Ангелы-хранители 2

      В течение дня Марик всё больше терзался осознанием своего падения. Но время назад не повернёшь. Единственное, что он решил для себя, это постараться прекратить отношения с Бурцевым. Возможно, ждать Саню не имеет смысла, но и Влад явно не тот, кто ему нужен.       Однако когда Бурцев пришёл к нему, разговора не получилось. Марк кожей ощутил его присутствие. Обернулся — вот он, его оборотень, стоит ухмыляется и смотрит на мальчика своими бесстыжими похотливыми глазами.       — Зачем ты пришёл? — спросил Марик.       — Будто не знаешь.       — Уходи.       Влад рассмеялся. У Марика всё перевернулась в душе. Стало понятно, насколько потребительски относится к нему мажорик. Совершенно не видит в нём человека, только забаву для себя.       — Убирайся, я сказал!       Бурцев напал на него. Действовал он быстро и грубо. Скрутил Марка, заломив ему за спину руки, стащил с него штанишки вместе с трусами. Сердце мальчика испуганно билось, он выворачивался, брыкался, но все силы разом куда-то ушли, все движения были вялыми и медлительными. Во всё ещё саднивший анус полезла толстая бурцевская елда. От боли и бессилия Марик заплакал. Член как поршень скользил в нем, растягивая и раздражая нежные стеночки.       — Чё нюни распустил? — грубо поинтересовался Влад. — Вчера сам на меня вешался, скачки на моём хере устраивал. Ну-ка, давай, попрыгай ещё!       Бурцев увалился на спину и затащил на себя Марика. Почти насильно усадил его на член. Марик выгнулся и захныкал, ощущая, как чужая плоть всё глубже проникает в него. Было больно и постыдно приятно.       — Умница, — Влад обхватил его бёдра, задавая темп. — Хорошая сучка.       Перед глазами было темно, лицо Бурцева почти не различалось. Только его горящие глаза. Оборотень. Как можно было довериться такому? Как же легко он отказался от милого и доброго Саши!       Что ж, стоило только вспомнить… Дверь за спиной Марка открылась, воздух прохладной волной прошёлся по разгорячённой коже. И тихий вежливый голос спросил:       — Я не помешаю?       Марик в ужасе вскрикнул. Бурцев до боли впился пальцами в его бёдра, не давая двинуться с места, и гостеприимно сказал:       — А, Санёк! Проходи, чего ты? Конечно, не помешаешь, присоединяйся. Тут такая шикарная жопа, её на всех хватит. — И с довольным хеканьем продолжил вколачиваться в мальчишку.       Холодная рука коснулась спины Марика. Заставила слегка наклониться вперёд. Надо сказать, что ужас, охвативший Марка, был настолько глубоким, что напрочь отбил способность сопротивляться. Ему не верилось в реальность происходящего, и хоть он и лепетал: «Нет, нет, Санечка, не надо!», но тело словно отключилось от всего, послушно подчиняясь чужой воле. Только сердце билось всё чаще, только тряслись, как в лихорадке плечи. «Этого не может быть, этого просто не может быть! — назойливо звучало в мозгу. — Ты не поступишь так со мной, Санечка, милый мой...».       Влад притянул его к себе поближе и нежно гладил по спине. От тяжёлого дыхания сзади мурашки побежали по коже. Тёплые губы коснулись позвонков на шее, и от этого Марик вздрогнул, как от удара. Влажная плоть прислонилась к уже растянутому анусу, надавила, на миг отодвинулась назад. Член Бурцева замер глубоко внутри, поджидая товарища. И вдруг кинжалом полезло в кишку, разрывая её, принося невыносимую муку. Марик дико закричал… и проснулся.       В зарёванные глаза ударил свет лампы. Марк резко сел в кровати, и увидел взволнованные лица родителей. Они ещё не ложились, оба были в халатах, на маминой голове было накручено белое банное полотенце. Такие милые, уютные.       — Маричек, что случилось, солнышко? — дрожащим голосом спросила мама. Вдвоём с папой они обступили Марика, принялись наглаживать его и щупать лоб.       — Вроде не горячий. Тебе что-то страшное приснилось, сынуля?       Мальчик всё ещё тяжело дышал, обливаясь холодным потом. Та ужасная боль, что он ощутил во сне, прошла, оставив лишь неприятное свербение. Он переводил широко распахнутые глаза с одного родителя на другого, дрожа и всхлипывая, и молчал.       — Ну же, маленький, не пугай нас! — испугалась мама, села перед Мариком на корточки и взяла его руки в свои. Хотела ещё что-то сказать, но запнулась, опустила голову, да так и застыла, озадаченно уставившись куда-то в живот Марка.       — Сынок, не трясись, это сон, всего лишь сон. Ты устал за день, перенервничал, — сказал папа. И смущённо добавил: — Малыш, иди-ка в ванную, прими душ.       Марик непонимающе посмотрел на него. Страх постепенно отступал, кошмар не был реальным, а присутствие родителей приносило умиротворение. Хотелось прижаться к ним обоим, а то и улечься между ними, как в детстве, так, чтобы весь злой мир беспомощно съёжился за пределами тёплого одеяла. Но папа отправлял его в душ зачем-то. Что ж, он, наверное, знает, как лучше успокоиться после дурных снов, да и вспотел Марик… Кивнув, мальчик заторможенно поднялся с кровати и поплёлся в ванную.       И только в ванной, снимая пижаму, он понял, что ввергло маму в ступор. Немаленький член его всё ещё стоял колом. Марик и сам долго таращился на свою плоть. Картина ночного видения стояла перед глазами. Бурцев, Саня… Как всё ужасно, ужасно и… возбуждающе. Не в силах разобраться в своих чувствах, мальчик немного всплакнул, забрался под душ, одной рукой взялся за поднывающий от напряжения пенис, а намыленные пальцы второй руки ввёл в попку. И моментально кончил, сползая по стенке душевой кабины на подгибающихся ногах. Во всём теле ощущалась ватная слабость, такая же вата заполняла его обычно деятельную головушку. И отчего-то это состояние было удивительно приятным. Не было страха, раскаяния, стыда. Только упоительная нега, уверенность, что всё решится само по себе, и ничего дурного не случится.       После душа Марик заснул как убитый. А родителям не спалось. Мама Света твердила одно: с их мальчиком происходит что-то нехорошее, они напрасно оставили ребёнка одного так надолго. Больше всего мама боялась, что повторится неприятная ситуация многолетней давности, когда из-за их беспечности Марик терпел издевательства одноклассников и дворовой компании.       — Откуда кошмары, Рыжик? — спрашивала она. — Сынулю что-то гнетёт. Ещё и эрекция… Что-то я не разберусь никак.       Папе Мише самому было тревожно за сына. Но жену он постарался успокоить.       — Марк просто взрослеет. Возраст такой, Светочка. Я уж не помню точно, но, кажется, и меня в своё время преследовали странные сны…       — Мишунь, ты поговори с ним. Только деликатно. Может быть, ему понравилась девочка, но у неё есть парень, и он угрожал Маричку?       — Я поговорю. А как думаешь, не стоит ли поговорить с Сашей? У Марка от него нет секретов.       — Да, правильно, умница! Только с Сашей я сама поговорю. А ты с малышом. И о сексе поговори, подскажи, как со средствами защиты обращаться.       — Света, ты что, думаешь, наш Марик уже?..       — Нет, нет, конечно же. Но такие темы лучше обсуждать ДО, нежели ПОСЛЕ. Ну же, Рыжик, признай, что пора, уже пора. Мальчик-то вырос!       Не сговариваясь, они пошли в комнату Марка, какое-то время полюбовались на своего выросшего мальчика (мама Света оставила ему включённым ночник). Марик безмятежно спал, разбросав по подушке тёмные кудри и подложив под щёку ладонь. Сама невинность. Наглядевшись на своего ангела, они успокоились и легли спать.       Утром Марик выглядел задумчивым и притихшим. Папа ходил вокруг него кругами, но не знал, как начать разговор. Мама отправила их в магазин с длинным списком покупок, так как к вечеру ожидались гости. Марк тащился за тележкой между стеллажами с продуктами, иногда что-то рассеянно снимал с полок. Папа хмурился, наблюдая за ним, возвращал на полки ненужные баночки и пакеты, заменяя их продуктами из списка. Марик ничего не замечал, погружённый в свои мысли.       — Сынулька, с тобой всё в порядке? — поинтересовался папа.       — А? А, нет… да, всё хорошо, — ответил Марк, укладывая в тележку четвёртую упаковку брокколи. Он всё никак не мог выкинуть из головы свой сон. Возможно ли, думал он, быть знакомым с человеком много лет, но не знать его? Что, если в его Санечке есть и скрытые стороны? Со стороны он кажется идеальным, но ведь так не бывает! Раньше Марик мог сказать, что знает друга, как самого себя. Теперь же он настолько запутался в собственных мыслях, чувствах и желаниях, что уже не был уверен ни в себе, ни в ком-либо ещё. Мог ли он ожидать от себя такой развратности в постели с Владом? Совсем потерял голову, идиот! А Бурцев… Ну, хоть с ним всё понятно, уж его-то Марик видит насквозь. Нужно немедленно прекратить с ним всякие отношения. И ничего мажор Марику не сделает, ведь он теперь под защитой мамы и папы.       От всей этой какофонии мыслей Марик отвлёкся только с приходом гостей. На фирменный мамин пирог пришли Костя с Сашей, Алексей Иваныч — финдиректор Костиной компании, и семейная пара Васильевых — общие друзья родителей.       Стоило Марику увидеть Саню, как он мысленно усмехнулся своим недавним сомнениям. Не было и не будет на свете более светлого и доброго человека, чем его Санечка. Лицо парня излучало свет, да такой тёплый и чистый, что Марк заволновался. Он схватил друга за руку и потащил в свою комнату. Саня упирался, говорил, что голоден и хочет пирог.       — Пирог с мясом. Разве ты больше не вегетарианец? — спросил Марик. Он усадил друга на свою кровать, а сам прислонился к двери, скрестив на груди руки и уставившись на Саньку пытливым взглядом.       — Только не в том случае, если угощает тётя Света. Ёлы-палы, Марк, ничего не меняется: ты опять затаскиваешь меня в детскую, пока взрослые веселятся за столом! Мало того, что я и сам начинаю чувствовать себя ребёнком, так ещё и Костя перестанет воспринимать меня серьёзно.       — А… он уже воспринимает тебя серьёзно? Саня, у тебя лицо такое счастливое. Расскажи мне, вы теперь вместе?       Бледное Санькино лицо порозовело.       — Ну-у-у, не то чтобы вместе, — ответил он, отводя взгляд. — Но мы поговорили и… и Костя пообещал, что перестанет воспринимать меня как своего подопечного.       — И только-то? — хмыкнул Марик.       — Нет, не только. Мы целовались… Не гримасничай! Это много значит для нас обоих, это первый шаг!       — Ты наивен!       — Ты всё ревнуешь? — нахмурился Саша.       — Дело не в ревности. У меня чувство, что ты в плену своих иллюзий, — горячо сказал Марк.       Саня вдруг подступил к нему, взял его руки в свои и легонько сжал. Серые глаза проникновенно смотрели в лицо мальчика.       — Марк, Маричек, милый ты мой! Я и правда счастлив. Может, ты и прав, и всё это иллюзия. Но я не хочу с ней расставаться, я хочу верить! Пожалуйста, добрый мой мальчишка, не мешай мне.       Этот мягкий голос, по-особому произносящий шипящие, всегда завораживал Марика. Ещё и серые глаза, которые казались ему необычайно красивыми, смотрели с ласковой мольбой. И, поддавшись Санькиному обаянию в очередной раз, Марик не стал с ним спорить, печально вздохнул и обнял друга за шею.       На этот раз «взрослые» вовсе не веселились за столом, они обсуждали конфронтацию с «Униконом». Кощей открыто выступил в мэрии против соперников и теперь ждал ответного удара. Когда гости разошлись, мама сообщила Марку, что Костя продлил ей отпуск и даже предложил ещё куда-нибудь съездить, подальше от театра военных действий.       — Вот и чудненько, как раз навестим бабушку, поживём у неё пару недель, — сказала мама.       — Вы живите, а мне через неделю на работу, — сказал папа Миша.       — Вот через неделю и вернёшься, — тоном, не терпящим возражения, сказала мама.       «Всё решилось само собой, — почему-то не без разочарования подумал Марик. — Когда я вернусь, Влад уже обо мне забудет, и не потребуется никаких объяснений».