Ангелы-хранители 2

      А случилось то, что вернувшись в свою квартиру, Саня не застал в ней шумной компании. На столике в гостиной осталась грязная посуда, в открытое настежь окно мутными пластами вытягивался сигаретный дым. Свет горел почти во всех комнатах, и только в Костиной спальне было темно. И в этой темноте стонали и пыхтели, сношаясь, два человека. Саня сполз по стеночке на пол, так как ноги вдруг сделались ватными.       — Да, да, Кощей! О боже, ты лучший, я так хотел тебя!       — Хотел — получи! — и яростные шлепки плоти о плоть.       — О-о-о-о, ты животное… Еби, давай, еби меня, я твоя сучка…       Сашка на карачках добрался до туалета, страстно обнял унитаз, поспешно очищая желудок от остатков ужина. Не было ни слёз, ни боли, только чувство гадливости.       — И это — люди? Это МОЙ Костя? И правда, животные, сучка и кобель, налакались пойла и полезли один на другого. Как же противно!       Саня вспомнил кадры гейского порно. Он вдоволь насмотрелся таких фильмов, преодолевая отвращение, пытаясь если и не привыкнуть, то хоть научиться теории. Любящие люди, убеждал он себя, не порноактёры. С Кощеем всё будет по-другому. И если у Кости есть такие потребности, Саша ради него преодолеет своё неприятие секса. И не такое можно стерпеть, если любишь.       Но в Костиной спальне сейчас происходила не любовь, а грязная пошлая случка! Возможно, Эдик и в рот берёт, возможно, Костя кончает ему на лицо… Саню снова скрутило над унитазом. Нет, это невыносимо! Он, чистый и любящий, блюёт в сортире, а за стенкой его Костя вгоняет елдак в чужого, нелюбимого. Животные инстинкты сильнее чувств.       От такой несправедливости накатило отчаяние. Саня и не помнил, как покинул квартиру, не знал, сколько времени просидел у подъезда, подставив скрюченную спину холодному ночному ветру. Пришёл в себя, когда тёплые руки погладили его голову. Сашка поднял стеклянные от непролитых слёз глаза на мальчика, смотревшего на него с тревогой и сочувствием. Марик, не говоря ни слова, заставил его подняться со скамьи и отвёл к себе домой. Там в Санькиных руках оказалась кружка горячего чая, там он, наконец, выплакал в плечо друга давно копившиеся слёзы, и рассказал ему много такого, чем не собирался делиться ни с кем. И про своё горькое детство, и первую по-настоящему страшную потерю, и про то, как Валька смертью своею вытащила его из ада нищеты и пороков…       Марк, как мать родная, приглаживал его волосы и слушал, не перебивая.       …А потом выросла в Сашкиной душе первая настоящая любовь, одна на всю жизнь. Но был у него соперник, и не просто соперник, а враг, желавший ему погибели. Сами небеса, видимо, заставили Костю прозреть и сделать выбор, и Сашка был спасён. Но любви он не получил, прежний враг не отпускал Костю на волю, отогнал-таки от него Сашу, да и самого Костю выгнал из родных мест.       — Я же думал, что всё закончилось, что теперь у меня есть шанс, я смогу. А он… с Эдиком этим, прямо в нашей квартире! А тот, «Кощеюшка, солнышко»… тьфу, чтоб он шею себе свернул на своём фитнесе! — всхлипывая, говорил Саня. — Но хуже всего, что он платок Женькин хранит, и как только заговорили про эту сволочь, аж затрясся, материться стал, а ведь никогда раньше… Марик, да есть ли я в его жизни? Или не осталось мне места?       — Есть, Санечка, Костя любит тебя, я точно знаю, — впервые открыл рот Марик.       — Откуда ты знаешь? — Саня поднял на него недоверчивый мокрый взгляд.       — Знаю. Он себе места не находил, когда ты уехал. Всё время вспоминал тебя.       Марик не кривил душой. Вот только, глядя в несчастные глаза друга, не смог сказать всего, что лежало на сердце: Саня дорог Косте, но это другое чувство, это не ТА любовь. Не такая, какую испытывает к нему Марк. И одному Богу известно, есть ли у Санечки шанс.       Но какой же он бедненький! Сколько горя хлебнул! И такой ранимый, оказывается, просто сердце разрывается… Марик сам всплакнул от жалости.       — Всё будет хорошо, Санечка, — сказал он, целуя светлую макушку парня.       Проведя ночь в бессоннице от раздумий, Саша поднялся чуть свет. Марк ещё крепко спал, и Саня не стал беспокоить его. Привёл себя в порядок и отправился домой. Парень чувствовал, что чем дольше будет откладываться разговор, тем больше может возникнуть обстоятельств, способных вновь развести их с Костей по разным берегам.       Кощей не спал. И в доме он был один, так как с рассветом его любовник вызвал такси и упорхнул на работу. Морщась от головной боли, Кощей убирал вчерашнее свинство, загружая посуду в посудомоечную машину. При виде Сани он улыбнулся.       — Хей! Ты у Марика ночевал?       — Да, — сухо ответил Саша. — Я возвращался, но наткнулся на нечто очень неприятное для меня, и не смог здесь остаться. Твой любовник уже ушёл?       — А что не так, Саня? — вскинулся Кощей. — Ты уже взрослый человек, ты осведомлён о моих наклонностях. Мне по-прежнему продолжать встречаться в гостиницах и на чужих квартирах?       — Костя, а тебе это действительно нужно? — хмурясь, спросил парень.       — Ты мне вот такую вещь скажи, — устало произнёс Костя, — ты там в Томске что, ни-ни? Тебе двадцать один год, у тебя хоть одна девушка была? Или ты монахом два года жил?       — Я не монах…       — Слава тебе, Господи…       — Но девушки у меня не было. Никогда. И, думаю, не будет.       — Ё-моё, — обескураженно сказал Кощей. — Саня, нам надо серьёзно поговорить.       — Я согласен, — ответил юноша и весь напрягся. Настал момент истины.       — Мне только надо наведаться в бюро, это срочно. А для нашего разговора, чувствую, потребуется время.       — Бли-и-ин, Костя! А твоя работа не может подождать? Мне очень, очень надо поговорить с тобой!       — Мне тоже надо. Но я не могу, пока голова забита всеми этими разборками с Архитектурным. Я просто должен показаться на работе, вселить в людей уверенность, что они не зря работали. Изъять из компов всю информацию, а то мало ли что… Короче, жди меня, я скоро буду. Знаю, что был тебе плохим опекуном. Постараюсь исправить всё, что ещё возможно. Не злись, мальчик, я мигом вернусь. Нет, ты только глянь на себя, ты же сейчас ногами будешь топать, как пятилетний ребёнок!       Саня уже не мог сдержать злости. Чтобы действительно не сорваться на детскую истерику, он резко развернулся, ушёл в свою комнату и хлопнул дверью.       Разумеется, мигом Костя не вернулся. Ближе к обеду заявился Марик.       — А где мой комбез? То есть, я имел в виду, где Костя? — радостно поинтересовался он. Затем пригляделся к Саше и состроил сочувствующую мордашку. — Что тебе сказал Костя?       — Чёрт, Марк, ничего он мне не сказал! Он в бюро своё уехал, сказал, что у него в голове сейчас одна работа и ему не до меня!       — Он так и сказал? — в ужасе выдохнул Марик.       — Ну-у, не совсем. Да нормально всё, я уже успокоился. Костя скоро вернётся, и мы обязательно поговорим.       — Я не буду мешать. Только заберу свой подарок, и сразу смоюсь.       — Не выдумывай, тебя обедать звали. Вот, кстати, поможешь мне с обедом, ты будешь пробы с солянки снимать, я ж вегетарианец как-никак.       Жизнь — это всё-таки такой сложный процесс. Никак не линейный, хотя и движется от утра к ночи, от детства к старости. Но как-то неровно, то скачками, то зигзагами. И всё в ней перепутано, всё мудрёно. Взять, к примеру, любовь. Если любишь — откройся в своих чувствах, а там уж, как ответят: да — да, нет… ну что ж, не судьба. Чего проще? Иди дальше, ищи судьбу. Ну, а вдруг больше и не найдёшь ничего, а уже на попятный пошёл и потерял того самого, единственного человека? А что, если «нет» вовсе и ни «нет» было, а так, скоропалительный ответ или вообще кокетство? Что, если всю оставшуюся жизнь будешь казнить себя за то, что сдался и потерял право на счастье?       На диване в гостиной сидели двое, на некотором расстоянии друг от друга. Сидели и молчали. Из соседней комнаты доносилось довольное мурлыканье Марика, примерявшего привезённую Костей шмотку: «Танцуй, Россия, и плачь, Европа, а у меня самая, самая…»       — Почему ты не спрашиваешь, где я задержался? — прервал затянувшееся молчание Костя.       — Ну и где ты задержался? — равнодушно спросил Саша.       — А я завозил всю документацию по нашему проекту в мэрию. Теперь мне предстоит встреча с мэром и реальный шанс доказать, что «Уникон» нам в подмётки не годится!       — Понятно.       — Что тебе понятно? Я смотрю, тебе плевать, ты думаешь, я всё это только для своего удовольствия делаю?       — А что мне ещё думать? Ты мне о своих планах не говорил ничего, я узнал обо всём случайно, от чужих людей.       — Ладно, возможно, я напрасно молчал. Но я хотел определённости, хотел, чтобы ты порадовался вместе со мной.       — Вот я и радуюсь.       — Рано ещё!       Речь их, начатая отстранённым и спокойным тоном, к концу диалога скатилась к раздражённой перепалке. Они с обидой смотрели друг на друга, уже готовые всерьёз разругаться.       — Чего вы тут расшумелись? — сказал Марк, появляясь в проёме арки. — Лучше зацените мой комбезик, — и, плавно поводя бёдрами, вплыл в гостиную.       Саня скривился и демонстративно прикрыл ладонью глаза. Костя восторженно ахнул.       — Я красивый, правда? — самодовольно, но с показным смущением спросил Марк.       — Ты шикарный! — воскликнул Костя.       — Это ужасно, — сказал Саня. — Марк, неужели ты действительно собираешься это носить?       — Всенепременно. Костя, как думаешь, а зад не надо немного ушить, мне кажется, там слишком свободно?       — Нет, он достаточно прилегает. - А вы уверены, что это не девчачий?       — Ну да, ну да, — мысленно Марк уже предвкушал, как наденет обновку на свидание с Владом. Вряд ли тот будет так же кривиться, как Саня.       — Всё, Марк, беги переодевайся, иначе я сейчас ослепну от такой красоты. Да и поесть бы уже не помешало, а, мальчики?       Марик лучезарно улыбнулся Кощею. И тут в дверь позвонили. Саня нахмурился: ему и вчерашних гостей хватило. Ну что за люди!       — Сань, откроешь? — спросил Костя.       Ну а не упустишь своё, добьёшься ответных чувств… Будешь думать — вот оно счастье, я проживу с этим человеком много-много лет и никогда ни о чём не пожалею. Но пройдёт время, чувства притупятся, и однажды окажется, что нет между вами ничего общего, кроме долгих совместных лет, потраченных на бессмысленную суету. Вглядываешься в человека, пытаешься вспомнить, а что ты так в нём любил, что так привлекало? И ответ получаешь какой-то мутный, спорный. Человек как человек, есть хуже, но ведь есть и гораздо лучше. Тогда почему так боялся потерять, ценил, цеплялся за него и боролся до последнего?       Саня открыл дверь и отшатнулся — за порогом стоял Женя. Наглый, расфуфыренный и всё такой же красивый.       — Здравствуй, Александр, — процедил он сквозь зубы. — Могу я войти?       Вместо ответа Саня попытался захлопнуть дверь перед его носом.       — Эй, ты чё творишь? — возмутился Женя, плечом налегая на дверь и протискиваясь в прихожую. — Я к Кощею пришёл, недомерок, и не уйду, пока не поговорю с ним.       — А нам есть о чём разговаривать? — послышался холодный Костин голос. Незваный гость на мгновение растерялся, захлопал глазами, оглядывая погрузневшего, мрачного Кощея.       — А ты постарел… — негромко сказал Женя.       — Пришёл просто поглазеть на меня?       — Поговорить пришёл, по старой дружбе, — ответил Женька и с вызовом посмотрел на Саню. — Только без сироты твоей казанской.       — К этому дому тебя случайно прибило, тебе и уходить! — отрезал Кощей. Из-за его плеча показалось недоумевающее лицо Марика, выглянувшего на громкие голоса. Увидев его, Женька скривил губы:       — А это что ещё за куколка? Смотрю, ты весело проводишь время, Костенька, одного мальчика тебе мало? Только признай, им и вдвоём не заменить меня.       Марк смутился и сделал шаг назад. Но Саня лишь с отвращением смотрел на визитёра, а Костя с презрительной усмешкой сказал:       — Видимо, так и не нашлось человека, который сбил бы с тебя гонор. А ведь ты как был пустым местом, так им и остался.       Глаза Женьки вспыхнули яростью. Скрипнув зубами, он сказал:       — Я знаю, что ты в мэрии был. Так вот, я пришёл сказать, что ничего тебе не светит, забери свой проект убогий, а лучше всего катись обратно в Китай, подобру-поздорову.       Костя неприятно рассмеялся.       — Так ты за этим приперся? Униконовский парламентёр, значит? Или просто подстилка?       — Хвост прижми, Кощей, — зарычал Женька. — Никто меня к тебе не посылал, нужды нет, тебя и так легко, как клопа, раздавят. Пожалел я тебя по глупости, тебя и щенка твоего. Будешь рыпаться, вам обоим худо будет. Забери проект, последний раз говорю.       Саня вдруг двинулся на Женьку, сжимая кулаки, но Костя вовремя встал между ними.       — Я тогда тоже повторюсь, пошёл вон! — спокойно, но грозно сказал он. — Сам уберёшься, или опять проводить до лифта?       Женька хотел ещё что-то сказать, но запнулся, обвёл всех ненавидящим взглядом и вышел.       Саня с тревогой смотрел, как Костя словно сдувается на глазах: взгляд замутился, поникли плечи. Он развернулся и, сутулясь и шаркая ногами, побрёл в свою комнату. Марик подкрался к Сане поближе, обнял за плечи и тихо сказал:       — Это тот самый, да? Вот гад! Припёрся же, не постеснялся, ещё и угрожает…       Саня молчал, не сводя глаз с двери Костиного кабинета.       — Сань, я пойду, ладно? — сказал Марк, и, получив в ответ рассеянный кивок, добавил: — Не хочешь со мной пойти, по-моему, Косте надо побыть одному?       — Никуда я не пойду! — сказал, как отрезал, Саня. — Вчера ушёл, дурак, хватит! А ты иди, завтра увидимся.       И вот, когда уже поздно что-то менять, когда упущено время и запал ушёл безвозвратно вслед за молодостью, начинаешь жалеть, что погнавшись за одной мечтой, махнул рукой на всё остальное, закрылся от мира. Хотел сохранить и приумножить чувства, как деньги в банке, а теперь чувствуешь себя обворованным. Вечной любви ты не получил… А помнишь, как тебе сказали «нет»? Твой любимый и сам не был уверен, что именно ты — смысл всей его жизни. Но ты лез напролом, настаивал! А где-то рядом, по одной с тобой земле, ходила твоя истинная половинка. Ждала тебя. И где она теперь, после стольких-то лет?..       Саня постучал в дверь, но ему не ответили. Тогда он зашёл без приглашения. Костя стоял к нему спиной и наливал в стакан виски.       — Выйди, Саня, — не оборачиваясь, сказал он.       — Не выйду. А ты оставь бутылку. Совсем спиться хочешь?       Кощей удивлённо обернулся.       — Мне не нужна нянька или надсмотрщик. Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Ну, что непонятного?       — Я не уйду, — стиснув зубы, повторил Сашка. — Костя, неужели этот… Женя всё ещё что-то значит для тебя?!       Было понятно, что Костя раздражён и с трудом держит себя в руках.       — Да что же это такое? — сказал он, выдохнув и прикрыв глаза, — Саня, мне сейчас очень тяжело, но это моё личное дело и я не хочу обсуждать его с тобой или с кем бы то ни было…       — Я люблю тебя! Я не уйду, потому что люблю тебя и не хочу, чтобы между нами кто-то стоял. Ни Эдик, ни Женя, ни, упаси Господи, алкоголь! Я не уступлю тебя никому, Костя.       — Та-ак, отлично! Браво, Саня! Хочешь окончательно выбить меня из колеи? — едко спросил Кощей. — Ты эту байду про любовь только что придумал? Или я такой идиот, что неправильно тебя понял?       Вместо ответа Саня решительно подошёл к нему, привстал на цыпочки и впился поцелуем в губы Кощея. Тот сначала оторопел, потом с гневным криком оттолкнул парня.       — Совсем спятил, ты что творишь?       — Я люблю тебя. Я хочу быть твоим парнем, — слегка задыхаясь, ответил Сашка. — Костя, об этом я и собирался поговорить с тобой. Пожалуйста, не отталкивай меня, мне нелегко было признаться, да к тому же я вижу, что в тебе нет ответных чувств…       — Да каких, твою мать, чувств?! — заорал на него мужчина. — Мало мне проблем, так ещё ты тут, со своим сдвигом!       — Нет у меня никакого сдвига! — закричал и Сашка. — Я для тебя не проблема, я готов во всём помогать тебе, я буду тебе и другом, и любовником, всем, кем захочешь! Костя, да Костя же, почему ты не можешь хотя бы выслушать меня спокойно?!       — Я не буду слушать эту муть. Блядь! Мне выпить надо, срочно.       Дрожащей рукой он прислонил горлышко бутылки к стакану. С неприятным мелким дребезжанием и бульканьем виски выплескивалось, наполняя стакан, и вдруг Саня выхватил его из-под Костиной руки и, задержав дыхание, проглотил одним глотком. Пустой стакан выпал из его рук, и в тот же момент сильная пощёчина обожгла щёку.       Первый раз в жизни Костя ударил своего Санечку. Правда, Кощей был уверен, что за дело. Как может мальчик вести себя настолько глупо? Что он себе позволяет? Никогда прежде так не доводил, и вот на тебе…       Сашка всхлипнул, отшатнулся, беспомощно глядя на Кощея. И взгляд этот вправил мозги Косте получше, чем если бы его самого ударили по лицу.       — Сань, прости, — прошептал он.       Сашка как ошпаренный вылетел из комнаты, натянул на ноги кроссовки, не заботясь о шнурках, и выскочил из квартиры.