Ангелы-хранители 2

      Пока Костя воевал, разрабатывал стратегию и вводил новые боевые единицы, личная жизнь Саши катилась под откос. Косте было не до него. Он даже от Саниной помощи отказался, мотивируя тем, что парню учиться надо. Медицинский вуз напрягает мозги похлеще любого другого, а Сашка не был Мариком каким-нибудь, который, казалось, родился с головой, набитой знаниями.       Кстати, Марик этот… Ох уж этот Марик! Саша даже не думал, что будет так переживать из-за ссоры с ним. Брата потерял, не иначе. Сколько чувств, оказалось, вложено в несуразного мальчишку! А он? Саша с болью думал, как нелепо выглядел, когда с коробкой конфет шёл мириться. Увидел, как по́шло, как бесстыдно целуются приёмный братик и наглый мажор, и встал истуканом. Вот так, значит?! Думал, Марк всё осознал, за ум взялся…       Коробка с трюфелями полетела на пол, Марик оторвался от Бурцева и посмотрел на БЫВШЕГО друга. Секунда зрительного контакта.       — Саша! — отчаянно крикнул Марик вослед убегающей спине.       — Бля, да что за место такое палевое, подъезд ваш!       Не слушая возмущений Бурцева, Марк бросился за другом, догнал его, и, как ни странно, ногами своими длинными даже за ступеньку нигде не зацепился.       — Санечка, давай поговорим! — жалостливо попросил он, крепко вцепившись в Сашину руку.       Но Саня не хотел говорить, и не мог, обида комом встала в горле. Он вырвался и ушёл. Слышал, как захныкал Марк. Но он всегда хныкал, как девчонка.       Саша вернулся домой мрачнее тучи и с порога заявил Косте, что больше не будет слушать его советов насчёт «этого дебила Гутмана». Неожиданно Кощей раскричался, что это Саня ведёт себя по-свински, а бедный Марик ни в чём не виноват, он и так достаточно настрадался из-за чужой косности, и заслуживает понимания и участия. Тараща на Костю глаза, Саня узнал, что тот в курсе Мариковых сердечных тайн. И что Марк уже успел позвонить своему поверенному и рассказать о том, чему Саня стал свидетелем.       — Да он любит, понимаешь? — кричал Костя. — Любит этого парня не за что-то, а вопреки!       — Как ты когда-то любил Женю? — поддел Сашка. — Ну, привела такая любовь к чему-то доброму?       И по Костиному лицу понял, что причинил боль. Однако, вместо того, чтобы сказать «прости», дёрнул плечом и ушёл к себе, прочь от потерянных Кощеевых глаз.       Они почти сутки молчали. Саше хватило ума переосмыслить их разговор: он напрасно приплёл зеленоглазую чуму, и Костю обидел зазря. Но понять и простить Марка так и не получилось. Не получалось признаться самому себе, что, помимо искреннего беспокойства за друга, испытывает и банальную ревность. Марик его принцесса, и ничья больше! Делить его с другой принцессой Саня не против. Они ведь такие милые — эти нежнокожие создания, Саша принял бы избранницу Марика как сестру. Но Бурцев не был нежной девой, он был загребущим неандертальцем, которого вряд ли устроит пятьдесят процентов Марка.       Саша то злился, то тосковал… Тосковал больше, и Костя это понял. Всё же он был старше и мудрее, не был Железным Феликсом, и сердце имел нежное. Он первым стал заговаривать с Сашей, но больной темы не затрагивал.       Шли дни, лёд подтаивал в Санином сердце. Почти каждый день на глаза ему попадался Марик. Мальчик словно следил за ним и, обнаружив себя, сразу сбегал. Сашу это слегка бесило. «Трусливый цыплёнок, не может по-мужски подойти и поговорить», — думал он.       — Давай позовём их к нам в гости, Марка и его бойфренда? — предложил однажды Кощей.       — Вот ещё! — возмутился Саня, глядя из-под насупленных бровей. — Ты пойми, если я и прощу когда-нибудь Марка, то дружку его никогда руки не подам, при любом раскладе.       — Переживаешь ведь… — вздохнул Кощей. — Санечка, конец недели, а не поехать ли нам в ресторан? Развеемся.       Саша навострил уши. Что-то было в Кощеевом голосе, что-то непонятное, то ли тревожное, то ли радостное. Он начал догадываться.       — Костя, неужели… что-то получилось, да? — несмело улыбнулся он.       — Не что-то, — серьёзно сказал Кощей, и вдруг рассмеялся счастливым смехом, — всё, ВСЁ получилось! Мы победили, Сань, завтра на счёт агентства перечислят предоплату. Мы начнем БОЛЬШУЮ работу!       — Ух ты, — с придыханием сказал парень. Неужели борьба кончилась, и Костя вернется к нему и телом и мыслями? — Кощей, это здорово, это правда надо отметить! Но почему только мы вдвоём?       — Потому что сегодня я хочу именно этого. Хочу отметить победу в семейном кругу. А народное гуляние подождёт, у нас ещё слишком много дел впереди.       Услышав о семейном круге, Сашка порозовел от удовольствия. Косте он показался очень милым в этот момент, настолько, что мужчина поцеловал его от избытка чувств.       — Куда поедем? — смутился Саня.       — Есть место одно, недавно ресторан открылся, я интерьер планировал. Кухня, вроде бы, неплохая, мне понравилось там.       Сашка собрался за пять минут, душа его ликовала.       Ресторан был уютным, кухня — итальянской, и в меню Саня с радостным предвкушением наткнулся на вегетарианские (ну, почти) блюда.       — Что будут заказывать наши ОСОБЫЕ гости? — как-то уж слишком бархатно спросил подошедший к ним официант. Молоденький, симпатичный, с чуть курносым носом и зелёными глазами в обрамлении густых чёрных ресниц.       Кощей удивлённо захлопал глазами.       — Кирилл? Разве сегодня твоя смена? — спросил он.       — Подменился, — ответил официант с улыбкой. — Вам, господин Фёдоров, как обычно?       — Нет, составлю компанию своему вегетарианцу. Заказывай, Санечка.       Теперь парень улыбался Саше. А у того аппетит неожиданно пропал. Кирилл был очень хорош, у него была обаятельная улыбка, причём улыбка эта ещё больше теплела, когда он смотрел на Кощея. При этом в глазах вспыхивали золотые искры, медовые капли… да, взгляды, направленные на Костю, были медовыми.       Да и фиг с ней, с этой медовостью! Главное, что Костя вдруг чего-то засмущался, покраснел, и в глаза ни Саше, ни официанту старался не смотреть.       «Что происходит?» — хотелось спросить Саше. Но наивностью он не отличался, глупым или же слепым не был. Поэтому снова заглянул в меню и ровным голосом заказал пасту, равиоли и воду без газа. Кощей кое-что добавил к заказу. Официант улыбнулся и ушёл.       «Какого черта он всё время улыбается? Как мышцы не устают?»       — Знакомый? — кивнул в сторону Саня.       — Д-да, я же говорил, что занимался их интерьером, всех здесь знаю.       — Красивый.       — Да, ничего так. И с работой хорошо справляется.       — Вот как…       Кощей вдруг принялся болтать без умолку, обо всём: о своей победе (ловко мы их прижали, правда?), о планах… О том, что ресторан этот ему сразу понравился, он уже несколько раз бывал здесь с клиентами и деловыми партнёрами (вот Кирилл и запомнил, что я обычно заказываю).       Саша всё больше напрягался, но старательно скрывал эмоции.       — Нравится, Санёк?       — Да, вкусно (как же ты мог, Костя? Опять…)       — А у меня для тебя сюрприз один есть, надеюсь, понравится.       — Правда? А что это? (Так он не один у тебя? Сволочь ты. Женьке верен был, а мне?)       — Так ведь сюрприз (ха-ха). Терпение, дружок, сейчас сосредоточься на еде, чтобы не испортить себе пищеварение.       «Ты мне его уже испортил, на пару с официантом», — подумал Саша. И желчно сказал:       — Ты сам-то не налегай на тесто. Ишь, повадился в ресторан бегать. Знал бы я раньше…       Кощей ответил нервным смешком. Спокойствие давалось Саше всё труднее. Однако и Кощей сидел, как на иголках.       — Мне самому не терпится, а у тебя выдержка, однако, — сказал он Сашке, и, едва доев, попросил Кирилла принести счёт.       Подошёл красавчик-официант, Костя раскрыл протянутую ему папку и слегка покраснел. Твёрдая фирменная обложка нижним краем встала на стол, Костя постарался незаметно спрятать в карман вложенную в счёт записку.       — Спасибо, Кирюш, — сказал он, вкладывая купюру, — сдачи не надо.       — Вы щедры, как всегда, — лукаво улыбнулся официант.       Саня еле сдерживался. Кощей, похоже, считал, что глупый приёмыш не понял и не заметил ничего.       Однако «сюрприз» его добил Сашку окончательно. Костя привёз его в район элитных новостроек. Они поднялись на скоростном лифте на двенадцатый этаж красивой высотки. Кощей с таинственным видом открыл дверь квартиры, и Саня оказался в просторной студии с ещё незаконченной отделкой. Кухонная зона блистала хромированной новизной барной стойки и высоких табуретов, в самой комнате стоял лишь одинокий кожаный диван.       — Ну, как тебе? — торжествующе спросил Кощей.       — Красиво. А что это?       — Отличное место для молодёжной тусовки, по-моему. Саня, это твоё, пользуйся!       — Костя, я не понял… — Сашка побледнел.       — Что у тебя с лицом? Ты не рад?       — Ты выселяешь меня из квартиры, Кощей?       — Нет, да что ты, нет! Что с тобой? Это мой подарок, и твоё дело, как ты им воспользуешься. Я лишь хотел, чтобы у тебя было место, где ты можешь встречаться с друзьями, не боясь стеснить меня. Я в юности мечтал о таком месте…       — Я не заслужил такого подарка, — перебил его Саша.       — Не говори глупостей. И, ради Бога, перестань так смотреть на меня, — Костя по-настоящему разнервничался, всё шло не так, как он ожидал. — Ты самый близкий мне человек, и заслуживаешь всего…       Последнее слово он будто языком вытолкнул, сам, видимо, осознав, что «всё» для Сашки — это вовсе не квартира на другом конце города.       — Сань, я правда… я не думал, что ты вот так всё воспримешь. Мальчик мой, ну что на тебя нашло?       Костя выглядел виноватым, и сердце Сашки дрогнуло.       — Сам не знаю, — натянуто улыбнулся он. — А так, я рад конечно, спасибо. Нужно будет на выходных ребят здесь собрать.       Покидая студию, он оглянулся и ещё раз пристально оглядел комнату… Но нет, презервативов и чужих трусов не было заметно, видимо, Кощей не терял бдительности.       Всю ночь окно было открыто, и холодный ветер выстудил гостиную. Сашка сидел на диване, кутался в плед, и смотрел на розовеющий краешек неба. Хорошо, что окна выходят на восток — день начинается раньше, пусть лишь на несколько минут, но каково было бы прожить их, останься он на ночь в своей комнате, окно которой смотрит на запад?       Почувствовав, что уже заледенел весь, Сашка сполз с дивана и закрыл окно. Движения были неловкими, всё тело затекло от неподвижной позы. Но ночь прошла, утро несло надежду. Саша встряхнулся, потянул ноющие члены. Всё будет хорошо, всё наладится. И Костя вернётся.       События вчерашнего вечера вспомнились как дурной сон. Чёрт дёрнул Кощея спросить, почему его Санёк не в настроении. Парень хотел отмолчаться, Костя стал настаивать на ответе… Вот и получил, что хотел.       — Он свидание тебе назначил, да? В записочке своей, — сказал Саня.       — Кто? О чём ты… Это… я не собираюсь отвечать тебе.       Хотелось просто разрыдаться от бессилия. Хотя сделай он так, кто знает, может, Костя покаялся бы в грехах, попросил прощения, и всё утряслось бы лучшим образом. Но ведь это был Сашка! Железный Феликс, каким видел его Костя. Недолюбленный в детстве и панически боявшийся потерять своё мнимое счастье мальчишка — таким был Саня по существу, хотя никогда и не признал бы этого. Он растерялся, обозлился и налетел на любимого человека едва ли не с кулаками.       — Я уйду, твою мать, Кощей, уйду! Не стесню тебя больше, трахай своих сучек у себя дома! Кирюша ведь не один у тебя. Теперь и Эдик вернётся, и Женечка прибежит к победителю.       Добрые Костины глаза перестали быть добрыми. Он знал, что виноват, ему было совестно перед мальчишкой, но простить такие слова, игнорировать их, он не мог. Еле сдержался, чтобы не поднять на Сашку руку. Он ведь поклялся себе, что та пощёчина была единственной.       — Успокойся, — сквозь зубы сказал он. — Ведёшь себя, как ребёнок.       — Да пошёл ты! — заорал Саша.       И Кощей ушёл. Взял свою куртку и хлопнул дверью. На ночь глядя пришла смс-ка: «Поживу пару дней в новой квартире». Всё, ни слова больше. Перестрадав своё унижение и боль, Саша заставил себя не думать, с кем проведёт Кощей эти дни. В этом ли дело? Костю он терял не из-за случайных любовников. Костя просто… не любил его.       Какая банальная истина! Не любил. Вопреки Саниной любви. И что бы Сашка ни делал, как бы из кожи вон ни лез — ничто не заставит Костю его любить. Не тот Сашка человек — он может быть другом, может быть братом, да кем угодно! Но не любимым. Умный Костя это знал всегда. Глупый Марик не знал и обманывал себя. Майя тоже не знала и обманывалась. И хорошо, что ничего с ней не вышло, однажды она бы поняла свою ошибку и ушла. А Сашке было бы больно, ещё больнее, чем сейчас.       Вот теперь Саня заплакал. Почему он раньше ничего не понимал? Словно проклятье над ним, словно пьяная мать, задыхаясь в дыму пожара, обвинила во всем забывшего её сына. Ведь он любил Майку, всегда тянулся к ней, но запретил себе эту любовь. И что, разве он был не прав, думая, что чувства Майи поверхностны? После той единственной их ночи, чувствуя вину за собой, он регулярно звонил ей. Помнил, что сам вызвался быть другом и помощником. Но Майя говорила с ним словно через силу, нехотя, и отговаривалась занятостью. Всё у неё, дескать, прекрасно, жизнь удалась, и ничья помощь не нужна. А неделю назад состоялся их последний разговор.       — Что происходит, Майя? Ты действительно занята, или не хочешь общаться со мной?       — Саша… — недолгое молчание в трубке, — Саш, можно начистоту, не обидишься? Я уже вроде переболела тобой, оставила в прошлом, а ты всё звонишь и напоминаешь о себе. Зачем? У меня всё хорошо, кстати, новый парень появился… Не звони больше, а?       Почему-то сердце больно ёкнуло, но он не подал виду, что расстроен её словами.       — Как скажешь, Майка, больше надоедать не буду. Только от своих слов я не отказываюсь. Ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.       — Окей. Пока, что ли?       И что он мог ответить, кроме «пока»? Однажды он сам отказался от своей голубой феи, сделав ставку в своих чувствах на Костю.       И проиграл! Везде проиграл.       Маленький, одинокий мальчик с некрасивым бледным лицом, с короткими светлыми волосами, торчащими на затылке не сброшенным цыплячьим пухом, всю ночь просидел в тёмной комнате, открыв окно, чтобы слышать шум улицы и не слышать пустоту. Совершенно по-детски загадывал, что вот сейчас Костя вернётся, обнимет и утешит. А когда этого не произошло, по-детски изводил себя самоуничижением. Он никому не нужен такой — обычный, некрасивый.       Но ночь прошла, Саша вспомнил, что давно вырос. Сказка детства, в которой его спас добрый волшебник, кончилась. А теперь он сам творец своих сказок и должен хорошенько подумать, как вернуть своего Кощея.       Приняв душ, пригладив Костиным гелем непослушные волосы на затылке, Саша решил отвлечься на домашние дела. За уборкой и впрямь стало легче.       «Схожу в магазин, затарюсь по полной и приготовлю обед, — решил он. — Позвоню Косте и попрошу вернуться, попрошу так, что он не сможет отказать».       Соседний супермаркет в ранний час был полупустым. Бродя среди стеллажей, Саша грел в руке сотовый, борясь со жгучим желанием позвонить Косте немедленно. Спросить, например, что ему больше понравится: отбивные или мясо в горшочках? И не выдержал, позвонил. Абонент был недоступен. Душа снова разнылась, совсем как ночью.       — Санёк! Ну где бы ещё встретились?! — услышал он со спины, и кто-то ласково коснулся его плеча.       Он обернулся. Перед ним стояли Гутманы, Михаил и Светлана. Оба улыбались.       — Здравствуйте, — Сашка тоже выжал из себя улыбку. — Как поживаете?       — Отлично, я наконец-то вышла на работу, устала болеть, — сказала Светлана. — Карантин снят, не хотите нагрянуть сегодня в гости к старым друзьям? — Как будто не знала о размолвке своего сына с другом.       «А ведь это повод позвонить Косте», — подумал вдруг Саша и сказал:       — Я бы с удовольствием. Спрошу Костю и позвоню вам.       Гутманы радостно закивали. Конечно же, они знали обо всём и переживали, и очень хотели помочь друзьям снова сойтись.       «Помирюсь с Мариком. Костя будет рад. Надо быть гибче, не переть напролом, буду подыгрывать и уступать ему везде, где можно».       — А где Марик, спит ещё? — спросил Саша.       — Да только что тут был. Ах да, я же его в хозяйственный отдел отправила. Не поищешь его?       — Встречу, возможно, мне бы корм для рыбок не забыть.       — Созвонимся, да?       — Обязательно.       Гутманы просто сияли, и Саша почувствовал себя лучше. Ему напомнили, что он не одинок, а на самом деле окружен друзьями и любим ими.       Однако к встрече с Марком Саня был пока не готов. Он снова попробовал дозвониться до Кощея. Но тот, видно, решил отгородиться от мира в новом убежище. «Надо будет — поеду и вытащу его оттуда», — решил Сашка.       Задвинув беспокойство в самый дальний уголок сознания и решив ограничиться полуфабрикатами, Саша поспешил покинуть магазин. Пройдя по улице совсем немного, он увидел иномарку, лихо вырулившую прямо на тротуар и перегородившую ему дорогу. Задняя дверь открылась, и оттуда высунулся гад Женечка, выставив на тротуар ногу в дорогом узконосом ботинке. Лицо его было бледным и перекошенным, то ли от ненависти, то ли ещё по какой причине.       — Какая встреча! — фальшиво обрадовался он, и от «радости» этой стал совершенно безобразным. — А не подскажешь, где наш Кощеюшка пропадает?       — Не подскажу, — сквозь зубы ответил Саня, — дома его можешь не искать.       — Ох, я знаю, знаю, — вроде как опечалился Женечка, — так где же он, а? И дома не ночевал, наверное? Что ж это, Санёк, тебе и не интересно, что да как с твоим любовником?       Саня похолодел от мысли, что как раз Женька и в курсе, где Кощей. С соседнего с водительским места поднялся амбал с бронированной рожей, хрустнул пальцами и уставился на Сашку. Рядом с Женей сидел ещё один тип того же калибра.       «Они схватили Костю! Твари, я ведь чувствовал, что они не уступят!» — подумал Саша, чувствуя, как сгущается воздух вокруг, входя в горло тяжёлыми глотками.       — Что с Костей? — сказал он.       — О, у Кости большие неприятности! — охотно ответил Женя. — И первая из них — не с теми людьми он тягаться надумал. Впрочем, на этот счёт я вас предупреждал. Ну что, Сашенька, не хочешь проехаться с нами и обсудить ваше с Кощеем положение?       Сзади Сашку уже толкнули в плечо — это второй крепыш выбрался из салона и встал за его спиной. Но Сашка и не думал бежать. Если Костя у них… он должен быть рядом.       Оттолкнув чужую руку, Сашка сам подсел к Жене. Дверь за ним захлопнулась.