Ангелы-хранители 2

      Кощей вернулся к вечеру, и с порога начал оправдываться:       — Сань, тебе нужен был выходной. Я устроил тебе аврал не хуже сессии, ни днём ни ночью покою нет.       — Костя, тебя-то напрягают больше, чем меня.       Увидев, что Сашка не сердится, Кощей обрадовался и полез обниматься. Парень замер от счастья, но всё же сказал, с показной строгостью:       — Не подлизывайся. Ты хоть обедал?       — Кофе пил.       — Кощей, так нельзя, — вздохнул Саша, — тебе режим нужен. Мой руки и садись за стол, у меня всё готово.       — Хозяюшка моя, — мужчина ласково потёрся щекой о его голову, — что бы я делал без тебя?       Саня только хмыкнул и пожал плечами.       За ужином он рассказал Косте о визите Михаила. Костя нахмурился, отставил чашку и сказал:       — Я должен поговорить с Мишей.       — Интересно, о чём?       — Как будто не понятно?! Он же затерроризирует мальчишку. Света более гибкая в этих вопросах, она догадывается об ориентации Марка, но и ей тяжело будет принять такое. А уж Миша… эти еврейские отцы помешаны на продолжении рода, Гутман начнёт гнобить сына и заставлять отказаться от своего естества.       — Но тут ты ничем не поможешь, скорее, навредишь.       — Да? Вот ты такой умный — скажи, что мы должны делать?       — А ничего, — Саня пожал плечами, — я был бы рад, если б кто-то вправил Марику мозги.       — О, правда? А как же я? Да и ты тоже, друг любезный? Кто тебе вправит мозги?       — Мы с тобой — другое дело. Особенно я.       — Ну-ка…       — Ты вот заговорил о продолжении рода. У Марка могут быть красивые и умные дети. А от сына алкоголички, рождённого с уродствами, и детей стоит ждать соответствующих. Костя, я сознательно и навсегда отказался от потомства.       Костя опустил глаза, словно услышал упрёк в свой адрес.       — Зря ты так, — сказал он, — ничего нельзя сказать наверняка. И здоровые родители не застрахованы от больного ребёнка, а твои дети могли бы быть самыми замечательными. Для меня уж точно.       — Я о чём, — перевёл разговор Саня, — Марк с отцом сами разберутся, не надо им мешать.       — Мы должны поддержать Марика, — упрямо сказал Кощей, — ты же его лучший друг, как ты можешь самоустраниться?       — Ещё как могу! Марк с таким моральным уродом связался, что я, пожалуй, поддержу дядю Мишу.       Он, не жалея красок, описал Косте события прошлого месяца, естественно, ограничив свою роль только защитой Марика.       — Марик-Марик, — покачал головой Кощей, — но я не верю, чтобы он мог быть настолько слеп. Сань, а может, ты ошибаешься в отношении этого Влада?       — Да какое там! — захлебнулся возмущением Сашка, — он ещё в школе наглел сверх меры, отец у него из криминальных авторитетов. А сейчас ещё гонору прибавил, я попробовал сбить, да не особо помогло.       Костя убежал в гостиную и вернулся с Сашкиным фотоальбомом. На последних страницах были фото выпускного класса.       — Покажи его, — попросил он.       Санька ткнул пальцем.       — Да, красавец. Понимаю Марка… А я ведь помню эту девочку, что рядом с тобой стоит. Майя. Ты больше не виделся с ней?       — Виделся, — неохотно ответил Сашка. — Она изменилась.       — Но вряд ли подурнела.       — Нет, всё такая же красивая.       — На выпускном она была королевой. И так смотрела на тебя… Я загадал на звезду, чтобы вы были вместе, — признался Костя.       Серые глаза посмотрели на него с недовольством.       — А вышло так, что вместе МЫ с тобой, — сказал Сашка. Костя хмыкнул, захлопнул альбом и унёс его из кухни.       Влад ожидал Марка в квартале от его дома, сидя в «бентли», и нетерпеливо поглядывая в лобовое стекло. Погода испортилась, дул порывистый ветер, принося редкие дождевые капли, небо постепенно затягивало тучами, и всё предвещало холод и дождь. Мальчишка задерживался в лучших девичьих традициях. Наконец он появился и забарабанил пальцами по стеклу. Влад кивком указал ему на место рядом.       — Боже, я чуть с ума не сошёл от тоски! — со счастливым смехом сказал Марик, коротко целуя Бурцева и вытягивая ремень безопасности. — Поехали, пожалуйста! Сразу в твою халупу, или я прям здесь на тебя наброшусь.       — Я обещал тебе шопинг, — сухо сказал Влад.       — Да фиг с ним, по сути, мне и не надо ничего. Полно безделушек и тряпья.       — Хочешь планшет, айфон?       — Нет, у меня всё есть, родители покупают раньше, чем я успеваю захотеть. Владик, миленький, поехали к тебе, ну пожалуйста! — заныл мальчишка.       Бурцев хмуро посмотрел на него. Глаза Марика возбуждённо блестели, и голубизна их радужки казалась ярче, чем обычно. От сырой погоды тёмные кудри завились в колечки, растрепались от быстрого шага, придавая ему вид до умопомрачения милый. Щёки горели румянцем, нежный рот улыбался и обещал неземное удовольствие своей пухлостью и мягкостью.       — Я не меняю своих планов по чьей-то прихоти. Сначала шопинг, потом всё остальное, — чётко и холодно сказал Бурцев.       — О-о, вот мы какие! — рассмеялся Марк. — Бессердечный тиран! Ну что ж, — с притворным вздохом сказал он, — смирюсь и постараюсь не умереть от ожидания. Но магазин выбирай сам.       Влад кивнул и завёл машину. Глядя только на дорогу, спросил:       — Мать приехала?       — Завтра ждём, — беспечно ответил Марк, пятернёй откидывая назад непослушные волосы. На его запястье красовались дорогие часы, слишком массивные для тонкой руки. — Папа загонял меня, мы квартиру просто вы-ли-за-ли. То сбегай в магазин, Марик, то оплати счета, отнеси ковёр в чистку, стирка, готовка… бедный Марик уже не чаял вырваться.       — У меня тоже дел поднакопилось, — сказал Бурцев.       — Да, вот такие мы бедные-несчастные.       Бурцев привёз Марка в дорогой бутик. Хотя мальчик поначалу и надувал недовольно губки, но при виде дорогой одежды глаза его разгорелись.       — Примерь вот эту рубашку, — Влад небрежно ткнул в вещицу грязно-розового цвета на манекене, навскидку угадав немаленькую цену.       — О, Влад, это дорого, — промямлил Марк, вытащив из нагрудного кармана карточку с ценой.       — Примерь, я сказал, — повысил голос Бурцев.       Хорошенькая консультант, лучась самой радушной улыбкой, подпорхнула к Марику, заговорила его, взяла под руку и повела в примерочную.       Влад тяжело осел на удобный диван, откинул на спинку голову и закрыл глаза.       У него была почти неделя, чтобы осмыслить свой разговор с отцом Марка, и принять в конце концов решение. За это время он возненавидел Гутмана-папу, неоднократно посылал его ко всем чертям. Потом успокоился и попробовал посмотреть на ситуацию чужими, цитриновыми глазами. И что-то вроде жалости шевельнулось в его сердце. Когда-то и его отец так же переживал, не хотел признать очевидного. Однако Марк другой, гораздо ранимее и беззащитнее Бурцева. Родители это знают и пекутся о своём сыне отчаяннее, чем это делал отец Влада.       «Чем всё закончится? — думал Влад. — Я должен буду взвалить на себя ответственность за Марка? Ждать пока он вырастет придётся долго, он вечный ребёнок. Нет, я не готов быть ему нянькой».       Влад пытался трезво оценить свои чувства. Секс — вот то определяющее, что так цепляло его в Марке. И Марк обожал секс с Бурцевым. Что, кроме этого? Любая страсть приедается, но Марик может привязаться к своему первому любовнику и строить планы на их совместную жизнь. Влад и к этому не готов.       Разрыв неминуем. Но… чёрт! Почему сейчас?! Когда всё так упоительно, когда тихо млеешь от одного вида чёрных кудряшек и по-детски пухлых губ. Когда, если и смотришь на других, то всё равно не находишь в них ничего похожего и настолько притягательного. Потому, что дальше всё станет сложнее, отвечал Влад сам себе. Пока не прикипел окончательно, пока страсть не уступила место капризам и взаимным придиркам. Да, сейчас…       Из примерочной до него доносились голоса:       — Нет, не мой цвет. Жаль.       — Есть ещё серо-коричневый вариант.       — Нет, не то.       — Всё же попробуйте. Да-а, видите? А если ещё с этим блейзером?       — Хм, какая-то слишком клубная вещь…       — Но вам идёт просто невероятно! — восторгалась консультант.       — Простите, а цена?       — Марк! Выйди, покажись, — крикнул Влад.       — Секундочку, я не могу сейчас! Эти брюки — такой диссонанс. Есть что-нибудь…       — О, да, джинсы.       — Джинсы?       — Ну конечно, — с энтузиазмом говорила девушка. — Вот! Ну? Ну не чудо ли?       — А это сколько…       — Марк! — теперь уже раздражённо позвал Влад. — Быстро сюда!       Марик вышел из кабинки смущённый, но при полном параде, готовая картинка для гламурного журнала.       — Владик, вот… знаешь, мне джинсы нравятся, а как тебе?       Бурцев поманил его пальцем, притянул за пуговицу на блейзере и зло прошипел:       — Я тебе сказал мерить, а не прицениваться.       — Да, но только рубашку!       — Блядь, тебе нравится?       — Да, очень! Но цена…       — Не начинай опять. Мы это берём.       — А можно джинсы я сам оплачу?       Бурцев только страшно сверкнул глазами в ответ и протянул карточку счастливой девушке.       — Пойду переоденусь, — как-то сникнув, сказал Марк, — Влад, тебе хоть понравилось?       — Понравилось-понравилось. Мне другое не понравилось!       — Ну уж извини…       — Что «извини»? Если я позвал, какого хуя должен ждать тебя? И что ты лезешь со своими вопросами «а сколько стоит?»       — Влад, ты чего? — опешил Марик, широко распахивая небесные глаза.       — Ничего, ведёшь себя, как баба, тебе дай волю — ты весь день в тряпках прокопаешься.       — Ты же сам предложил, — в глазах Марика уже блестели слёзы.       — Бля, вот этого не надо, — зарычал на него Бурцев, — знаешь, ты за сегодня утомил меня больше, чем за всё то время, что я на тебя потратил.       — Да что с тобой? Я не понимаю тебя! — закричал Марк.       Продавщица подошла к ним, да так и застыла с недоумением в глазах и приклеенной к губам улыбкой. Влад выдернул из её руки банковскую карту и небрежно сказал:       — Это мой тебе прощальный подарок. Теперь понял?       И отвернулся, не в силах больше смотреть в эти потерянные глаза. Не оглядываясь, вышел из бутика, юркнул в «бентли» и рванул с места, только бешено взревел мотор. Но в зеркале заднего вида всё же увидел выбежавшего следом Марка.       — Влад! — отчаянно крикнул Марк вслед автомобилю. И словно задохнулся, захлебнулся криком. Стоял, тяжело дыша, и уже ничего не видя из-за застилавших глаза слёз.       — Вау, какая милашка, — донеслось до него сквозь грохот очумевшего сердца. Чьи-то руки схватили его за плечи, кто-то бесцеремонно ухватил подбородок, задирая Марику голову.       — Конфетка. А он настоящий?       — Дышит вон…       — А я думал, манекен с витрины сбежал, ха-ха-ха…       Два наглых мажора обступили Марка, крутили его в руках, щупали и разглядывали, а он всё ещё не мог отойти от шока, устроенного ему Бурцевым, и никак не реагировал на происходящее с ним. Один из хамов вытащил ценник из кармана блейзера и присвистнул:       — Ни хрена себе, шлюхи нынче дерут! Это за час или за сутки? Надеюсь, ты стоишь этих денег, цыпочка?       — Проверим, Глеб, — со смешком сказал второй, — давай его в машину.       Марка зажали с двух сторон и подтолкнули к дорогой иномарке.       — Пустите, — попросил он и попробовал увернуться от чужих рук. Но плечи его тут же стиснули до боли, а в ухо процедили с угрозой:       — Не рыпайся, цыпа, хуже будет. Веди себя паинькой — жив останешься.       Тормознув на светофоре, Влад не удержался и бросил последний взгляд на оставленного любовника. То, что он увидел в зеркале, заставило его развернуться на переходе, вызвав целый шквал возмущённых криков и сигналов водителей, и мчаться во весь опор обратно к магазину. Он сразу узнал парней, взявших в клещи его мальчика. По сути, одного с Владом поля ягоды, прожигатели жизни, детки богатых родителей. Но дружбы с ними Бурцев сроду не водил, искренне презирал их и считал полностью отмороженными. Да так оно и было на самом деле. Твари и насильники, уверенные в своей безнаказанности, они делали всё, что на ум приходило, брали то и тех, на кого падал их пресыщенный взгляд. Бурцев знал о них достаточно, чтобы содрогнуться и покрыться холодным потом, представив себе, что мог уехать и оставить Марика в их лапах.       — А ну-ка, руки прочь, Гошенька, — с холодной яростью остановил он парня, уже схватившего Марка за волосы, чтобы запихнуть в машину.       — О-па, Влад, — растерялся тот, выпуская жертву.       — Вла-а-адик, — растянул губы в подхалимской улыбке второй мажор, — а это, что ли, твоя кукла?       Бурцев рванул к себе Марика, и тот поспешил уткнуться ему в грудь и разреветься. Нет, он не испугался, не успел просто, но неожиданное возвращение любовника стало достойным финалом нелепого разговора и странного разрыва, чего нервы Марка уже не выдержали.       — А вы, ублюдки, интересуйтесь, прежде чем что-то хватать, не чужое ли, — сказал Влад, гладя Марку голову.       — Влад, не заводись, ошиблись, с кем не бывает, приносим свои извинения.       — Мальчика-то запомните, в другой раз вам ошибка жизни будет стоить.       — Всё-всё, успокойся, мы всё поняли. Зверь ты, Бурцев, с тобой по-человечески и не…       Но тут Влад зарычал на них действительно по-звериному, и мажоры испуганно метнулись в свою тачку. Бурцев проводил их налитыми кровью глазами.       — Поехали, — сказал он Марку и затолкал безвольное тело в салон «бентли».       — Моя одежда… — всхлипнул Марк.       — Что с твоей одеждой?       — В бутике осталась.       — Блядь! — рявкнул Бурцев, но сбегал в магазин и вернулся с вещами Марка, бросив их ему на колени. Марик за это время немного ожил, смотрел на Влада обиженными мокрыми глазами и вытирал рукой покрасневший нос.       — Что за малахольность, Марк? — напал на него Влад. — Его в машину тащат, а он только вихляется, как контуженый червяк!       — Я растерялся…       — Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать? Блядь, хватит шмыгать носом, высморкайся!       Мальчик послушно стал рыться в карманах, разыскивая платок, не замечая, что одет не в своё. Бурцев с тихим рычанием полез в бардачок и достал упаковку салфеток. Только сейчас его стало понемногу отпускать, Влад и представить себе не мог, что что-то может напугать его настолько сильно.       — Марк, запомни: если с тобой случилась такая хрень, сопротивляйся изо всех сил, ори, как будто тебя режут, привлекай внимание.       — Ты только поэтому вернулся? — спросил Марк тоскливым голосом. — Владик, ты и в самом деле больше не хочешь со мной встречаться?       — Не хочу, — резко ответил Бурцев.       — Ты встретил кого-то?       — Никого я не встретил. — Владу самому понравилось, как прозвучали его слова: типа — может и встретил, но не твоё дело.       — Тогда почему?       — Надоело. Мне наскучила твоя инфантильность. Ты не просто ребёнок, Марк, ты маленькая тупая пизда, которую только игры и наряды интересуют.       Никаких бурных возмущений не последовало, и ободрённый этим Бурцев продолжил:       — Твоя детская манерность, твой бурный восторг любой хуйне — меня уже всё бесит! Знаешь, почему я так и не сводил тебя в зоомагазин, хоть ты и усиленно выпрашивал? Да потому что я б не сдержался и блеванул, глядя на твои сюсюкания со всякими кроликами и хомячками! Обычно мне нравятся наивные тинэйджеры, для ебли я только таких и подбирал, но ты, блядь, всех их за пояс заткнешь, я махом пресытился…       — Хватит, не продолжай, — попросил Марк. Он сидел, повернув к окну голову, пялясь в никуда.       — Не хотел тебе всего говорить, это перебор, наверное, — смягчил тон Бурцев, — но и по-хорошему с тобой расстаться побоялся, не люблю я эту муть сопливую.       — Зря боялся, — отозвался Марик, — может, я и инфантильный, но не слабоумный. Не надо было на людях представление разыгрывать, ты себя самого не в лучшем свете выставил.       Всё в Бурцеве болезненно перевернулось, словно душа, о наличии в себе которой он даже не подозревал, заметалась по тесному нутру в поисках своего места, расталкивая глупый ливер. Птенчик выглядел таким несчастным, трогательным, а голос его, тем не менее, звучал спокойно.       — Мы расстаёмся, я понял, Влад. Я тебя больше не забавляю. Ты прав, неприятно такое слышать, но всё же спасибо, что сказал правду.       Бурцев выжал из себя циничную усмешку:       — Ну вот, слышу слова не Марика, а Марка Михалыча Гутмана. Растёшь, мальчик. Эх, замутил бы с тобой по-новой, но думаю, после таких откровений ты сам меня на хуй пошлёшь.       Марк посмотрел на него как-то странно… потом кивнул, сгрёб пакет с одеждой и уже было взялся за ручку двери, но вдруг остановился, отстегнул браслет своих часов и протянул их Бурцеву.       — Возьми на память.       — Слушай, Марик, у меня такой памяти…       — Влад, сделай мне приятное напоследок, — с непривычной твёрдостью сказал Марк, — такие не зазорно будет носить, да и тебе они подойдут, а на моей руке смотрятся нелепо.       Стоило ему выйти из «бентли», как машина рванула с места и через мгновение скрылась из виду.       Поздравляю читателей с Новым годом!