Boy Meets Evil

Демона скрывает темнота ночи, пока он вглядывается в искривлённое стекло окна здания, невидимый для людей внутри. Сегодня в баре не людно, лишь парочка завсегдатаев по углам потягивает свой алкоголь. Юнги не обращает внимания на посетителей. Его интересует только одинокий бармен. Чонгук стоит, прислонившись спиной к стене за стойкой бара, расфокусированным взглядом смотрит перед собой и неосознанно крутит в руке кулон-треугольник. В его больших глазах ничего не отражается, он словно витает в облаках. Юнги весьма эгоистично надеется, что человек думает о нём. Подать Чонгуку знак о своём присутствии он не планирует. Свою привычку проверять, всё ли у Чонгука хорошо, пока тот на работе, он не афиширует. Юнги убеждает себя, что это нужно лишь для того, чтобы точно знать, что человек в безопасности. И это действительно всегда начинается именно так. А потом Юнги видит Чонгука, его широкие плечи, мягкие тёмные волосы, острую линию челюсти – и любая попытка уйти исчезает, растворяясь в ночном воздухе. Он наблюдает, как пальцы Чонгука играют с кулоном, и дыхание перехватывает, чего он не может себе объяснить. Его постоянно гложет любопытство, мысли о том, как руки Чонгука будут ощущаться на его обнажённой коже, как это подкачанное обжигающее тело будет двигаться, будучи прижатым его весом. Он прекрасно понимает, что эти мысли во многом неправильные, но это понимание совершенно не помогает. Осознание чего-то запретного только разжигает жажду. Юнги чувствует знакомое настойчивое напряжение в костях, к которому он успел привыкнуть за долгие годы. Гравитация пытается втянуть его прямо под землю, а это знак, что его вызывают. Обычно это ощущение сопровождается дрожью нетерпения вдоль его ледяного тела, поскольку вызывающим его в последнее время часто был Чонгук. Тем не менее, переведя взгляд на человека, он видит, что тот не подносил кулон к губам. Он тяжело вздыхает. Это может значить лишь одно. Демон поддаётся ощущениям, позволяя телу влиться в бесформенное облако тёмного дыма, а потом уйти под землю. Определённого пути туда нет, поскольку место назначения только одно – подземный мир. Стоит ему ощутить поток горячего, плотного воздуха, обрушившегося на него как отчаянный вздох умирающего человека, он восстанавливает своё тело, пока ноги не становятся на каменный пол. Он мгновенно жалеет, что спустился сюда. - Намджун, - вздыхает он, хмурясь, когда замечает на некотором расстоянии другого демона, вгрызающегося в зелёное яблоко. – Это не могло подождать? Намджун улыбается, обнажая ряд белых зубов. На губах блестит сок фрукта, сжатого в руке. - Занят был? – невинно интересуется тот своим грубоватым голосом. Он поднимает свободную руку и указывает пальцем Юнги под ноги, прежде чем снова откусить яблоко. – Как жаль, что мы не знали. Юнги опускает голову и, к своему ужасу, видит сложную и широкую пентаграмму Ловушки дьявола, выведенную на земле. Это именно то, как звучит; Ловушка дьявола – инструмент, используемый охотниками, которые хотят словить и убить демонов, поскольку знак не позволяет покинуть его границы. Юнги пойман. - Как… как ты сумел нарисовать её здесь? – рычит Юнги, желая выбраться, но зная, что это невозможно. Позади него раздаётся голос – мягкий, мелодичный, в какой-то мере даже дружелюбный, но не сулящий ничего хорошего. - Вообще-то, её начертил я. Юнги медленно и неохотно оборачивается. За собой он видит высокую стройную фигуру своего вышестоящего, неспешно обходящего ловушку по периметру. Он спокоен, на пухлых губах лёгкая улыбка, а пряди розовых волос падают на глаза. - С-Сокджин, - выдавливает Юнги, быстро опуская глаза к земле в знак уважения. - Мой друг, - начинает Сокджин. – Я весьма рад встрече с тобой. Жаль лишь, что она происходит при столь неприятных обстоятельствах. Демон сглатывает, но глаз высоко не поднимает, даже не пытается заглянуть тому в глаза. - Что это значит? - До меня дошли тревожные слухи, Юнги, - вздыхает Сокджин. Его привлекательное лицо омрачается разочарованием. За его спиной Юнги видит довольного Намджуна. – Я не хотел в это верить, поэтому провёл собственное расследование. На этих словах Юнги в панике поднимает глаза и сталкивается с недобрым пронизывающим взглядом. Выражение лица остаётся спокойным, но глаза… Юнги видит отдельный филиал ада в этих полыхающих от ярости зрачках. Он невольно содрогается. - Что не так? – спрашивает он, стараясь не выдавать эмоции голосом. Сокджин знает, конечно же, он уже знает, и прикидываться дураком – опасная тактика, но он не может заставить себя заговорить об этом вслух. - Ты проводишь слишком много времени в компании людей, Юнги, - улыбается Сокджин, не моргая и сверля демона взглядом, пригвождая им к месту. – Очень беспечно с твоей стороны. - Я… Я не… - Прошу, не нужно ставить под сомнение мой интеллект. Юнги отводит взгляд, когда голос Сокджина впервые становится монотонным, в отличие от прежней мелодичности. Даже Намджуна передёргивает. - Я не нарушил никаких правил, - мямлит Юнги. Его прошибает холодный пот, а сердце колотится о рёбра. Он надеется, что Сокджин его не слышит. – Я работал как и прежде. Это… это вас не касается. Он понимает, что, вероятно, слишком далеко зашёл. Это было смело, даже самоубийственно, так разговаривать с таким жестоким и безжалостным, как Сокджин. Он слышит себя словно со стороны, как будто застрял за невидимой стеной, где можно смотреть на себя, но не вмешаться. - Ты абсолютно прав, - мягко отвечает Сокджин. Юнги смеет вновь поднять глаза, взглянув на улыбающееся лицо. Это не помогает ему справиться с тревогой. – В аду законов нет. Тебе это хорошо известно. Разве не поэтому такие, как мы, так подходим этому месту, в то время как другие нет? Намджун упирается взглядом в затылок Сокджина, разрываясь между заинтересованностью и тихим ужасом. Юнги опять сглатывает, слишком поздно, пожалуй, осознавая, что старший ждёт ответа. - Д-да, совершенно верно. - Однако, существует система подчинения, мой друг, - продолжает Сокджин тоном учителя, который спокойно доносит до ребёнка разницу, между тем что хорошо, а что плохо. – Есть наказания для тех, кто не повинуется своему вышестоящему. - Но я не… - Нет, Юнги, пока нет, - улыбается он. – Но только пока. И поэтому я здесь. Юнги опять опускает взгляд. Он знает, что за этим последует. Он заклинает, чтобы старший демон замолчал, молится высшим силам, чтобы сжалились над таким проклятым созданием, как он, жаждет каждой частичкой своего существования, чтобы слова не прозвучали. - Пожалуйста, - беспомощно шепчет он. Это ничего не изменит. И с чего бы? Зачем демонстрировать жалость после того, что натворил? Губы Сокджина растягиваются в очаровательной улыбке, а у Юнги кровь в жилах стынет. - Моё первое и последнее предупреждение, Юнги. Держись подальше от этого человека.