Boy Meets Evil

Чонгук с Юнги немного времени проводят наедине. Сначала домой возвращается Тэхён, а вскоре появляются ангелы. Чимин заглядывает в комнату, чтобы проверить, как там Чонгук, ахает и выпускает кружку чая, которую нёс ему, из рук, как только видит сидящего на постели Юнги; бледноватого, возможно, и испещрённого жуткими ожогами, но по крайней мере улыбающегося. Тэхён с Хосоком, услышав шум, бросаются наверх и совершенно забывают о своих планах, как только видят Юнги. Чонгук позволяет им окружить кровать, а сам убирает осколки разбитой кружки, чтобы никто не поранился. Возвращаясь наверх, Чонгук задерживается в дверях. Ангелы с Тэхёном сидят на кровати, улыбаются Юнги, трясутся над его ранами, лохматят ему волосы и кутают худое тело в одеяло. Чимин настаивает на том, чтобы принести что-нибудь поесть, а Хосок с Тэхёном просто рады тому, что Юнги очнулся, поэтому лишь дурачатся, чтобы его насмешить. У Юнги розовеют щёки от проявленного внимания, и он пытается ворчливо их отогнать, но Чонгук замечает блеск в его глазах и улыбку, которая угрожает появиться на лице в благодарность. Он подходит к ним, становится у изголовья кровати и ведёт рукой по волосам Юнги. Тот поднимает голову и сонно улыбается, льнёт к нему, а Тэхён в ответ громко умиляется. - Так хорошо, что ты снова с нами, хён, - радостно вещает человек. – Чонгук был просто невыносимым. Я чуть было не съехал отсюда. Юнги фыркает и насмешливо смотрит на Чонгука, сморщив нос. - Да ладно заливать, - улыбается Чонгук. – Он не упомянул ту часть, где я сам его чуть не вышвырнул. - Они шутят, Юнги, - перебивает Чимин и строго обводит взглядом двоих людей. – Они очень по тебе скучали и вели себя друг с другом очень ласково. - Мне стоит волноваться, Гуки? – интересуется Юнги, вскидывая брови. - Разумеется. Я бросаю тебя и ухожу к Тэхёну, - сухо оповещает Чонгук, и все так заходятся от смеха, что секундную панику на лице Чимина он едва успевает заметить. Но от неё не остаётся и следа, как только Чонгук звонко чмокает Юнги в щёку. После драматичного нытья Тэхёна, завопившего от притворного отвращения, парни успокаиваются. Чимин отвлечённо пытается пригладить Тэхёну волосы, мило дуя губы, а Юнги берёт Чонгука за руку. Хосок наклоняется вперёд и прикусывает губу, как будто сомневается, стоит ли что-то говорить. - Юнги, - негромко зовёт он, привлекая внимание остальных. – Что они делали с тобой? Атмосфера в комнате меняется, словно они актёры за занавесом, отделившим их от зала. Все разом поворачиваются к Юнги. Они боялись, что его может обидеть вопрос, но им было слишком любопытно, чтобы зашикать на Хосока. Чонгук ободряюще сжимает его руку, пока тот делает глубокий вдох и судорожно выдыхает. - Я долго сидел в Ловушке дьявола, - бормочет он, зафиксировав немигающий взгляд на белых простынях. – Мне сложно объяснить, каково это, но время там внизу двигается по-другому. Каждая минута здесь приравнивается к одному дню в аду. Ты просто… теряешься во времени. Чонгука передёргивает. Воспоминания о том, что сотворило с ним то место, всё ещё свежи. Он пробыл там… сколько, несколько дней? Он просто представить не может, каково было Юнги провести там многие недели. Вина принялась поедать его изнутри, ломая кости. Как же жаль, что он не сумел помочь Юнги раньше. - Они пытали тебя? – негромко спрашивает Тэхён. Кажется, будто все в комнате затаили дыхание от страха. Чонгук замечает боль в глазах Юнги, и сердце разбивается вдребезги. - Да, - кивает Юнги. Он очень сильно сжимает руку Чонгука, ногтями впиваясь в кожу. Чонгуку остаётся только сжимать в ответ. – Причинить боль демону непросто, но они знают всё. У них было всё. Они обливали меня святой водой, резали железными ножами. Вводили соляной раствор в кровь. Вы и представить не можете… эту боль. Чонгук опускается на колени, не отпуская его руки, и вглядывается в лицо Юнги, у которого взгляд затуманен воспоминаниями. Чимин придвигается ближе, кладёт руку на его плечо. Тэхён прикрывает рот ладонью и смотрит широко распахнутыми глазами. Хосок вообще не может смотреть на Юнги, поэтому он с несчастным видом рассматривает простыни. - Поэтому столько ожогов? Такие для демона последствия? – тихо спрашивает Чимин. Юнги кивает и вздыхает, наконец подняв взгляд на ангела с серебряными волосами. - Да. Чонгук безмолвно подносит руку Юнги к губам и покрывает тёплую мягкую кожу костяшек и кончиков пальцев поцелуями. Сердце болит за то, через что прошёл Юнги, а от вида ран ещё больнее, но Чонгуку остаётся лишь выказывать обуревающую его благодарность. Он благодарен за то, что любимый человек вернулся к нему, живой, дышащий и держащий его за руку. - Всё же приятно снова стать человеком, - улыбается Юнги, наблюдая за чужими блуждающими губами. – Я забыл, каково это. Свободной рукой он тянется к Чонгуку и откидывает волосы с лица. Чонгук охотно улыбается в ответ, продолжая приникать губами к руке Юнги. Они чувствуют на себе взгляды остальных, но отводить взгляд и разрушать чудесный момент им не хочется. Когда Хосок полушутя прочищает горло, Юнги опускает вторую руку, Чонгук отстраняется, но рук они не разъединяют. - Юнги-хён, - нервно зовёт Тэхён, постукивая пальцами по его ноге. – А ты можешь рассказать нам о тех временах... Когда ты был человеком. Чонгук с любопытством смотрит на Юнги, потому что хочет услышать эту историю не меньше остальных, но Юнги отвечает не сразу. Он кидает в сторону Чонгука взгляд всего на долю секунды, но слишком быстро, чтобы тот заметил, а потом виновато улыбается Тэхёну. - Пока не время, Тэ, - тихо отвечает он. Тэхён смущается и открывает рот, очевидно, чтобы извиниться. – Нет, я обязательно расскажу, но сперва я хотел бы поговорить об этом с Чонгуком. Наедине. - К-конечно, хён, - соглашается Тэхён, несмело улыбаясь парочке. Чонгук в этом не признается, но ему льстит то, что Юнги хочет, чтобы он первым обо всём узнал. Каким бы сильным ни было любопытство, пока он эту тему не поднимает. Он знает, что для этого у них будет достаточно времени, а пока есть более важные вопросы, с которыми нужно разобраться. - Чонгук просыпается посреди ночи. В доме стоит тишина, и даже когда он открывает глаза, темнота не рассеивается. Он не сразу понимает, что его разбудило. Юнги позади него копошится и беспокойно вздыхает. Чонгук слышит глухой звук падающей на пол одежды, и кровать снова прогибается под чужим весом. Он переворачивается, потирая глаза. Юнги лежит на спине, подтянув одеяло до подбородка, и виновато смотрит на Чонгука. - Юнги? Что такое? – сонно спрашивает он. Сначала он пугается, что раны Юнги не дают ему уснуть. – Тебе больно? Принести таблетки? Юнги машет головой. - Прости, малыш. Я просто… отвык от тепла тела. Я весь горю, - признаётся он и коротко смеётся. Чонгук вскидывает бровь, а потом тянется к одеялу, чтобы скинуть его с Юнги. Тот слишком поздно спохватывается, не сразу сообразив, что Чонгук пытается сделать, не успевает ухватится за одеяло, а под ним оказывается, что Юнги снял с себя всё, кроме белья. Тот робко улыбается и укладывается обратно на подушку. - А ты не шутил, да? – ухмыляется Чонгук, засматриваясь на обнажённую бледную кожу живота и груди. Юнги заливается краской и тянется к Чонгуку руками. - Заткнись и иди ко мне. Чонгук укладывается на груди Юнги, закидывая на узкую талию руку, а тот приобнимает его за плечи. Чонгук довольно вздыхает, прислушиваясь к биению сердца Юнги и наслаждаясь его теплом, пока ещё непривычным, но несомненно приятным. Какое-то время они лежат, вырисовывая узоры на чужой коже, пока Чонгук не замечает, что дыхание Юнги выравнивается. Он думает, что старший уснул. - Гук, - шепчет Юнги. Чонгук приподнимает голову, чтобы заглянуть в его тёплые глаза. В них он видит напряжение, которого совсем не ожидал, и от него по телу проходит приятная дрожь. Юнги больше ничего не говорит, только удерживает чужой взгляд глазами, полными нежности и обожания. Чонгук чувствует мягкое прикосновение кончиков пальцев к подбородку. Юнги наклоняет лицо Чонгука, мучительно медленно подаётся вперёд, а тому остаётся лишь в ожидании смотреть на вишнёвые губы, пока не закрываются глаза. Юнги ведёт своими губами по его губам, согревая дыханием. Чонгуку кажется, что он в шаге от того, чтобы сойти с ума. - Юнги, - выдыхает Чонгук наверное слишком отчаянно, надеясь заставить его перестать дразнить. Сквозь щёлки глаз Чонгук видит ухмылку Юнги, и от этого в животе предвкушение завязывается тугим узлом, прежде чем Юнги наконец-то сокращает оставшееся расстояние. Это новые ощущения, но не менее родные. Чонгук не привык к этому теплу, опаляющей мягкости губ, но эта новизна приманивает его к Юнги лишь ближе. Чонгук обхватывает его рукой, фиксирует её на затылке. Юнги тихим низким стоном одобряет его действия. Одних касаний губ им недостаточно, учитывая желание, которое скопилось у них за недели разлуки. Юнги больше не демон и не обладает силами соблазнения, но каким-то образом каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох возносит Чонгука туда, где не важны ни причины, ни логика. Юнги раскрывает губы и очерчивает языком контур чонгукова рта, жарко, медленно и влажно. Чонгук мгновенно подхватывает, сплетаясь с ним своим языком. На вкус он точно такой же, сладкий, с привкусом дыма на кончике языка; издаёт такие же стоны, смешивающиеся с влажными звуками поцелуев, постепенно повышая температуру воздуха в комнате. Поцелуй неспешный, но Чонгук уже задыхается. Юнги целует его так вкусно, что пальцы, запутавшиеся в волосах, подрагивают, и он уверен, что его сердцебиение звучит в тишине спальни как барабанная дробь. Это отличается от того, как было раньше, но это восхитительно. Тепло тел невыносимо, но они жмутся друг к другу, как будто это единственное средство от жары. Низко, едва уловимо рыкнув, Юнги настойчиво толкает Чонгука на спину, забирается сверху. Его ладони оглаживают чонгукова бока, вжимаются в бёдра, а зубы впиваются в припухшие губы. Чонгука душит новоприобретённая температура тела Юнги, но он не может оттолкнуть его, предпочитая дальше сплетаться влажными языками. - Ю-Юнги, - ахает он, разрывая поцелуй, чтобы наполнить лёгкие тёплым, неудовлетворяющим воздухом. Он отчётливо ощущает чужие пальцы под подолом футболки, давящие на выпирающие кости. – Сними, пожалуйста. У Юнги на мгновение перехватывает дыхание, но он кладёт ладони на живот Чонгука и медленно ведёт ими вверх, утаскивая вместе с ними футболку. Чонгук, поддаваясь прикосновениям, выгибает спину и прикусывает губу, чтобы сдержать отчаянный стон. Как только мешающий предмет одежды снят и скинут на пол, Юнги накрывает тело Чонгука своим. От ощущений кружится голова. Чонгук чувствует, как кровь бежит по венам, пока Юнги пытается нащупать губами его пульс у шеи. Он продолжает выгибаться, чтобы быть ближе к нему. Из горла Юнги снова вырывается низкий рык, когда он засасывает кожу за ухом Чонгука и ногтями скребёт по рёбрам, медленно и мучительно толкаясь бёдрами вниз. - Чёрт, - рычит он приглушенно. - Чёрт, малыш, как ты это выносишь? - Ч-что именно? – выдыхает Чонгук, зарываясь рукой в чёрных волосах и очень стараясь сконцентрироваться. - Тепло. – Юнги касается кончика носа Чонгука своим. Его зрачки расширены, а припухшие красные губы блестят от слюны. – Так хочется... не знаю, сорвать с тебя одежду, например. Чонгук полузадушено скулит, хватаясь за плечи Юнги. - Так вперёд, - бормочет он стыдливо, прежде чем Юнги зубами прихватывает его нижнюю губу. У него едва ли хватает времени, чтобы успеть сделать вдох, как руки Юнги ныряют под пояс спортивных штанов, довольно бесцеремонно стягивая их до колен. Юнги даже не трудится снять их полностью, только грубо толкается бёдрами, заставляя Чонгука выдавить из себя несдержанный стон. - Малыш, - стонет Юнги, как будто пытается предупредить Чонгука сильно не шуметь, но ему самому это нравится слишком сильно, чтобы жаловаться. Чонгук теряет благоразумие. Он чувствует Юнги целиком: руки, блуждающие по торсу, горячее дыхание, обжигающее лицо, грудь Юнги, вжимающуюся в его, приятнейшее трение, которое разжигает удовольствие внизу живота. Он опять скулит, вскидывая бёдра навстречу, зная, что если не притормозит, то кончит слишком быстро, но остановиться не может. - Юнги, - тянет он. – Мы так давно были вместе. - Я знаю, мой малыш, - урчит Юнги, целуя в уголок рта. Чонгук ненавидит, насколько сильно любит, когда Юнги вот так с ним разговаривает, хвалит и восхищается мелочами, заставляя кожу Чонгука гореть, а член болеть от накатывающего удовольствия. Он пытается поймать губы Юнги, но тот отстраняется, глядя на него сверху вниз затуманенными глазами. – Перевернёшься для меня на живот? Чонгук ответить не в состоянии, поэтому он мягко отталкивает Юнги и переворачивается. Так всё воспринимается по-другому; он не видит Юнги, не может предугадать, что он собирается сделать, а кожу покалывает, потому что хочется снова вернуть на неё чужие руки. Затем он чувствует, как Юнги поддевает пальцами пояс его белья и стягивает вниз, заставляя Чонгука дрожать от нетерпения. Юнги, скинув одежду с кровати, оставляет поцелуй на спине, после чего Чонгук слышит, как он тянется к прикроватной тумбочке и достаёт бутылочку со смазкой. Почему-то Чонгука жутко трясёт, он собирает простынь в кулаках и судорожно дышит. - Расслабься, - успокаивает Юнги, проводя рукой вдоль позвоночника. – Ты в порядке? - Да, конечно, - быстро отвечает Чонгук, очень стараясь расслабить напряжённые мышцы. – Просто я… хочу тебя. Очень. Позади него слышится неспокойный выдох в ответ на его слова. У Чонгука всё сжимается внутри от осознания, что Юнги сносит крышу так же, как ему. Он слышит звук открывающейся бутылочки и через секунду его входа касается влажный палец Юнги, выводящий круги на чувствительной коже. Чонгук прикусывает губу и утыкается лицом в подушку. - Расслабься, малыш, - воркует Юнги. Чонгук успевает сделать глубокий вдох, и Юнги проникает в него. Жжение присутствует, но Чонгук его игнорирует, сгорая от нетерпения и желания. Он насаживается сам, чувствуя горячий влажный палец Юнги внутри себя, и старается выровнять сбившееся дыхание. – Как ты? - Господи, - выпаливает Чонгук, толкаясь назад. – Ещё, пожалуйста, ещё. Юнги добавляет второй палец, не спешит, аккуратно разрабатывает вход и разводит их внутри. Чонгук слышит его сбитое дыхание, чувствует его свободную руку на своём бедре, и, боже, как же хочется ощутить его в себе, почувствовать вес его тела на нём, послушать его стоны. Он опять не сдерживается, насаживается на пальцы. Из-за поступательных движений член елозит по простыне, и волна возбуждения накатывает в миг. Пот собирается на висках и на спине, и, прибавив к этому непривычное тепло Юнги внутри себя, ему кажется, что он буквально горит. Проталкиваясь уже тремя пальцами, Юнги успокаивающе гладит Чонгука по внешней стороне бедра, стараясь успокоить своего любовника. - Знаю, Гук, кое-что поменялось с тех пор, как я снова стал человеком, - негромко произносит Юнги. - Д-да? - отзывается Чонгук со стоном, когда Юнги толкается глубже. - Да, - непринуждённо говорит Юнги, осторожно сгибая пальцы и задевая простату. Чонгук едва ли не хнычет. – Теперь мне не больно к тебе прикасаться. Наоборот, ощущения восхитительные. Ты меня так заводишь, Гук. Я очень тебя хочу. Его пальцы не дают нужного давления и вспышек удовольствия, которых Чонгук жаждет, поэтому он капризно хнычет. - Юнги, пожалуйста, - умоляет он, потому что возбуждение стягивает низ живота, но этого мало, слишком мало. - Хочешь, чтобы я тебя трахнул, малыш? – мурлычет Юнги, внезапно склоняясь над Чонгуком. При этом его член прижимается к внутренней стороне бедра, а губы задевают чужое ухо. - Господи, да, Юнги, прошу, - выстанывает он, пожалуй, слишком громко, но ни один из них не замечает этого. Юнги медленно достаёт пальцы, и под ними прогибается постель, когда он стягивает с себя бельё и скидывает его на пол. Чонгук снова слышит, как открывается бутылочка и как Юнги наносит на себя смазку. Когда он обратно склоняется над младшим, его член прижимается ко входу. Юнги покрывает поцелуями его плечо. - Как ты хочешь? - Глубже, - шепчет Чонгук, наплевав на отчаянный тон. – Сильнее. Юнги одобрительно стонет, располагается на ногах Чонгука поудобнее и начинает мучительно медленно проталкиваться внутрь, впиваясь ногтями в ягодицы. Он надломлено стонет, и Чонгук, приподнявшись на локтях, оборачивается через плечо, желая увидеть безумное выражение на лице Юнги. Чонгук так возбуждён, что едва ли чувствует боль, просто смотрит, как Юнги следит взглядом за исчезающим в Чонгуке членом. По шее Юнги скатываются капли пота, и он облизывает свои губы. Чонгук просто поверить не может, насколько идеален этот мужчина. Юнги падает вперёд, опираясь на руки, и опускается, прикасаясь телом к спине Чонгука. Младший стонет от чужого тепла. - Ты сегодня такой шумный, Гук, - выдыхает Юнги на ухо, переплетая их пальцы одной руки. - М-мне хорошо, - тяжело дышит Чонгук. Тело Юнги не даёт ему двигаться самостоятельно, а ему нужно больше. – Пожалуйста. Юнги низко стонет, отводит бёдра назад и толкается ими обратно, не быстро, но так глубоко, что Чонгук хнычет от удовольствия. Его накрывает близостью, жаром, ощущением пота, блестящем на коже. Юнги задаёт медленный, но сильный ритм, трахая его до невыносимого глубоко. Чонгук продолжает выстанывать отчаянные, умоляющие звуки, приглушенные подушкой, но он всё равно слишком громкий в тишине дома. Юнги тянется свободной рукой ко рту и зажимает его, судорожно смеясь, когда Чонгук стонет теперь уже в его ладонь. - Всё хорошо, мой малыш, - мурлычет Юнги. – Не сдерживайся, если хочешь. Я рядом. Голос Юнги, шепчущий прямо на ухо, его твёрдая хватка и глубокие толчки – всё это слишком. Чонгук понимает, что долго не продержится. Ему хочется обхватить свой член рукой, хочется избавится от напряжения, накопившегося внизу живота, но его прижимают к постели. Он не может высказать своё пожелание словами, ведь его рот прикрывают рукой, и Юнги так безжалостно трахает его, что ему остаётся лишь полузадушено выругиваться в чужую ладонь. После особенно сильного движения старший попадает прямо по простате. В глазах Чонгука собираются слезы от удовольствия, и он всхлипывает в чужую руку, выгибаясь в спине, чтобы Юнги продолжил входить в него под таким же углом. Волна дикого удовольствия прошивает тело, пока Юнги прицельно попадает по этой точке снова и снова, почти доводя до пика. Чонгук беспомощно скребёт ногтями по простыням и пытается извиваться под телом Юнги, отчаянно желая передать, чего он хочет. Он так близок к разрядке, что слёзы начинают срываться с ресниц. К счастью, Юнги наконец всё понимает и впивается зубами в плечо Чонгука. - Давай, малыш, - рычит он, слизывая пот с блестящей кожи. – Всё хорошо, ты можешь кончить. Чонгук опять всхлипывает, но пытается последовать указанию Юнги, сосредотачиваясь не на стоящем колом члене, а на безумных ощущениях внутри. Это сложно, ведь Юнги продолжает трахать его сильно, мажет по простате, и возбуждение только набирает обороты. Костяшки пальцев, сжимающих простыни, белеют, но он держится за них, как за спасительную опору и откидывает голову назад, на плечо Юнги, молча умоляя дать ему наконец-то кончить… Юнги чувствует, что Чонгук уже близок к разрядке, поэтому ускоряется, выстанывая похвалу ему на ухо и раздвигая пальцы, чтобы скользнуть двумя в горячий, влажный рот. Неожиданный стон Чонгука разрывает тишину словно пистолетный выстрел. - Да, да, прошу, не останавливайся, не останавливайся… - отчаянно бормочет Чонгук, закрывая глаза, которые уже застилают слёзы. - Хороший мальчик, такой хороший мальчик, - слышит он рычание Юнги в плечо где-то между чередой проклятий, и возбуждение пробирается так глубоко внутри него, куда раньше ещё не проникало. Чонгук даже не успевает осознать, что подошёл к разрядке. Он протяжно и сломлено стонет, разум затмевает удовольствие, и вот спустя, кажется, долгие минуты, он наконец-то кончает, пачкая простыни под собой. Хнычет, ловя посторгазменный кайф. Он спадает так медленно, что Чонгук долго не может шелохнуться, только продолжает тихо и беспомощно выть, посасывая пальцы Юнги во рту и ловя его толчки встречными движениями. Когда эйфория проходит, он начинает чувствовать, как Юнги упирается лбом между лопаток и тяжело дышит. - Гук, боже, - стонет он, и в голосе присутствует болезненный оттенок. - Ты не кончил, - тяжело дышит Чонгук, аккуратно отстраняя Юнги и заставляя его выйти из него. Он выскальзывает из-под старшего, укладывает его на спину на чистую сторону кровати, и прежде, чем Юнги осознает, что происходит, Чонгук берёт его член в рот. - М-малыш, это не обяз… о боже мой, - тянет он выше, чем обычно, и прячет лицо в изгибе руки. Чонгук ощущает вкус смазки, и она не особо приятная, но под ней он различает самого Юнги, и ему это нравится. Он прижимает к члену Юнги язык, расслабляет челюсть, когда берёт глубже, и сильнее обхватывает губами, когда отстраняется. Он не может принять Юнги полностью, по крайней мере, не вот так сразу, поэтому обхватывает основание пальцами и помогает себе, работая ртом. Юнги горячо ругается себе под нос и хватает Чонгука за волосы рукой. Тот чувствует, что ему недолго осталось, судя по сбившимся движениям бёдер, надломленному голосу и естественной смазке, наполняющей его рот. - Чёрт, малыш, я… чёрт… - стонет Юнги, и это служит единственным предупреждением Чонгуку, прежде чем тот кончает в него, толкаясь в тёплый, влажный рот. Когда удовольствие перерастает в повышенную чувствительность, Чонгук выпускает его изо рта, глотает сперму и неприлично облизывает губы. Он знает, что это, наверное, выглядит немного глупо, но Юнги, кажется, теряет дар речи, приходя в себя после оглушительного и утомительного оргазма. - Иди ко мне, малыш, - тихо выдыхает он, хватая Чонгука за руку, и слабо тянет его на себя. Чонгук подчиняется, падает рядом с Юнги, сворачиваясь у него под боком и закидывая руку на талию. Они тяжело дышат, в комнате витает запах секса, и у Чонгука болит челюсть, но их разум затуманен обожанием и удовольствием, так что им на всё наплевать. Это не особо приятно, и Чонгук понимает, что пожалеет об этом потом, но сейчас он тянется к простыне, чтобы прикрыть испачканное. Юнги тихо смеётся, качает головой и начинает гладить Чонгука по волосам. Он смотрит на него с такой любовью, что Чонгук наклоняется и крадёт поцелуй. Короткий, но сейчас этого достаточно. - Это было потрясающе, - довольно вздыхает Чонгук, укладываясь на плечо Юнги. - Угу, - мычит Юнги в ответ. Чонгук знает, что Юнги почти заснул, поэтому крепче обнимает его и закрывает глаза. Но потом Юнги вновь подаёт голос, хриплый от усталости. - Ты у меня потрясающий. Чонгук вспыхивает, прячет улыбку в чужом плече, и пусть это банально и смешно, но он бы ни на что другое это не променял. - На следующий день Юнги оказывается на улице, следуя за Тэхёном по незнакомому маршруту на достаточном расстоянии, чтобы тот его не заметил. Это неправильно, но у Юнги внутри поселяется чувство страха, преследующее его с того момента, как Тэхён молча выскользнул из дома утром. Юнги впервые проснулся рано, пошёл делать кофе для себя и Чонгука и увидел, как Тэхён выходит за дверь с нечитаемым и бледным лицом. Возможно, сыграли демонские инстинкты, возможно, это последствие вернувшейся человечности, но что бы это ни было, что-то в выражении лица Тэхёна Юнги не понравилось, заставив его последовать за ним, позабыв про кофе. У Тэхёна за спиной полупустой рюкзак, но Юнги слышит, как дребезжит его содержимое при ходьбе. Младший нервно оглядывается по сторонам, но, к счастью, не замечает присутствия друга. Юнги прикусывает губы. Плохое предчувствие растёт, но он всё ещё надеется, что ошибается. Но нет. Тэхён отрывается вперёд, оказываясь у безлюдной дороги. Когда Юнги видит знакомые окна бара в отдалении, он понимает, где они находятся. Тэхён слишком далеко, вовремя ему его не остановить. Он срывается на бег, игнорируя горящие от прохладного ветра лёгкие. Он видит, как тот приседает, снимает с себя рюкзак и что-то достаёт из него. Юнги не может бежать быстрее, но он должен. Он обязан добраться до Тэхёна, пока не поздно. Он уже близко. Воздух лохматит волосы, холод кусает за щёки. Он успеет. Тэхён, видимо, слышит тяжёлые шаги и оборачивается, испуганно расширяя глаза. - Н-нет! – кричит он, поднимаясь на ноги. Он становится прямо, как будто собирается дать Юнги отпор, и сжимает руки в кулаки, но это неважно. Юнги врезается в него, обвивает Тэхёна руками и утягивает подальше от перекрёстка. – Отпусти меня! - Остановись. – Юнги старается поскорее успокоится, изо всех сил удерживает его. В этот момент он жалеет, что не обладает демонской силой, чтобы было проще контролировать этих необузданных, на всё готовых людей. – Остановись. Это не выход. Тэхён обмякает в его руках и спустя несколько секунд начинает сотрясаться всем телом. До Юнги запоздало доходит, что человек плачет. - Я должен попытаться, Юнги, - хнычет он, сжимая в кулаке чужую рубашку. – Пожалуйста. - Он никогда тебя не простит, Тэхён, - серьёзно говорит Юнги и заставляет его посмотреть на него. В тёмных глазах Тэхёна такая грусть, которую непривычно видеть вместе со слезами на обычно счастливом лице. – Падший ангел – это не восставший демон. Ты не можешь сделать этот выбор за него. Ты не можешь. Тэхён, кажется, в полной мере осознаёт последствия того, что собирался натворить. Он падает вперёд, обхватывает Юнги руками за плечи и плачет. Юнги обнимает его, потому что это единственное, что он сейчас может, и впервые благодарит свою удачу за то, что он был послан в ад, а не на небеса.