Ангелы-хранители 2

      Предупреждение: глава содержит много мата. Не потому, что автор некультурный человек, просто персонаж такой, автор его и сам осуждает и призывает к осуждению читателей))       Утро понедельника у одного мажора началось с головной боли и откровений с унитазом. Владик Бурцев накануне крепко выпил, причём самого плебейского пойла, которое даже его довольно крепкий организм усваивать отказался. Бухал он один, в собственной большой квартире, глуша чувство неудовлетворённости и досады. Там ещё какое-то чувство примешивалось, идентифицировать которое Владик не смог, но точно знал, что оно его напрягает более других чувств.       Виной всему была затеянная этой дурёхой Майкой встреча школьных друзей. Сашка Горлов вернулся, эка невидаль! Ну, так пойди к нему и предложи себя в очередной раз — Влад именно это ей и посоветовал.       — И он в очередной раз меня пошлёт, — сказала Майя. — Влад, ну что тебе стоит, я о такой мелочи тебя прошу, и разве тебе самому не интересно встретиться со старыми друзьями?       — Да шли бы они в жопу! — ответил грубый Бурцев.       Он уже успел подзабыть тех, кто всего лишь два года назад считал его другом и «парнем что надо». Из прошлой жизни ему одной Майки за глаза хватало. А в новой у него был уже другой круг общения, со знакомыми непростыми и очень даже занятными. Не скучал, короче, Влад по одноклассникам. Разве что Горлов… да, на него бы глянуть можно. Интересный кадр, в школе крепко зацепил Бурцева…       — Слышь, чикса, давай так договоримся: народ ты сама собираешь, я никого вызванивать не буду. Поляну, так и быть, накрою, теплоход найму…       — О, спасибо, Владик!       — Осади, дослушай, хуле! У меня условие: я тоже хочу Горлова оприходовать, так что…       — Что-о-о? Да ты, блядь, так и не успокоился, что ли?       — О, Маечка на мат перешла…       — Да пошёл ты!       — Слышь, чикса, а ты сама-то не охуела? Он что, обещался тебе, что ли? Чё ты сразу орёшь «моё»? Он послал тебя, помнишь?       — Да потому что я вела себя, как идиотка!       — Правильные мальчики от таких идиоток не отказываются. Ты сама говорила, что его опекун из светло-синих. А с волками жить, Маечка, по-волчьи выть.       — Ты совершенно не разбираешься в людях, друг мой! — с чувством сказала девушка.       — Ну тогда чего ты боишься, подруга моя? — парировал Влад. — Не гей твой Санечка — я в пролёте, он твой. Но попробовать нагнуть его я ж имею право?       Майка долго не ломалась, дала добро. Наверное, считала себя неотразимой обольстительницей. Влад в душе посмеивался над ней, но и жалел. Всегда жалел таких влюблённых дурочек. Было бы неплохо доказать ей, что её обожаемый Санечка на самом деле латентный гей. Ха-ха, снять на камеру секс с ним и ей показать! Ну и рожа у неё будет! Зато перестанет строить из себя Пенелопу, и тогда её можно будет быстренько пристроить какому-нибудь богатому папику. Жалко ведь, что такая красотка киснет в одиночестве…       А Сашку Горлова объездить Владу ещё в школе хотелось. Был он мажору непонятен, а потому особо привлекателен. Когда он только появился в их классе: хилый, с какой-то дефектной мордашкой… да и сам он казался дефективным, еле тянул в учёбе — Влад так и норовил высмеять его перед всеми, задеть побольнее. Но, странное дело, мальчишка на его выпады реагировал спокойно, иногда сам мог посмеяться над своей отсталостью, а иногда и срезать Влада какой-нибудь ответной подстёбкой. Влад был признанным авторитетом в классе, ему в рот заглядывали, с ним старались не ссориться. А тут эта мелочь со шрамом над губой прошепелявит что-то ехидное, и пошли по классу хиханьки да хаханьки. Самому становиться объектом для насмешек Бурцеву было натурально впадлу. Драться с таким шибздиком тоже как-то стрёмно было. Долго он не мог решить, что с ним делать…       А потом проснулось у Бурцева нетрадиционное его либидо. Поначалу он ничего понять не мог: вот растут у его одноклассниц груди, а ему и дела до этого нет. Зато интересно всех пацанов в раздевалке после физры склонить к измерению тонких и вялых своих отростков. Задирать потом голову перед ними — вот, мол, у меня хуй, а у вас пипирки. А самому отмечать в уме, что у некоторых хуёчки такие миленькие, ровненькие… И подтянутые пацанячьи зады куда привлекательней мягких девичьих попок. Осознав, что не в ту сторону его повело, Бурцев занервничал и разозлился. Хули, я нормальный пацан! — сказал он сам себе. Повнимательнее присмотрелся к старой своей подружке, с которой бок о бок прожили и садовское время, и в школьные годы с первого звонка одну лямку тянули. Подружка была проверенная, ещё и сильно хорошела с каждым годом.       «Майка, а тебе не охота попробовать? — спросил у нее Владик. — А то мне охота, даже очень, да и у тебя юность зазря проходит…». Майя неожиданно легко согласилась. И они пробовали много раз, и так, и эдак, и по Камасутре, и по наитию, и вроде хорошо всё было, а всё-таки что-то не то. Майка даже первая к такому сексу охладела и призналась другу, что ей нравится Саша Горлов. Влад её чувства высмеял, но к сопернику присмотрелся. Саня к тому времени выровнялся, подрос. Худоба его никуда не делась, но Бурцеву нравились острые лопатки и тонкая талия, а крепкие яблочки Саниных ягодиц просто с ума его сводили. Лицо у Горлова было так себе, но ведь если раком ставить, харя и вовсе без надобности. Чувствуя, что опять затягивает в голубую бездну, Влад потерял самоконтроль окончательно, уже грубо и неприкрыто докопался к Горлову по надуманному поводу, в драку с ним полез, сам не понимая, хочет ли избить его, или же потискать всласть. И сразу же задохнулся от несильного тычка в солнечное сплетение. Сдуру снова полез на Сашку, размахивая тяжёлыми кулаками, но даже не задел его, зато получил в глаз. Увечий было бы больше, но Владьку скрутили его же дружки и сказали, что он не прав. Он, Бурцев, не прав! Эти гады, свои, как казалось, в доску, вдруг встали на сторону пришлого недомерка!       Ревность одолевала Владьку. Сначала подруга сделала выбор не в его пользу, затем друзья-товарищи. Ох, и проныра же этот Горлов! Тихонький такой, скромный, слушает всегда так внимательно, какую бы херню ему не городили. Смотрит своими глазами серьёзными. Девки очень скоро за такое внимание и серьёзный взгляд сильно Саньку зауважали. И парни всегда прислушивались к его словам, редким, но весомым. Сказать бы, что таким образом Горлов пытался перетянуть всех на свою сторону и подвинуть Бурцева с позиций лидера — так нет же, Саня лидерством не озадачивался, старался вообще не выделяться. Но, блин, выделялся своей невыпендрёжностью. Непонятный парень, другой, притягательный.       Майка тогда припёрла друга к стенке и потребовала объяснений, что он от Горлова хочет? Влад и сказал, что. Когда Майя поняла, что он не шутит, распереживалась и даже всплакнула — жалко дружка стало за неправильные его наклонности. Но поплакав, жёстко заявила свои права на Сашку: дескать, у неё любовь, а у Влада так, блажь, и он, как друг, должен оставить их в покое. Бурцев подумал и оставил. А у Майки так ничего не вышло, Сашку она проворонила, хотя так и не смогла с этим смириться.       Бурцев редко кому уступал. Характером он был в своего отца, тот никогда не стеснялся в выражениях и пёр напролом, стараясь получить от жизни всё. Жизнь долго сопротивлялась, и отцу Влада даже довелось провести два года на зоне. Могли бы и больше дать за финансовые махинации, но Бурцев откупился всем, что имел. Влад тогда учился в пятом классе и на всю жизнь запомнил то нелёгкое время. Мать даже подумывала развестись с мужем, хотя и любила его, и попробовать начать жизнь с другим человеком. Но когда отец узнал об этом (ну, как узнал? — сынок проинформировал), предупредил, что свернёт шею и жене, и ухажеру её. Такая угроза от двухметрового мужика с кувалдами вместо кулаков звучала убедительно.       Вернулся папаша совсем заматершинившимся, но учёный жизнью. Дома узнал, что от наглых выходок и безудержного мата его отпрыска весь педсостав школы страдает неврозом, а мать уже замучили вызовами к директору. Пошёл в школу сам, выбрал из своего тезауруса немногие цензурные слова и попросил лишний раз сына не трогать и без того травмированную детскую психику не расшатывать. Пообещал за это щедрую спонсорскую помощь. Только откуда деньги, семья увязла в долгах? Но деньги вдруг появились, откуда — неизвестно. За короткое время Бурцев восстановил свой прежний капитал и стал активно его приумножать. Видно, зона таки научила его уму-разуму, если больше он ни разу не попался, прикормил самых крупных чиновников города, и все как-то благополучно забыли о его судимости. Развернулся предприниматель широко, разнопланово: и продуктовый рынок под себя подмял, понастроив сеть супермаркетов, и автосервис не обошёл вниманием, и активно спекулировал акциями и недвижимостью. За годы лишений вознаградил жену особняком, крутой тачкой и коллекцией шуб. Про любимого сынка Бурцев никогда не забывал: поначалу решил его отправить учиться в Англию. Надо сказать, что Владик хоть и рос наглецом и грубияном, но котелок у него хорошо варил, учёба давалась легко. Папа видел в нём будущего финансового воротилу, очень им гордился и готов был не поскупиться на достойное образование. Но тут Владик проявил наследственные черты: уперся, набычился и покидать Родину категорически отказался. Отец долго матерился и даже руки распускал, но, уважая характер сына, уступил. Эх, знал бы он тогда, что учителя были правы, пытаясь хоть немного осадить его отпрыска. Что вовремя не привитая мораль аукнется полной разнузданностью, и все папины понты сожмутся в мышиный хуёк от стыда за своего наследника.       — Мне сегодня позвонил один очень уважаемый человек. Он сказал, что ты снимал номер в гостинице и провёл там несколько часов с пидором малолетним.       Голос отца звучал ровно и бесстрастно. Лицо походило на маску. Такая же маска была на красивом лице Влада.       — Хули лезут? — спросил он.       — С этим человеком у нас бывают общие дела. Как деловой партнёр он не мог скрыть от меня такую информацию. А теперь, блядёныш, представь, каково мне было это услышать.       — Аслан Заурбекович стуканул? — догадался Влад. — Он же, подлюка, когда мне портфолио с проститутками показывал, божился, что в их фирме всё конфиденциально. Того хастлера, бля, сам посоветовал, сказал, что лично его натаскивал.       Бурцев-старший скрипнул зубами и посмотрел в упор на безмятежное лицо сына.       — Ты про СПИД слышал? — рявкнул он.       — В школе рассказывали. Про гондоны тоже.       Отец со стоном схватился за голову.       — Чем тебе та девка не нравилась? Красавица, умница…       — Майка-то? Майку я люблю. Только мне ебаться с ней скучно. Но, если хочешь, я на ней женюсь, она вам внуков нарожает.       — Ты, бляха-муха, понимаешь, что несовершеннолетних трахать — это ж под статью подставляться! Ладно, бля, что тебе самому ещё восемнадцати нет! А дальше-то что?! На зону, петухом?!       Владик поморщился.       — Я пробовал с теми, кто постарше. Хуйня, не цепляет. Мне, знаешь, такие нежненькие нравятся, чтоб кожа гладкая, мягкая…       Отец вскочил, хватаясь за сердце. На холёном лице Влада промелькнуло беспокойство. С минуту отец молчал, неглубоко и медленно вдыхая. Затем сказал.       — Я тебе квартиру куплю. Чтоб больше не смел в ночлежках с пидорасами светиться. Каждый месяц, сука, кровь на СПИД будешь сдавать.       — Ладно, — осторожно сказал Влад. И бесшумно вышел из комнаты. Отец повалился на диван, закрыл лицо руками и застонал.       — Коля, тебе принести твои таблетки? — раздался голос жены.       Бурцев отнял от лица ладони, посмотрел на жену, горько усмехнулся и сказал:       — Вот так-то, мать, вырастили мы пидораса!       — Мы? Насколько я помню, ты меня от его воспитания отстранил, — спокойно и не без злорадства ответила женщина.       С годами Влад от проституток отказался. Душа его жаждала невинности, вопрос о юном возрасте по-прежнему был актуален. Саня Горлов был на год старше своих одноклассников, но когда Бурцев увидел его, скромно стоящего в сторонке и не спешившего кинуться во Владовы объятия, такого тонкого-звонкого, с чистым лицом и ясными серыми глазами, почувствовал, что старое влечение готово проснуться. Вот только очарование парня действовало ровно до тех пор, пока не явилось перед Владом то небесное создание, затмившее для него солнце и погожий летний день.       Чудесный мальчик Марик. Нежный цветок, источающий дурманящий аромат. Всё, что грезилось Владу в эротических снах и горячих фантазиях, предстало перед ним наяву. Ах, эти персиковые щёчки, так мило краснеющие от комплиментов! Ах, эти небесные глазки, такие чистые и глубокие, как родниковые озёра! Чёрные кудри, изящные пальцы, нежная кожа… У Влада мучительно заныли руки от желания схватить мальчика, унести далеко-далеко, спрятать от посторонних глаз и залюбить до полного изнеможения. Он бы целовал и кусал эти нежные губки, до стонов, до крови, которую слизывал бы, как сладкое вино. Он бы завёл эти руки за кудрявую головку, обездвижил его, чтобы мальчик затрепетал от страха и беспомощности, и сердце его сильно и часто билось о грудь взрослого парня. А потом, насладившись поцелуями, сорвав с него одежду, развел бы стройные ноги, приставил головку своего хуя к жаркой дырочке и ворвался в прекрасное тело, полностью подчиняя его себе, выпивая его жалобные крики и сходя с ума от вида бегущих из глаз-озёр слёз.       «Это случится сегодня же!» — решил Влад. Не тут-то было. Наглый Горлов однозначно дал понять, что мальчик — его собственность, ревниво охраняемая. Стоило Бурцеву приобнять это сокровище, как Сашка подорвался с места и вырвал добычу из его рук. Влад не сомневался, что Горлов ведёт себя, как собака на сене. Вряд ли он и Марик любовники. Скорее, Саша относится к мальчику как к младшему брату. Но его опека слишком строга и чрезмерна. Пока все купались, Саня постоянно покрикивал на Марка, чтобы тот не заплывал далеко, хотя мальчик плавал прекрасно. А потом и вовсе выгнал его из воды, сказав, что у него посинели губы. Влад тут же оказался рядом, заботливо накинул на Марика полотенце и осторожно растёр его спину. Чтобы не провоцировать цербера, лишний раз старался красавчика не трогать. Просто сидел рядом, слушал болтовню Марка и ел глазами его коленки. Не без сожаления Влад отметил, что Марик не глупенькая гламурная пустышка, а начитанное и мыслящее существо, без проблем поступившее в престижный вуз. Влад считал, что мозги только портят красивых куколок, но в отношении Марика он не находил причин, способных негативно повлиять на его вспыхнувшую страсть. Только не проходило чувство, что они сейчас зря теряют время, им не разговаривать нужно, и не в шумной компании находиться. Большое махровое полотенце прикрывало пах Влада, где всё уже было на взводе.       — Марик, мне хотелось бы встретиться с тобой наедине, — глухо и страстно сказал Влад.       Марк захлопал длинными ресницами.       — Н-нет, я не могу.       — Почему не можешь?       — Но, ведь… Саня…       — Что Саня?       Марк покраснел и что-то невразумительно замямлил. Не сдержавшись, Влад накрыл рукой его колено и слегка сжал.       — Марик, хули нам Саня? — зашептал Влад в аккуратное ухо. — При чём здесь он? Я очень хочу встретиться, и вопрос только в том, хочешь ли этого ты?       Марк всё больше смущался, молчал, но Влада радовало то, что его ладонь по-прежнему лежит на колене мальчишки, и тот её не убирает. Однако победу праздновать было рано: как только Сашка появился на берегу и окликнул Марика, тот, как собачонка, сорвался с места и побежал к своему хозяину. Наблюдая за ними, Влад стал кое о чём догадываться. Слишком преданно смотрит Марк на Саню. А вот Саня смотрит на него… нет, он смотрит ЗА НИМ, он не восхищается Марком, не любуется, не лелеет. Таскает его везде за собой, с одной только подленькой целью — оградить его от общества Влада.       — Блядь, сучёнок мелкий, ур-р-род! — бесился Бурцев. Симпатия к Сашке испарилась, теперь он был Владу отвратителен.       Невольно Бурцеву помогала Майка. Она очень старалась привлечь внимание Сани, всё время втягивая его в разговор и отвлекая от мальчика. Всё же Майя была очень хороша. Стоило ей переодеться в чёрный купальник, как взгляды всех мужчин потянулись к ней. Она же смотрела только на Сашку, улыбалась только ему. И тот не устоял, позволил оттащить себя в сторонку от общего веселья…       Время летело незаметно, стало вечереть. На поляне то грохотала музыка, то переливчато бренчала гитара. Майя задушевно спела романс, Саня задумчиво смотрел на неё. Запалили костер и все уселись вокруг него, только несколько парочек отделились и разбрелись среди деревьев.       — Владик, а у нас есть что-нибудь покрепче пива? — неожиданно спросил Марк. Голос его выдавал обиду, пухлые губки дрожали, а глаза влажно блестели.       «Да ты ревнуешь, мой нежный цветок! — подумал Влад. — Как же ты глуп, оказывается. Но интересно посмотреть на тебя пьяного, ты, наверное, становишься таким сговорчивым…»       Марик схватил бутылку коньяка и, приложившись прямо к горлышку, принялся глотать обжигающую тёмную жидкость, давясь ею. «Пей, пей, мой птенчик», — думал Влад.       — Марк!       «Блядь!» Только что этого маломерка и видно не было, и вот уже трюхает сюда, как овчарка за отбившейся овцой. Отбирает у мальчика бутылку.       — Ты спятил, Марк?! Ты что делаешь?       — Что хочу, то и делаю, — отвечает красавчик, и язык его уже слегка заплетается. — А ты не мешай мне, я ж тебе не мешаю, иди вон, Маечку свою обхаживай.       Санька поворачивается к Бурцеву.       — Это ты ему коньяк дал? — сузив глаза, спрашивает он.       — Я сам взял, хули…       — Что?! Я тебе покажу «хули»!       Схватив мальчика за руку, Горлов потащил его к берегу реки, подальше ото всех, в сумерки. Бурцев последовал за ними, но в отдалении. Он видел, как остановившись у мостков, Сашка хлестнул Марка по щеке. Марк тихо вскрикнул. Влад дёрнулся, будто ударили его самого, но заставил себя не двигаться с места. «Прекрасно, ударь его ещё, разбей ему нос! Как думаешь, кто за него заступится и кто потом пожалеет в укромном уголке?» Однако чаяния Бурцева были напрасными. Сашка взял в ладони лицо Марка, что-то тихо сказал. Мальчик всхлипнул и полез обниматься, Горлов и сам прижал его к себе и гладил по кудрявой голове. У Бурцева сжались кулаки, он плюнул себе под ноги и вернулся к костру.       А через несколько минут подошёл Саня, держа за руку нетвёрдо стоящего на ногах Марка, и сказал, что за ними уже плывет теплоход.