Ангелы-хранители 2

      — Я протягиваю руку к двери, и вдруг рука начинает словно размываться в воздухе. Немного увеличивается в размерах, при этом теряя плотность. Всё происходит быстро: каждая клетка плоти стремится к независимости, на миг перед глазами мелькает слой за слоем — эпидермис, подкожный слой, переплетение мышечных волокон… Кость видна дольше других. И всё моё тело распадается, на клетки, на молекулы, понимаешь? И я не чувствую при этом ничего, и остается голый разум, со своим зрением, ведь я наблюдаю за всем со стороны…       — Бля, птенчик, мы ж тут ранними сексуальными фантазиями делимся, а не конкурирующими сценариями фильму «Звонок»!       — Да-а, но мне от этих фантазий так хорошо становилось, тепло, спокойно, как после оргазма. Ещё я понимал, что в таком развоплощённом состоянии я неуязвим. В детстве мне это было необходимо, чтобы как-то держаться на плаву. И когда я понял, что девочки — это не моё, тоже захотелось на молекулы распасться.       Утомлённые долгими и горячими ласками, парни лежали рядышком, тесно прижимаясь друг к другу. Голова Марка нашла приют на плече Влада, нос уткнулся ему в ключицу, что позволяло всё время вдыхать запах любимого самца. Бурцеву тоже было очень удобно перебирать в пальцах кудряшки Марика. Однако, плавясь от нежности, он не терял нить разговора, и сейчас тяжело вздохнул.       — Ты больной на голову, Маричек. Мой парень — сумасшедший… вот я влип! Что мне делать с тобой, если ты впадёшь в буйство?       Марик, едва ли не мурлыча, потёрся носом о грудь Бурцева.       — Как что, хороший мой? Буйных обычно привязывают к кровати, буду орать — рот можно заткнуть членом. А вот ещё я в интернете нашёл оригинальную технику связывания…       — Издеваешься?! Да я теперь дышать на тебя боюсь, а ты о кляпах и верёвках.       Марк недовольно завозился:       — Что ещё за розовые сопли, Влад? Мне, конечно, сейчас всё понравилось, и я не прочь иногда практиковать нежный секс, но если ты теперь постоянно будешь так сюсюкаться со мной, то нам лучше сразу расстаться, пока мы друг друга елейностью не уморили.       Бурцев ничего не отвечал, только хмурил широкие брови и сопел. Марик заволновался.       — Почему молчишь? Ты же не думаешь, что я всерьёз сказал? Про расстаться?! Влад, скажи, что больше не оставишь меня!       Бурцев перестал сопеть и чмокнул Марика в переносицу.       — Я-то тебя не оставлю. А вот ты? Я подумал сейчас, что твои родители могут запросто упечь тебя под домашний арест. Или просто за-пре-тить меня.       — Влад, мы будем осторожны, никто ничего не узнает!       — Ты сам веришь в то, что говоришь?       Марк задумался, после чего и его брови нахмурились.       — Что ты предлагаешь? — спросил он.       — Маричек, оставайся! Здесь, со мной, навсегда.       — Нет, ты что? — испугался мальчик.       — Все дети однажды уходят из дома, когда вырастают. Ты разве не вырос?       — А ты? — вскинулся Марик. — Ты здесь только ночуешь иногда, а живёшь с родителями.       — Это другое…       — Да не важно мне! Я не смогу. Не смогу без них, пойми. Ты же мне предлагаешь не просто место жительства поменять. А я их люблю, между прочим, не меньше, чем тебя.       — Хочешь, значит, и рыбку съесть, и сковородку не помыть?       — Я больше не обсуждаю вариант разрыва с родителями.       — Тогда… поступим иначе. Завтра я приду к вам с официальным визитом, — решительно заявил Влад. — Не дёргайся, птенчик! Твоя задача устроить, чтоб меня впустили и не выкинули в первую же секунду.       — Ты сам сумасшедший, там же мама! Ты с папой пообщался, и сразу бросил меня, а мама… О, нет, Владик, нет!       На тот момент Влад нашёл нужные слова и убедил Марика в своей правоте. Мальчик пообещал, что подготовит родителей к его приходу. Но решимость его пропала, как только он вернулся домой.       — Марк! У тебя совесть есть? — закричала мама Света. — Я и так больна, ты добить меня решил? Где ты пропадал, ты должен был вернуться три часа назад!       — Было собрание…       — А позвонить?! Почему твой номер недоступен?       — Я отключил на парах, потом забыл включить.       — Убийца! Марк, ты соображаешь, что делаешь? Вот когда останешься без мамы, тогда всё поймёшь! А поздно, меня уже не будет, раскаянье не поможет… — И всё в таком роде ещё минут двадцать.       Марк заробел. Пришёл с работы отец. Мама и ему рассказала, какой Марик плохой и безответственный.       — Ну и что с тобой делать? — спросил папа. — Ремнём бить взрослого парня?       И вдруг Марик расплакался и убежал в свою комнату. Родители растерялись.       — Миша, что происходит с нашим сыном? — сказала мама Света.       — Ох, ты опять за своё…       — А ты по-прежнему будешь доказывать мне, что всё хорошо? Рыжик, опомнись: кого ты обмануть пытаешься? Меня? Это вряд ли, ты знаешь, что так делать НЕ НАДО.       — Знаю, — тихо ответил папа Миша.       — Значит, себя. Мишенька, а теперь выкладывай, как на духу, всё, что знаешь.       — Да что я знаю, Света?!       — То «ничего», что «не произошло» с Мариком месяц назад. Пока я была у родителей, мне подменили ребёнка. А ты был с ним, ты не можешь не знать.       — Уверяю тебя, что знаю не больше твоего! — Как же хотелось Михаилу последовать примеру сына: разреветься, убежать, запереться в спальне и накрыть голову подушкой. Ох, Марик-Марик, что ж ты так подводишь меня, сынуля? За что наказываешь? Или есть за что? Эта кара — ежедневно видеть чужого мальчика, с пустыми, равнодушными глазами — это наказание за исполнение отцовского долга? А страх перед женой, страх ЗА неё, за её реакцию… Господи, не наказывай, помоги лучше!       Марка никто не беспокоил до утра. Только на сотовый пришла короткая СМС: «Надеюсь, всё в норме?». Марк ответил: «Да. Люблю».       Ночью он не спал. А утром у него поднялась температура. Марик выбрался потихоньку из комнаты, чтобы попить воды, и на кухне попался в руки мамы, которая его немедленно ощупала всего и задержала ладонь на лбу.       — Ну вот, я же говорил — он просто нездоров, — радостно говорил папа, отыскивая в шкафу аптечку.       Марик послушно выпил таблетку, но когда его попробовали уложить в постель, вдруг упёрся и сказал:       — Мама… папа! Я хочу вас познакомить кое с кем. (Папа Миша побледнел). Он сегодня придёт к нам…       — Нет, нет, солнышко, только не сегодня! Ты заболел. Ох, я так боялась, что заражу тебя — и на тебе, пожалуйста, — говорила мама, хлопоча вокруг красного, как помидор, сына, и не замечая совершенно белого мужа, — позвони и отмени встречу, скажи, что мы все тут заразные.       — Я не заразный! — топнул ногой Марк. — Я не болен!       И в этот момент раздался сигнал домофона.       — Он пришёл, — не своим голосом сказал папа Миша.       Отцовское сердце не обмануло. Ошарашенная поведением Марика, мама впустила в квартиру аккуратного, бритого, с цветами в руках Бурцева.       — Это Влад, мой друг, — представил его Марик. А сам схватил друга за руку и сжал её с такой силой, что Бурцев озадаченно уставился на него.       — Влад, очень приятно… Ой, какие цветы, ну что вы, не стоило, — не забывала о вежливости мама. — Видите ли, мы немного расхандрились тут, но мы вам очень рады, проходите в гостиную, сейчас будем пить чай. Или же пойдёте в комнату Марика? Тогда я принесу чай туда.       — Нет, не стоит. Я ведь не столько к Марку пришёл, сколько к вам, — ответил Влад.       Папа Миша, и не думая розоветь, с отчаяньем смотрел на сына и молил взглядом: «Нет, Марик, заклинаю, не надо!». Но Марк не смотрел на отца. Теперь, когда всё свершилось и Влад был рядом, ему стало легче, он почувствовал решимость. «Будь что будет», — думал он.       Влад держался превосходно. Улыбался, говорил комплименты Светлане. Всё шло от сердца, он был приятно удивлен её красотой.       — Марик говорил, что вы художник, — сказал Влад.       — Я дизайнер.       — О, нет, именно художник — в самом широком смысле слова. Человек искусства, творческая личность. Я думаю, Марик объективен, несмотря на то, что очень любит вас. Дизайн квартиры великолепен, и я упросил Марка показать некоторые ваши проекты — они замечательные!       Бледный и молчаливый Михаил, не знающий, как ему реагировать на предательство сына, слова Бурцева воспринимал с возмущением. Перед ним по-прежнему был его враг, решивший погубить Марика. Светлана, напротив, видела перед собой обаятельного, красивого парня. Недоумевала, откуда Марк его выцепил, но была довольна их дружбой.       — Так вы с того же факультета, что и Марик?       — Не надо на «вы», пожалуйста, мне неловко. Нет, я на финансовом учусь.       Все разместились в гостиной. Неловких пауз в разговоре не возникало, Влад и Светлана любезничали друг с другом, но поодаль недвижной статуей сидел Михаил, пытаясь сжечь взглядом гостя. Рядом с Бурцевым сидел Марик. Он больше не решался взять руку Влада в свою, но смотрел на него влюблёнными глазами и восхищался. Надо же, за четверть часа ни одного матерка! А как отутюжены его брюки и рубашка! Как он говорит, какой он умница, кто бы мог подумать?       — Марик, — засмеялась вдруг мама, — не поедай гостя такими голодными глазами. Лучше принеси нам чай и тосты сделай, пожалуйста. И не торопись, милый, а то перебьёшь всю посуду.       Марк поднялся, с рассеянной улыбкой глянул на Влада и ушёл. Смех Светланы замер, лицо стало серьёзным.       — Влад, какие отношения у тебя с нашим сыном? — спросила она.       — Близкие. Очень близкие. Ближе некуда, — облизнув пересохшие губы ответил Влад.       — Я ведь правильно поняла, что…       — Да, наверняка вы всё правильно поняли. Мы с Марком встречаемся, и уже давно.       — А с нашим папой ты знаком?       Влад перевёл взгляд на бледного Михаила…       — Нет. Мы начали встречаться, когда вы гостили в Израиле. Потом, конечно, стали видеться украдкой и даже пробовали прекратить отношения. Но это невозможно, как оказалось.       — Что, такая любовь? — губы Светланы недоверчиво скривились.       — Да, — просто ответил Влад.       — Да врёт он всё! — закричал вдруг папа Миша. — Света, этот… Влад падок на смазливых мальчиков, он не один десяток уже растлил! Мне Саша всё про него рассказал, а разве Саша будет лгать?       Из кухни примчался перепуганный Марик, подсел к Бурцеву и снова ухватился за его руку. Влад молчал.       — Да, я скрывал от тебя правду, — продолжал папа, — не хотел расстраивать и надеялся, что у Марка пройдёт эта блажь! Надеялся на совесть этого… Влада, но до него, похоже, слова мои не дошли!       — Откуда взяться совести у растлителя? — буркнул Влад, хмуро глядя на Михаила. Одной рукой он обнял нервно трясущегося Марка, другая лежала на колене, то сжимаясь в кулак, то разжимаясь.       — Успокойтесь все, — повысила голос Светлана. — Марк, не трясись, выпей воды. Миша, твои откровения запоздали, помолчи теперь.       В комнате повисла тишина. Михаил резко и неровно дышал, плотно сжав губы. «Хе, а птенчик не соврал, тут и правда мама всем заправляет», — подумал Влад.       — Понимаю, тебе неприятно слышать о себе такое, — обратилась к нему Светлана, — но не надо язвить. Когда сам станешь отцом… если станешь отцом, — поправилась она, — поймёшь, как страшно родителям потерять ребёнка.       Бурцев кивнул, не сводя с неё настороженных глаз.       — А сейчас мы теряем ребёнка, — продолжила Светлана, и глаза её заблестели влажно, а голос задрожал. — Я видела, что Марику плохо, но причин этому не знала, а Миша молчал. Хорошо, что ты сам решил прийти, теперь мы можем найти правильное решение.       — Что тут решать? — сказал Бурцев. — Мы с Марком снова вместе, так и будет. Мы лишь не хотим никого обманывать.       — Вот и умницы, — улыбнулась сквозь слёзы мама, — и если Марк станет прежним, если снова начнёт улыбаться и разговаривать с нами — пусть всё так и остаётся. Ни я, ни Миша, (спокойно, Рыжик!), не будем препятствовать вашим отношениям.       — Спасибо, — Влад расслабленно улыбнулся.       — Но если ничего у вас не выйдет, надеюсь, у вас хватит ума не мучить ни себя, ни нас. Вы ведь взрослые мальчики и должны понимать, на какую неровную дорожку ступили. Неизбежно давление общества, кроме того - вряд ли твои родители отнесутся к вам так же лояльно.       — Нет, не беспокойтесь, — сказал Влад, — у меня доверительные отношения с родителями. Я ещё не знакомил их с Марком, но собираюсь устроить это в ближайшее время. Думаю, он им понравится.       — Посмотрим, — Светлана коротко вздохнула. — Ну, где же чай, Марик?       — Я не ставил. Я подслушивал за дверью.       — Вот видишь, Мишенька, это твой дурной пример сказался — действовать исподтишка. Придётся мне идти на кухню. Надеюсь на ваше благоразумие, мальчики. Всем сидеть на своих местах: Миша, лучше молчи, мы потом поговорим. Влад, Марик, не целуйтесь на глазах у папы, имейте выдержку.       Потом все пили чай и мило общались. Влад чувствовал себя обманутым — он настраивался на борьбу. Даже Михаил скоро оттаял и начал вставлять фразы в общий разговор. «Это он перед маман прогибается, шкуру свою рыжую спасает», — думал Влад, пропуская любые факты через призму своего менталитета.       Влад не знал, что когда он ушёл, провожаемый Мариком, Светлана обняла мужа и сказала:       — Вот видишь, наш сын снова здоров.       — У него упала температура? Света, он идёт против природы и общества, разве это не болезнь?       — У него жизнь в глазах. Остальное мне неважно.       И они обнялись и поцеловались. Ведь действительно, что может быть важнее счастья их ребёнка? Михаил впервые за долгое время ощутил лёгкость на душе, больше не надо было лгать и делать вид, что всё хорошо. Кроме того… разумеется, он был рад, что избежал криков и слёз жены.       Они всё ещё стояли обнявшись, когда вернулся Марик с красными от слёз глазами.       — Что случилось? — бросились к нему мама и папа.       — Я окончательно разругался с Сашей, — всхлипнул Марк, — я потерял друга.