демон оказывается очень близко, хватает Чонгука за рубашку и дёргает на ноги. - Чонгук! – рычит Юнги, сжимая губы. Чонгуку приходится заставить себя оторвать от них взгляд. - Я знал, что ты меня спасёшь, - шепчет он и вдруг понимает, что его колотит всем телом. Юнги отпускает зажатую в кулаках рубашку, но не отстраняется, а лицо продолжает темнеть. Он говорит низко, угрожающе, заставляя человека понервничать. - Хочешь сказать, что этот трюк был попыткой привлечь моё внимание? Ты подверг себя опасности, чтобы вызвать меня? - Мне не грозила опасность, – Чонгук говорит, но он ещё не до конца пришёл в себя. На его лице расползается некое подобие мечтательной улыбки. Выражение лица Юнги совсем чуть-чуть смягчается, когда он её замечает. – Ты всегда меня спасёшь, теперь я это знаю. - Парень, - вздыхает Юнги и сводит брови. – Ты заблуждаешься. Человек улыбается шире и обхватывает запястья демона, держа крепко, несмотря на попытки Юнги отойти. - Неужели? - Что бы ты себе ни надумал, прекрати, - огрызается Юнги, отводит взгляд, но он к человеку слишком близко, отвернуться сложно. Перед глазами только эти широкие мускулистые плечи и острые ключицы. Промокшая рубашка липнет к коже Чонгука. И он чувствует его запах – нечто мягкое и чистое, смешанное со свежестью зимнего воздуха и дождя. Разум затуманивается. - Нет, - просто отказывается Чонгук. – Я должен был с тобой увидеться, и ты тоже это чувствуешь. Он больше не боится. Первоначальная слепая вера превратилась в абсолютное доверие, безусловную преданность. Теперь он знает, что больше не один. - Перестань. – Юнги зажмуривается, сжимает руки в кулаки. Сейчас он к человеку слишком близко. – Я спас тебя, потому что обещал, что ты будешь жить. Я гарантировал тебе двадцать лет. Я обязан был спасти. - Юнги, ты демон, - сухо произносит Чонгук, вскидывая бровь. – Что-то мне подсказывает, что обычно ты не воспринимаешь обещания всерьёз. - Перестань, - повторяет Юнги, но голос становится слабее, рушит его непоколебимость. Сложно игнорировать мучительное желание в кончиках пальцев прикоснуться к человеку, но даже понимание этого причиняет боль. Он чувствует её, как бестолковую вибрацию по венам, каждая клеточка тела предупреждает его не поддаваться. Это существо, созданное соблазнять, никогда ещё не сталкивалось с таким искушением. - Ты мог нарушить своё обещание и дать мне умереть. Никто не стал бы тебя наказывать за то, что сделка свершилась двадцатью годами ранее. Что-то в Юнги срывается на этих словах. Его движения молниеносны, но осторожны, прикосновения холодные, но опаляющие. Он берёт лицо человека в свои ладони, касается пальцами остро очерченных скул. Он с отчаянием заглядывает Чонгуку в глаза, с удивлением подмечая, как они скользят по лицу демона. Как же легко было бы сдавить его и выпустить жизнь из этого человека, но это знание ничего ему не даёт. Да, ему хочется толкнуть его к точке невозврата, смотреть, как он ломается, но совсем в другом смысле. - Прекрати, чёрт бы тебя побрал, меня искушать, - шипит Юнги сквозь стиснутые зубы. Его вишнёвые губы сжимаются в опасную линию. – Хватит меня испытывать. Я не позволю тебе умереть. Я не могу. - Почему? – выдыхает Чонгук, и Юнги видит в этих прекрасных выразительных глазах, что он уже знает ответ, просто хочет услышать его. Юнги решает подыграть. - Потому что ты другой, - повторяет он опять, на этот раз громко и нетерпеливо, легонько встряхивая человека. – Потому что я… я тоже не могу перестать о тебе думать. Потому что я раньше никогда так не хотел человека, потому что меня не волнуют последствия. – Он колеблется, позволяя голосу опять упасть до шёпота. - Потому что я тоже это чувствую. Чонгук кладёт руки на узкие бёдра демона. Исходящий от него холод не останавливает человека. Он притягивает Юнги к себе, потому что знает, что может, что ему ничего не грозит. Юнги выглядит таким маленьким в этот момент, таким испуганным и хрупким, что сердце Чонгука сжимается. В этой близости и при свете дня он отчётливо видит рыжеватые крапинки в глазах Юнги, бледные веснушки на носу, острую линию подбородка, соблазнительно безупречный изгиб шеи. Он не до конца этого осознаёт, когда решает позволить этим словам сорваться с губ. Слышит себя как будто издалека. - Поцелуй меня. На лице Юнги отражается нерешительность вместе с чем-то более глубоким, что может быть и болью, и желанием, а возможно и тем, и другим. Затем неожиданно его глаза загораются, руки зарываются в волосах Чонгука, и он сокращает расстояние между ними. Да, они целовались прежде. С этого, фактически, началось их знакомство. Но это, это совсем иное. Грудь Чонгука вздымается, сердце пытается выскочить, когда его губы накрывают губы Юнги. Он обвивает тонкую талию демона руками, тянет, заставляя того привстать на кончики пальцев и решительно жмётся к нему. Поцелуй ледяной, но он посылает языки пламени вдоль позвоночника, заставляя его попробовать языком чужие губы. Взамен он получает надломленный полустон. Юнги приоткрывает губы, разрешает углубить поцелуй, и Чонгук скулит, когда язык демона проникает в его рот. Он чувствует знакомый вкус дыма и пряности. Наконец-то. В его голове обживается новая мантра. Наконец-то. Наконец-то. - Чонгук, - выдыхает Юнги в поцелуй, сжимает пальцами его волосы, желая удержать на месте, поймать в ловушку. Чонгук весь мокрый из-за дождя, но его одежда не помогает скрыть твёрдые мышцы пресса. Юнги чувствует, как человек содрогается под его прикосновениями, зубами прихватывает нижнюю губу и тут же зализывает укус. Чонгук – огонь в его руках, его руки обжигают Юнги сквозь слои одежды, губы опаляют, и он тает. Юнги влюбляется в краткий миг поцелуя. Когда они отстраняются, Юнги не позволяет Чонгуку отодвинуться дальше чем на два сантиметра. Их губы по-прежнему близко, дразня соприкасаются, когда они говорят. - Не уходи. – Голос Чонгука натянут, пальцы крепко держатся за чёрную футболку демона. В груди Юнги всё сжимается. - Я не хочу, - убеждает он, оставляя поцелуй в уголке его рта. Ему нравится, как человек льнёт в ответ. – Но я не могу здесь оставаться. - Я не могу без тебя, - тяжело дышит Чонгук. Каждое касание холодных губ сильнее затуманивает разум, одновременно вызывая оцепенение и всплеск чувств. Он не смеет открыть глаза, страшась того, что может сделать с ним взгляд Юнги. – Сам знаешь, что случается. Я творю всякую хрень, когда тебя рядом нет. Пожалуйста, не бросай меня снова. Юнги издаёт странный звук, не то вздох, не то стон, и коротко целует Чонгука в губы ещё раз, прежде чем нежно вплести пальцы в волосы на затылке. - Ничего, - бормочет он и медленно, мучительно ведёт пальцами по шее Чонгука, спускается ими к шее и забирается под воротник мокрой рубашки. От прохладных кончиков пальцев Юнги по коже следом бегут мурашки, и тот чувствует его слабую дрожь. – Смотри. Когда Чонгук находит в себе смелость открыть глаза, он опускает взгляд и видит длинную тонкую кожаную веревку, которая появилась на шее там, где коснулся Юнги. А между пальцами демона зажат древний на вид серебряный кулон. Юнги снимает со своей талии одну руку Чонгука и вкладывает кулон в его ладонь. Это оказывается простой пустой внутри треугольник. - Что это? – спрашивает Гук, вертя его в руке. Он тяжелее, чем выглядит, и такой же холодный, как и кожа демона. - Воспользуйся им, когда захочешь меня увидеть, - поясняет Юнги, приподнимая лицо человека за подбородок. Щёки Чонгука заливаются румянцем, когда их глаза встречаются. - Перестань подвергать себя опасности. Когда захочешь меня увидеть, поднеси кулон к губам, вот так. Юнги берёт кулон и поднимает, прижимая ко рту Чонгука. Человек инстинктивно целует его, касаясь и ледяных пальцев демона. Юнги с трудом сглатывает. - И ты придёшь? - Если смогу. Юнги ещё никогда не видел на его лице такой яркой улыбки. Зубы выглядывают поверх нижней губы, большие глаза становятся похожими на полумесяцы. Он похож на восходящее солнце. Он снова целует Юнги, мягко в этот раз, улыбается в холодные губы. И Юнги не может ничего с собой поделать, улыбается в ответ. Он понимает, что тот сживёт его со свету, знает, что его накажут, и это лишь вопрос времени, осознаёт, что дурак, слабый дурак, но никогда ещё это не волновало его меньше. Каким-то образом, у него в руках оказался высокий, прекрасный, бесконечно смелый человек, и пока этого достаточно. - - Ты опять с ним встречался, да? – говорит Тэхён, как только он переступает порог квартиры. Он промок ещё сильнее, когда возвращался. Капая на коврик в прихожей, он с виноватым лицом оборачивается на лучшего друга, стоящего в дверях кухни. Тэхён смотрит с осуждением, но не злится; сердиться Тэхён никогда не умел. - Да, - честно признаётся Чонгук, потому что нет смысла врать. Его сосед всегда считывал его, как открытую книгу. - Что случилось? – Тэхён подходит ближе, стараясь не выдавать сильного любопытства. Чонгук проходит мимо него в гостиную, сразу идёт к обогревателю у стены и наклоняется к нему, а друг садится на диван. - Прозвучит, наверное, безумнее, чем оно есть на самом деле. Хотя, - Чонгук не удерживается и смеётся, - это и есть безумство, я думаю. - Гуки? – торопит Тэхён, склоняя голову. Чонгук улыбается и вздыхает. - Он опять спас мне жизнь. – На лице Тэхёна мгновенный шок, но Чонгук упорно продолжает. – Я знал, что если подвергнусь опасности, то он придёт и спасёт меня. И он спас. - Ч-Что ты сделал? - Это неважно, Тэ, я не хочу, чтобы ты переживал, потому что в этом нет нужды. Но мы поговорили, - говорит Чонгук, робко опуская глаза. Щёки начинают гореть при воспоминании о поцелуях и прикосновениях. - Ты сказал ему, что чувствуешь? – Друг говорит тише, мягче. Чонгук резко вскидывает голову и смотрит с изумлением. Он даже не тратит время на то, чтобы спросить у Тэхёна, откуда он знает и как долго. Уже давно пора понять, что сосед у него сообразительный, и прочитал всё, возможно, по глазам Чонгука, по языку тела, по голосу. Гук кивает в ответ. - Он дал это. – Он достаёт кулон из-под рубашки, под которую спрятал его, чтобы уберечь от дождя. Всю дорогу до дома он оставался холодным, отказывался согреваться от тепла тела Чонгука. Его касания служили напоминанием о Юнги, о его пальцах на коже человека. Тэхён встаёт и подходит к Чонгуку, не сводя с кулона глаз. - Что это? - Это позволит мне вызывать его, если захочу, - шепчет Гук и показывает его другу, который аккуратно обводит треугольник длинным пальцем, - Увидеться с ним. Тэхён поднимает глаза. Взгляд тёплый, но поражённый. Он не знает, как на это реагировать, пока Чонгук не улыбается застенчиво. - Что это значит? Д-для вас обоих? - Я не знаю, - он задумчиво жуёт губу. – Он поцеловал меня. Тэхён улыбается, хоть и немного неуверенно. Чонгук улавливает беспокойство, не говоря уже о страхе. Он его не винит. - Я не знаю, что сказать, - признаётся Тэхён и косится обратно на кулон. - Это странно, я знаю, - нервно смеётся Чонгук и чешет затылок. Он понимает, что не должен быть в таком восторге от этого. Вероятно, не следует так сильно полагаться на это создание, на демона, и пытаться убедить другого человека в том, что Юнги стоит того. Поэтому он больше ничего не добавляет и ждёт вердикта Тэхёна, с опаской глядя на друга. Тэхён поднимает, наконец, глаза. Взгляд такой же тёплый, но твёрдый. Он берёт руки Чонгука в свои. Кулон зажимается между их ладонями. Наверное, он понимает, что ему не удастся отговорить друга, потому что на лице мелькает некоторая безнадёжность. - Прошу, будь осторожен. Береги себя.