Boy Meets Evil

За прошедшие пять-шесть недель Чонгук через многое прошёл. Он видел демонов прямиком из глубин земли. Он побывал на настоящем месте преступления, забрызганном кровью человека. Чуть было не попал под машину во второй раз в жизни. И всё-таки ему ещё не было так тревожно и страшно, как сейчас. В зеркалах отражается вся пустая танцевальная студия, начиная с закрытой (и запертой на замок) звуконепроницаемой двери и заканчивая свалявшейся пылью в углу. Свет в студии приглушён; Чонгуку не очень хочется смотреть на своё ещё заживающее тело. Телефон лежит рядом с колонками позади. Музыка готова, но стоит на паузе, пока он подготавливает себя. Честно говоря, он не совсем уверен, что ему нужно сделать, чтобы подготовиться. Он выбирает отрывок старой хореографии, к которой тело давно привыкло. В ней достаточно его прежней резкости и чёткости, которые помогут ему вспомнить, как он двигался раньше. Песня медленная, но с тяжёлыми, динамичными басами, задающими ритм. Он танцевал под неё сотни раз. Нечего бояться. Но что если он больше этого не сможет? Доктора заверили, что он будет танцевать, непременно, но откуда им знать? Что они знают о его теле, о его способностях, о его хореографии? Вдруг лечение прошло неправильно, и он утратил свою резкость, свою уверенность? Чонгук очень хочет быть храбрым. Он знает, что должен попробовать. Он просто не хочет делать это в одиночку. Он бы попросил Тэхёна, но лучший друг на работе сегодня вечером, да и Чонгуку не хочется требовать слишком много. Вот поэтому он приходит в студию один и теперь стоит на месте, сжимая пальцами холодный металлический кулон Юнги. Поборов секундную нерешительность, Чонгук подносит треугольник ко рту, прижимает ледяное серебро к губам, закрывает глаза и, для верности, загадывает, чтобы демон появился перед ним. Когда он открывает глаза, при виде Юнги сердце замирает. Он стоит, облокотившись на зеркала и скрестив руки. На нём белая футболка под фланелевой курткой, привычные чёрные рваные джинсы, облегающие худые ноги, и широкополая шляпа. К своему удовольствию, Чонгук видит, что демон тепло ему улыбается, а тёмные глаза не выдают ни капли раздражения или неудобства, только симпатию. - Гуки, - приветствует Юнги голосом приятнее самого гладкого шёлка. Чонгук порывается шагнуть к нему, отчаянно желая обнять его, ещё раз прикоснуться к морозной коже, но замирает в нерешительности, не зная, может ли он себе такое позволить. Видно, уловив беспокойство человека, Юнги сокращает расстояние между ними, берёт лицо Чонгука в свои руки и оставляет сладкий поцелуй на кончике носа. - Ты меня звал? - Д-да, - выдыхает Чонгук, засмущавшись из-за неожиданного проявления нежности со стороны Юнги. – Я хотел потренироваться, но я немного… боюсь делать это один. Можешь побыть со мной? Дальнейших объяснений Юнги не требуется, и Чонгук это знает. Ответом ему улыбка, а затем демон отходит к дальней стене студии и садится на кожаный диванчик рядом с колонками. Начинает играть музыка, и после глубокого вдоха и тихого ободрения самому себе под нос, Чонгук позволяет себе увлечься. Он волновался, что будет ужасно напряжён, потому что за каждым его движением наблюдают проницательные глаза Юнги, но, как ни странно, это наоборот раскрепощает. Он столько всего доверил Юнги. Это ведь ничто в сравнении с собственной жизнью. Чонгук закрывает глаза, зная, что если встретится с демоном взглядом в отражении зеркал, то собьётся (как и сердце с ритма). Мышечная память легко втягивает его в танец, берёт управление телом на себя и позволяет Чонгуку насладиться моментом. У него всё болит, и он давно не тренировался, это так; когда он чувствует, что мышцы начинают протестовать, а шрамы ныть, он смягчает и замедляет движения, практически полностью преображая хореографию. Музыка передаётся вибрацией по полу к ногам и дальше по телу, вливая жизнь и энергию, которую успел подрастерять. Он почти не обращает внимания на протесты лёгких, чувствуя, как знакомое жжение тревожит кожу и как на висках и ключицах собирается пот. Это всё – часть танца, и, боже, как же он по этому скучал. Песня заканчивается. Юнги убавляет звук, когда начинают проигрываться остальные треки плейлиста. Чонгук опускается на приятно прохладный деревянный пол, ложится на спину и тяжело дышит. Он слышит медленно приближающиеся шаги, и в поле зрения появляется Юнги со странно нечитаемым выражением лица. - Ты весь вспотел, - констатирует он очевидное, морща нос, но не позволяя маске до конца упасть с лица. Чонгук только кивает, переводя дыхание. Демон вздыхает, садится на пол, скрестив ноги, и, приподняв голову Чонгука, укладывает её себе на сложенные ноги. Когда он касается холодными руками горящего лица, тот низко стонет от облегчения. Каким-то образом его руки не согреваются от тепла, которое источает Чонгук. Но тот совсем не пытается уклоняться от ледяных прикосновений, а расслабляется и медленно приводит дыхание в норму. - Что скажешь? – интересуется Чонгук, поднимая глаза на демона, который смотрит на него сверху вниз. Взгляд Юнги немного теплеет. - Вообще-то, я считаю, ты выглядел просто чертовски прекрасно, - искренне улыбается Юнги, одной рукой аккуратно откидывая мокрые волосы, падающие Чонгуку на глаза. – Сложно сказать, чего я ожидал, но я просто восхищён. - Я… Правда? – Он сам не знает, зачем спрашивает – может быть, потому что хочется ещё раз услышать похвалу – но он слегка удивлён. До этого демон был как бы отстранённым, нерешительным. Кажется, что-то в нём изменилось. - Правда, – кивает Юнги, нежно перебирая волосы Чонгука. – Ты очень талантлив, Гук. Больно было? Так двигаться? Чонгук равнодушно пожимает плечами и старается не думать о том, как начинает гореть шея. - Временами, но это нужно перебороть. Всё со мной будет хорошо. - Конечно, будет. Ты двигался так, будто был для этого рождён. Нужно лишь больше практиковаться, - улыбается Юнги. Прохлада его тела окутывает Чонгука как лёгкий морской бриз. - Включишь ещё разок? Хочу пробежаться с начала, - просит Чонгук и, пытаясь отвлечь себя от горящих щёк, поднимается на ноги. Встав и встряхнув руками, он переносит вес тела на правую ногу и морщится, когда её пронзает внезапная боль. – Вот чёрт… - Чонгук? В чём дело? – Юнги в миг подрывается следом, обхватывает человека за талию. Опущенные уголки губ выдают волнение. - Ерунда, просто мышцу потянул. – Чонгук качает головой, аккуратно выпутывается из кольца рук и обратно усаживается на пол. Вытянув правую ногу, он осторожно касается пальцами ноющей мышцы на внутренней стороне бедра чуть повыше колена и морщится при нажатиях. Демон вздыхает и садится, скрестив ноги, теперь прямо перед Чонгуком. Скинув руки человека, очень аккуратно поднимает ногу себе на колено и начинает массировать нужное место своими изящными пальцами. - Ты идиот, - строго заявляет он и продолжает колдовать над ногой, осторожно, чтобы не надавить сильно и нечаянно не сделать Чонгуку больно. Какое-то время они сидят в тишине, только иногда Чонгук судорожно выдыхает, следя за бледными руками Юнги. Чонгук, если уж начистоту, немного взволнован, только теперь совсем по другим причинам. Юнги сразу же пришёл к нему. Не возражал и, судя по всему, не оторвался ни от каких дел. Вне всяких сомнений, он хотел увидеть Чонгука и даже охотно проявлял заботу. И Чонгуку кажется, что он недостаточно отдаёт взамен. Юнги как-то сказал ему, что у демонов свои способы узнавать о том, что ещё даже не прозвучало, но что-то в Чонгуке требует, чтобы он произнёс это вслух. - Юнги, - тихо начинает он, разглядывая сложенные на коленях руки. Демон мычит, показывая, что слушает. – Это может показаться… не в тему, наверное, но я просто хотел сказать… хотя ты и так знаешь… - Он заставляет себя сделать глубокий вдох и продолжает, понимая, что начинает заговариваться. – Между нами всё так странно. Ты это… ты, а я это я, и мы очень разные. И я понимаю, что всему этому есть предел, и что я могу за это попасть в какие-нибудь неприятности, но я лишь хочу, чтобы ты знал, что мне всё равно. Ты сумел… что-то во мне задеть. Я перестаю бояться, когда ты со мной. Пальцы Юнги замирают, но демон не поднимает голову, поэтому сложно сказать, о чём он думает. Чонгук замечает мелькнувший у уголка губ кончик языка, но не похоже, что он собирается что-то говорить, поэтому Гук продолжает. - Ты мне очень дорог, Юнги, и я надеюсь не страшно, что я говорю это вслух. Кажется… у меня сейчас появились к тебе чувства. А может они всегда были, не знаю. – Чонгук чешет затылок, чувствует себя ужасно, неловко, ранимо, хотя всё это он ненавидит ощущать. Так он больше напоминает себе глупого ребёнка. Он бы и дальше продолжал, только чтобы заполнить чем-то тишину, но Юнги приходит в движение, осторожно и медленно опуская почти залеченную ногу Чонгука. Он тянется и берёт руки Чонгука в свои ладони, поглаживая грубоватую кожу человека и по-прежнему не поднимая лица. - Гуки, я не могу предложить тебе ничего даже отдалённо напоминающего нормальные отношения, - хмуря брови, начинает он. – Я не могу остаться с тобой, точно не навсегда. Я буду пропадать на долгие дни, а может даже недели, чтобы разбираться со сделками. Я не умею… проявлять симпатию или романтические чувства и всякое такое. Я демон, Гук. Я не имею ни малейшего понятия, как сделать тебя счастливым, сколько бы я не думал… - Ты тоже ко мне что-то чувствуешь? – перебивает Чонгук. Юнги наконец-то поднимает голову. В тёмных глазах растерянность и, наверное, нечто похожее на страх. - Я… Да, - признаётся Юнги, крепче сжимая его руки. – Но неужели ты не понимаешь? Я не должен ничего чувствовать, и не только потому, что нарушаю все мыслимые и немыслимые правила, но и потому, что физически я не должен ничего чувствовать, Чонгук. - О чём ты?.. - Смотреть, как люди умирают – моя работа! – резко огрызается Юнги, подаваясь вперёд, как будто подначивая человека попытаться понять. – Если бы я был способен проявлять сочувствие и вину, эти чувства сожрали бы меня живьём! Но ты… когда я с тобой, я снова могу чувствовать, и это причиняет мне боль, Чонгук. - Тебе… - Чонгук бледнеет. – Тебе больно? Юнги поднимает их сплетённые руки и прижимает их к своим холодным щекам. Человек неосознанно ведёт большими пальцами по чужим скулам и видит, как при прикосновении демон прикрывает глаза. - Да. Но я до сих пор здесь, потому что жажду этого. Мне не доставало чувств. То, что я к тебе чувствую, стоит того. - Насколько сильно больно? – шепчет Чонгук и хочет отпустить Юнги, потому что теперь знает, что каждое прикосновение причиняет ему боль. Но Юнги льнёт к чужим рукам и крепко держит своими, не разрешая отпускать. Он мог бы сразу догадаться – огонь всегда топит лёд. - Не так, чтобы невыносимо, - признаётся Юнги, опять открывая глаза. – Это как зубная боль во всём теле или как тревога под кожей. Я не могу объяснить. - Я не хочу делать тебе больно. – Чонгука всё равно захлёстывает вина. Он мягко отнимает свои руки и в мгновение ощущает, что ненавидит этот невыносимый жар, гонимый по венам, как будто всё тело сейчас как пустыня, а ему очень хочется коснуться снега. Что-то безумное мелькает на лице Юнги, и вдруг Чонгук оказывается на спине. Прекрасное лицо демона зависает над ним, а холодные руки сжимают ткань футболки на груди. - Слишком поздно, - рычит Юнги, поджимает губы. Сердце Чонгука неистово бьётся о рёбра, и он уверен, что Юнги тоже это чувствует. – Ни один человек, ни один демон… никто не забирался мне под кожу так, как ты. Ты сам на это напросился, Чонгук. Так что не смей меня теперь кидать. - Н-никогда, - шепчет Чонгук едва слышно, кровь приливает к ушам, и в следующее мгновение он ощущает одни лишь губы Юнги на своих. Он пробует его пряный вкус языком, и демон пользуется моментом, рыча при этом, как обезумевший. Чонгук сбивает с головы Юнги шляпу и зарывается пальцами в чёрных волосах, беря на себя смелость потянуть за них, чтобы удержать демона. Юнги больно кусает Чонгука за нижнюю губу, оттягивая её, когда отстраняется на пару сантиметров. - Ты теперь мой, - рычит Юнги, продолжая удерживать зубами губу. Человек хнычет и кивает в ответ, потому что, чёрт возьми, да, другого ему не надо. Потом, но не скоро, демон и человек отпускают друг друга, чтобы дать Чонгуку возможность повторить свой танец, хотя его сердце продолжает колотиться от напряжения и желания. Создание, сидящее позади, придаёт ему сил и наполняет страстью. Но не это Чонгук запоминает о сегодняшнем вечере. Проводя языком по искусанным губам, он вспомнит вкус, который теперь ассоциируется с демоном - вкус корицы, углей и чего-то металлического - и слова, которые не один раз были рыком сказаны ему в губы. - Ты мой.