Boy Meets Evil

Чонгук не может точно сказать, когда невыносимая боль становится полуосознанной, и уж точно не знает, сколько он подвешен, как какая-нибудь истязуемая марионетка. В одно мгновение он определяет нечто отличное от той жары, агонии, оглушающей тишины. Его искалеченное тело омывает блаженный прохладный ветерок, а в лёгкие с первым вздохом поступает свежий зимний воздух. Он держит глаза закрытыми под ослепительно ярким небом, кровь стучит в ушах, и доносятся голоса, но есть вероятность, что они в его голове. Затем снова накатывает тишина – он теряет сознание. Время по-прежнему сложно определить. Видимо, он спит, потому что ему снятся сны, но в этих периодических снах он видит лица, которые, как ему кажется, он должен помнить. Нужно проснуться, потому что иногда доносятся разговоры людей, хотя слов не разобрать. Чонгук не может найти силы, чтобы открыть глаза, не в состоянии думать из-за глубоко засевшей в теле боли, поэтому он опять проваливается в сон. Время от времени он чувствует на лбу и щеках прохладу, вырывающую его из сомнительных сновидений. А иногда он чувствует, как кто-то приподнимает его голову, подносит что-то к губам и в горло попадает живительная влага. Открыть глаза так и не получается. Он бы этого хотел, потому что на веках отпечаталось изображение цепей, крови и темноты. Он хотел бы иметь возможность подать голос, но в горле пересохло, и даже дышать тяжело. Проходит ещё время, и только потом он начинает слышать голоса отчётливей. Они не становятся громче или ближе, но он может их разобрать. Сердце заходится от радости. Ему пока не удаётся определить, откуда они доносятся, но он охотно вслушивается, наслаждаясь звуками человеческой речи вместо собственных криков. - Демон? Юнги? - Он выбрал вариант вернуться. - Выбрал? - Выбрал. Следует пауза, но Чонгук слышит дыхание людей, шуршание одежды, ногти, скребущие кожу. Он впитывает каждый шорох. - Он любит его. Ещё одна пауза, и следующая фраза произносится с грустью и растерянностью. - Да, я тоже так думаю. Чонгуку хочется слушать дальше, но голоса затихают. Его начинают нежно гладить по волосам, медленно убаюкивая. Через какое-то время он просыпается опять под шум голосов, но они звучат в отдалении, наверное, из другой комнаты. Он пытается пошевелиться, открыть глаза или подать голос, но не может. Просто не может. Как будто на него давит нечто очень тяжёлое, не давая шелохнуться или вдохнуть, и ему это не нравится. Негодуя из-за нетерпения и зависти, он сосредотачивает своё внимание на голосах и с радостью обнаруживает, что по-прежнему способен их понимать. - …есть крылья? Кто-то хихикает. - Да, у меня есть крылья. - Можно посмотреть? - Как-нибудь в другой раз. - Что-то не похоже, что они у тебя есть. - Н-не трогай! Звуки потасовки, стон, опять смех. - Ты всё-таки удивительный. - Чт-что? - Нервный смех. - Ты спас моего лучшего друга. - Они умолкают. - Спасибо. Снова молчат, и Чонгуку вдруг кажется, что он подслушивает разговор не для его ушей. Лицо загорается от смущения. Он бы дал о себе знать, если бы мог. Наконец кто-то нарушает тишину. - Не благодари, Тэхёни. Чонгук соображает медленно из-за боли и усталости. Не может сложить кусочки паззла воедино, не может понять смысл слов. Пока он пытается совладать с растерянностью, опять засыпает, но снов больше не видит. Когда он просыпается в очередной раз, сквозь веки Чонгука приветствует раздражающая темнота, но теперь он может двигаться. Он на пробу сжимает кулак, и хоть это действие сопровождается болью в руке, он вздыхает от облегчения. Это похоже на чувство, когда наконец-то имеешь возможность потянуться, после того как долго находился в неудобном положении. Вдруг он осознаёт, что темнота не за веками. Его глаза открыты и привыкают к тусклому свету спальни. Лунный свет пробирается в окно, заливая его постель. Тело болит. Понемногу сфокусировав взгляд, он замечает, что его руки перевязаны чистыми бинтами. Кроме того, перевязана грудь, плечи, живот и ноги. Но вопросы отпадают сами собой. Он знает, что эти бинты скрывают колотые раны, и он вспоминает то ужасное место. Вверх по горлу поднимается желчь, но он сглатывает её, и чтобы отвлечься, пытается подняться на постели. Это непросто. Боль такая сильная, что его сгибает пополам. Ему кажется, его сейчас стошнит, или он просто отключится. Он обнимает себя за плечи, смаргивает слёзы и глубоко дышит, прогоняя волны агонии. Боль проходит через несколько минут. Чонгуку удаётся медленно подняться на ноги, но идёт он хромая, поскольку бинты трут раны. Ему приходится хвататься за всё, что есть на пути: спинки стульев, столы, даже стены. Казалось бы, до двери небольшое расстояние, но этого достаточно, чтобы сбить его дыхание и пробить на пот из-за приложенных усилий. Он добирается до ванной, включает свет и подходит к раковине. Плеснув на лицо холодной водой, он смывает пот. Короткая прогулка выжимает из него все силы. Живот скручивает от рвотных позывов, поэтому приходится схватиться за раковину, чтобы не повалиться на колени. Дрожащий Чонгук пытается определить, что он помнит. Воспоминания о времени, проведённом в аду, никуда не делись, и он даже не пытается понять, как туда попал. Но как же он выбрался? Он морщит лицо, стараясь сосредоточиться, вспоминает приглушённые разговоры, прикосновения рук к волосам, но получается лишь бессмыслица. Он поднимает голову и жалеет об этом, видя своё отражение. Кожа бледная, почти серая, а обычно яркие глаза - тусклые. Волосы тонкие, под глазами фиолетовые круги несмотря на то, что за последние дни только и делает, что спит. Чонгук беспокойно оглядывает бинты вокруг туловища. Жутко повреждённая кожа проглядывает по краям, не позволяя забыть то, что он очень хотел бы оставить позади. Чонгук хмурится, когда замечает, что перевязаны оба плеча, хотя он точно помнит, что ранено было только одно. Он пробно двигает плечевым суставом раненой руки и морщится от боли. Двигает вторым - и тоже кривится. Оно болит, но не так, как остальное тело. Он ощущает дискомфорт, когда кожа трётся о бинты, как будто рана поверхностная. Чонгук прислоняется к раковине, аккуратно разматывает бинт и теряет челюсть, когда видит своё плечо. Отпечаток ладони. Блестящий, обожжённый, красный след от руки. Вздох застревает в горле. Он почему-то думает, что о такой ране бы не забыл. Но шаря по закоулкам памяти, всё ещё сонный и дезориентированный, ничего не может найти. Вроде бы к нему никто так не прикасался. Не дав ему собраться с мыслями, дверь в ванную распахивается, и в отражении зеркала Чонгук видит лицо Тэхёна, испуганного, с округлёнными глазами. Парень роняет полотенце, которое держал, и хватается за сердце. - Т-ты очнулся! Господи, напугал меня… но ты не должен был приходить в себя. - Тэхён обеспокоенно сводит брови, выглядывает за дверь и кричит на весь дом. - Чимин! Он очнулся! - Чимин? - растерянно бормочет Чонгук, но Тэхён не успевает ответить. Из-за его плеча появляется чьё-то лицо. У незнакомца серебряные волосы, дружелюбное лицо, и он явно ниже Чонгука и его соседа. Он выглядит встревоженным. Оттолкнув Тэхёна в сторону, он прижимает руку ко лбу Чонгука. - Тебе лучше вернуться в постель, Чонгук, - говорит он, пристально наблюдая за ним. - Чувствуешь слабость? Давай я тебе помогу. - Нет, я в порядке… - начинает возражать Чонгук, но наблюдательный Тэхён понимает, к чему это ведёт и перебивает. - Мы ответим на все твои вопросы, когда ты отдохнёшь, Гук, - строго отрезает Тэхён, применяя свой хёновский тон. Чонгук позволяет утащить себя обратно в спальню, только теперь замечая, что у правой стороны кровати стоит два стула, откуда Тэхён с незнакомцем могли за ним присматривать. Его этот вывод очень трогает, но он чувствует себя и немного виноватым. Когда он снова устраивается под одеялом со стаканом воды в руках, Тэхён суетливо проверяет бинты, а незнакомец представляется. - Чонгук, меня зовут Чимин. Я ангел, - говорит он, как будто это совершенно нормально. До Чонгука не сразу доходит смысл его слов, но он напоминает себе, что встречается с демоном, так что существование ангелов не самое странное, о чём он узнаёт за этот год. - Почему ты здесь? - спрашивает он довольно резко. Чимин с Тэхёном переглядываются, после чего первый тянется к нему и снимает бинт, скрывающий отпечаток ладони. - Это я схватил тебя и вытащил из преисподней, - отвечает он, рассматривая ожог. - Я вернул тебя из ада. - Т-ты? Но почему? - запинается Чонгук, глядя на ангела во все глаза. Чимин нервно оборачивается к Тэхёну, очевидно, хочет, чтобы тот взял дело в свои руки. Тэхён опускается на постель рядом с Чонгуком и успокаивающе кладёт ладонь поверх его руки. - Гуки, я не хочу говорить тебе об этом сейчас. Ты через многое прошёл, и… - Где Юнги? - перебивает Чонгук. Он видит выражения их лиц, и его одолевают тревога и страх, потому что отсутствие здесь демона говорит весьма красноречиво. Чонгук не смог его найти, чтобы спасти. Если сейчас он не у постели Чонгука, значит по-прежнему там. Ему никто не спешит отвечать, и он выходит из себя. - Где он, чёрт возьми?! Тэхён смотрит на него грустными и умоляющими глазами, но Чонгук предпочитает этого не замечать. Он готов ещё сильнее повысить голос, но Чимин перебивает. - Я все тебе расскажу, но я хочу, чтобы ты понял, что мы ничем не сможем помочь Юнги, пока ты не поправишься, Чонгук. Сейчас это наша главная задача. Чонгук нетерпеливо кивает и не сводит с Чимина глаз. Ангелу неловко, он закусывает нижнюю губу и косится на Тэхёна за помощью, но тому тоже интересно услышать эту историю. Поэтому Чимин рассказывает всё, как было. Как Юнги вызвал его, сумев сбежать из плена, и как добровольно пожертвовал своей свободой ради спасения Чонгука. Он рассказывает про сделку, замечая, как Чонгук недовольно дёргается от мысли, что Юнги поцеловал кого-то другого, но не видя, что Тэхён тоже ощетинился. Потом делится, как вошёл во врата ада, нашёл подвешенного Чонгука и вытащил человека обратно в мир живых. Когда он заканчивает свой рассказ, Чонгук не тратив время на то, чтобы переварить информацию. Его волнует только одно. - Значит Юнги всё ещё в аду? То есть, всё было зря? - выпаливает он. Руки так сильно трясутся, что из стакана выплёскивается вода. Тэхён аккуратно отбирает у него стакан и отставляет на тумбочку у кровати, а потом берёт его за руку. - Ты пытался помочь ему, Гуки. Никто тебя не винит. Нужно, чтобы ты быстрее поправился, тогда мы подумаем, как спасти Юнги, ладно? - ободряюще улыбается он, сжимая трясущуюся руку Чонгука между своих тёплых ладоней. Чонгук заставляет себя дышать глубоко и спокойно. Он не понимает, с чего они взяли, что он сможет сидеть без дела и сохранять спокойствие, пока Юнги в плену наверняка подвергается пыткам, там, где, как он знает теперь по собственному опыту, кошмары становятся явью. Эту битву ему не выиграть, поэтому он поджимает губы и кивает. - Ты, наверное, голоден. Я принесу суп, - шепчет Чимин и тихо покидает комнату. Несмотря на попытки Тэхёна подбодрить лучшего друга, а потом и попытки Чимина, старающегося изо всех сил, Чонгуку ничего не помогает. Следующие несколько дней он не разговаривает вообще. - Тэхён поддерживает Чонгука за талию одной рукой, а второй крепко держит за плечо. Через пару дней после пробуждения человека Чимин объявляет, что ему нужно двигаться, чтобы восстановить силы, и поэтому с утра парни неуклюже спускаются вниз по лестнице, словно одна хромая лошадь. - Господи, Тэ, ты не мог бы… ой! - Прости, Гуки, прости! Кое-как им удаётся добраться до кухни, однако ценой двух пропитавших кровью бинтов и ещё одним заработанным синяком. Чонгук опирается на кухонную стойку, сохраняя некоторую дистанцию от соседа-урагана, который в данный момент суетится над приготовлением кофе. - Где Чимин? – интересуется Чонгук, наблюдая за другом, достающим с высокой полки две кружки. Тэхён оглядывается через плечо. Пальцы сперва бесплодно мажут по ручке, но со второго раза он до кружки дотягивается. - Э, вообще-то, не знаю. По своим ангельским делам, надо полагать, - пожимает плечами он и улыбается. Чонгук слабо улыбается в ответ, с трудом представляя Чимина в каком-нибудь сотканном из облаков дворце и с сияющим нимбом над серебряной шевелюрой. – Он не отлучался с тех пор, как ты вернулся. Думаю, у него накопилось немало дел. - Сколько я был без сознания? - Около пяти дней, - отвечает Тэхён. Чонгук видит, что он ухмыляется, наполняя кружки кофе. – Сперва было непривычно в присутствии незнакомца, но он… всё было нормально. Чонгук не сомневается, что события должны были сблизить их в какой-то мере. Всё-таки они бодрствовали вместе, пока Чонгук находился без сознания. Единственное, он не до конца понимал - что между ними происходит. Насколько ему известно, с момента его пробуждения они почти не разговаривали между собой, а когда он с ними в одной комнате, или один, или второй умолкал, впериваясь взглядом в пол. Он решил, что предосторожности тут ни к чему. - Что ты о нём думаешь? - с нарочной беспечностью интересуется он. Тэхён дёргается, задевает кружки рукой и разливает кофе. - А, ну, он ничего, - бормочет сосед, пожимая плечами, но Чонгук замечает покрасневшие щёки. - Он ведь спас тебе жизнь. Плохим его точно не назовёшь. Чонгук старается не подавать виду, что заметил, как дрогнул голос Тэхёна. - Ты, наверное, с ним много общался, пока я был без сознания, хён. - Да, - нерешительно отвечает Тэхён, всовывая в руки друга кружку. Он поднимает на Чонгука взгляд, и тот видит в его глазах странную настороженность, даже волнение и стеснение. - Тэ, - ласково улыбается Чонгук, чуть склонив голову. - Поговори со мной. Тэхён судорожно смеётся, проводя рукой по волосам. Он со вздохом опирается на стойку за спиной. - Я не знаю, Гук, он чёртов ангел. Уже на этом следует остановиться, - отвечает он, грызя ноготь. - А надо ли останавливаться? - мягко спрашивает Чонгук. Кружка в его руках тёплая и успокаивающая, но он хочет сфокусировать своё внимание на друге. - В чём проблема? Тэхён вздыхает и отвечает не сразу. - Он так много знает. Я могу слушать его рассказы весь день. И… появляются такие чувства, когда я рядом с ним… Тепло, безопасность и… доброта? Я просто хочу… не знаю… хочу вечно слушать, как он смеётся, - бормочет он, и пусть Тэхён улыбается, в его голосе боль и грусть. Чонгук действительно заметил то тепло и удовлетворение, наполнявшие комнату, в которой Чимин находился, приписывая эту способность его небесной природе. Но, разумеется, не божественность Чимина приводила Тэхёна в растерянность. - Он ангел, Гук. Мы из разных миров. - Хён, ты разговариваешь с человеком, который встречается с демоном, - ухмыляется Чонгук. Тэхён смеётся и закрывает глаза. - Он тебе нравится? - Кажется… кажется, да. Признание одновременно и приподнимает дух, и обрушивает его. Тэхён с облегчением выдыхает, сумев наконец поделиться своими чувствами, но на плечи Чонгука опускается тоска. Он знает, что ничем помочь другу не может. Чонгук качает головой и грустно улыбается. Как человек может сопротивляться очарованию этих прекрасных и ужасных созданий? Чонгук тянет ногу и тихонько пинает Тэхёна. - Чем чёрт не шутит, Тэ. Тэхён выдавливает улыбку, кивает, но сразу опускает взгляд. Чонгук хотел бы сделать для него больше, но только время покажет, какая судьба уготована для человека с чистым сердцем, стоящим перед ним. - Две последующие недели после пробуждения Чонгуку запоминаются бесконечной сменой бинтов, неуклюжими и медленными передвижениями по дому и длинными, беспокойными ночами. Чонгук продолжает видеть обескураживающие сны, в котором голос Юнги прорывается сквозь непроницаемую темноту, зовёт его и часто будит рано-рано утром. Он делает то, о чём просил Чимин. Молчит, проглатывает таблетки вместе со словами, которые хотел бы сказать, терпит неуклюжую помощь Тэхёна, таскающего его по дому (а однажды даже доводит до конца их улицы). Он проявляет терпение, но этому терпению оставалось недолго. Всякий раз, как Чимин наклоняется к нему, чтобы проверить температуру, упросить человека поесть или подоткнуть одеяла, Чонгуку очень хочется схватить его за грудки и встряхнуть. Заставить осознать срочность необходимости что-то предпринять, но он этого не делает. Прикусывает язык и ждёт. И его терпение окупается. Чонгук сидит в гостиной, переводя дыхание после непростого спуска по лестнице. Тэхён поглаживает его по затылку и обеспокоенно ждёт, когда ему полегчает. Чимин появляется бесшумно, лохматит Чонгуку волосы рукой и садится на кофейный столик перед человеком. - Думаю, пришло время поговорить о Юнги, - начинает он, сложив перед собой руки, почти полностью скрывающиеся за длинными рукавами большого бежевого свитера. Чонгук сверлит его почти недоверчивым взглядом. - Чонгук, выслушай меня сначала, хорошо? - Д-да, конечно, - быстро отзывается человек и подаётся вперёд. Чимин глубоко вздыхает, как будто готовит себя к неприятному разговору. Это Чонгука совершенно не смущает. - Знаешь ли ты, как появляются демоны, Гук? - спрашивает ангел. Чонгук отрицательно качает головой. - Они появляются, когда обычная человеческая душа страдает в аду на протяжении… долгих веков. Душу пытают и калечат так тщательно, что каждая капелька человечности из неё выжимается. Это длительный, жуткий процесс. - Так было и с Юнги? - Чонгук хмурится. Он не может представить себе Юнги человеком, но услышать о том, что Юнги не человек вот уже многие сотни лет, что он вынес вековые пытки, которые Чонгуку пришлось испытать лишь… сколько, несколько дней?.. Грудь болезненно сжимается от беспокойства. - Не забывай о том, что он сам первоначально оказался в аду, - напоминается Чимин, мягко касаясь руки Чонгука. - Но по какой-то причине, Гук, нет… с Юнги этого не произошло. Голос подаёт Тэхён, растерянно хмурится и продолжает гладить друга по затылку. - Что ты имеешь в виду? Чимин опускает взгляд на свои руки и ищет подходящие слова. - Чтобы заключить сделку с ангелом, она должна быть бескорыстной. По своему определению Юнги не должен быть способен заключить такую сделку с ангелом. Он демон, а значит не должен уметь проявлять бескорыстие - да и вообще что-либо чувствовать, если уж начистоту - но у него это получилось. Он вернулся в ад к своим вышестоящим, чтобы принять удар на себя и освободить тебя, Чонгук, - ангел прикусывает губу и смотрит куда-то мимо Чонгука. - И-и что, - бормочет Чонгук, качая головой. Тэхён опускает свою руку, и ему становится как будто холодней, поэтому обнимает себя руками. - Что это значит? - Это значит, что в нём ещё осталась человечность, - тихо говорит Чимин. - Это значит, что он не демон. По крайней мере, не полностью. Это значит, что он не заслуживает быть там, Чонгук. Чонгук неосознанно вскакивает на ноги и сжимает кулаки. Длинные пальцы Тэхёна удерживают его за запястье, а раны протестующе ноют, но он едва ли это замечает. Сердце громко стучит, мысли путаются, но когда он говорит, голос кажется спокойным. - Что мы можем сделать? Чимином начинает овладевать волнение, как будто Чонгук своим спокойствием издевается над ним. Он тоже встаёт, отступает от человека, спотыкаясь, и ведёт по волосам рукой. - Я… я не знаю, Гук, я не знаю, где он и что они с ним делают… - Позволь мне заключить сделку. Тэхён стонет, закрывая лицо ладонями. Чимин истерично смеётся. - Ты меня не расслышал? - кричит он. Его пухлые щёки краснеют от паники. - Сделка с ангелом должна быть бескорыстной, а это не так, ты любишь его… - Выслушай, - просит Чонгук, оставаясь таким же спокойным, как гладь озера, и делает к ангелу шаг. - Я хочу спасти его, потому что я… потому что у меня есть к нему чувства, да. Но разве я не проявил бескорыстие, позволив себе эти чувства? Насколько нам известно, он демон. Он мог быть опасен, он мог меня обмануть, мог навредить мне бесчисленное множество раз, но он всё равно стал дорог мне. Тэхён тоже поднимается с дивана, подходит к Чимину, чьё волнение едва ли улеглось. Он смотрит на Чонгука во все глаза. Тэхён приобнимает ангела и пригвождает своего соседа строгим взглядом. - Гук, перестань. - Он дорог мне, - упрямо повторяет Чонгук. Он смотрит только на Чимина. - Плевать мне на инстинкт самосохранения, хорошо ли это или плохо, мне всё равно, что будет со мной. Если я… если я заключу сделку, пожелав, чтобы Юнги снова стал человеком… - Тэхён судорожно вздыхает, нарушая тишину. - … откуда мне знать, будет ли он со мной и дальше, простит ли меня, вспомнит ли вообще о моём существовании? Но это единственный способ помочь ему. Разве это не бескорыстие? На вопрос никто не отвечает. Несколько минут никто не двигается, кажется, будто даже не дышит. Тэхён первым шевелится, зарывается пальцами в волосах и направляется к двери, тихо бормоча себе под нос. - Я в этом не участвую. Не могу больше смотреть, как ты снова наступаешь на те же грабли. Чимин с Чонгуком продолжают смотреть друг другу в глаза, с настороженностью изучая. Чонгук без надежды надеется, что это сработает, что он сумеет склонить Чимина на свою сторону. В конце концов ангел опускает взгляд. - Я хочу помочь тебе, Гук, - вздыхает он, опять глядя на свои руки. Он теребит пальцы и только после долгих секунд молчания снова поднимает глаза. - Я думаю, это может сработать. Человек выдыхает с облегчением, позволяет себе улыбнуться и поверить, что всё будет хорошо. Чимин несмело улыбается в ответ и медленно подходит ближе к нему. Чонгук знает, что за этим последует, но что-то сдерживает его. Не только мысль о Юнги и его поцелуях, но и мысль о Тэхёне. Возможно, это не его дело, но он всё равно говорит, заставляя Чимина остановиться. - Тэхён, - выдыхает Чонгук тихо, чтобы сосед не услышал. Чимин растерянно склоняет голову. - Он… Я думаю, у него к тебе есть чувства. Чимин сперва бледнеет, потом краснеет, и тёплые глаза начинают блестеть. Полные губы подрагивают, как будто он с трудом сдерживается, чтобы не улыбнуться. - Да, - тихо отвечает он. - Я знаю. С этими словами Чимин аккуратно становится на цыпочки и касается губ Чонгука лёгким поцелуем, держа руки в замке спереди. Чонгук тоже его не касается, но принимает поцелуй и чувствует прилив тепла к созданию перед ним. Поцелуй короткий, полный понимания и, как ни странно, скрепляет их солидарность. Чонгуку хочется поблагодарить его. Он думает о своём любовнике и надеется, что Чимин думает об одном конкретном человеке где-то в этом доме. Комнату прорезает звук хлопающих крыльев, воздух лохматит Чонгуку волосы, и это очень напоминает свободу.