Песчинка

Глава 51.2 ... — Я надеюсь, вы там сможете нормально поужинать? Или вам собрать с собой? — вполне искреннее спросила женщина. — Не нужно. — улыбаюсь заботе. — Мои друзья забронировали нам номера в хорошей гостинице в магической части Парижа. Как мне сказали, там отличный ресторан с широким выбором меню на любой вкус, подкрепиться можно в любое время дня и ночи. — от довольной улыбки, лицо Рона чуть не рвалось. — Тогда ладно. — Молли кивнула, довольная ответом. — А номера большие? Может вы могли бы взять с собой Джинни? — вот знал же, что будет что-то такое: Уизли — народ простой, потому наглый. — На праздники гостиницы забиты, — отпиваю чай и продолжаю. — так что снять ещё один номер не выйдет. Фактически, там сдаются большие квартиры — это чтобы семья или группа друзей была вместе, ну, или хозяин со слугами были рядом. В нашем случае я заказывал номер с расчётом комнат на количество парней, то есть трёхкомнатная квартира с гостиной, ванной и небольшой кухней. Не думаю, что Джинни захочет жить целых десять дней в одной комнате с братом. — о варианте выгнать Рона на диван в гостиную я сознательно промолчал, а остальные почему-то не догадались. — А ты где будешь жить? К тому же охрана будет, хм? — спросил Артур, уминая весьма аппетитное печенье. — Для авроров заказан соседний номер. Я же остановлюсь у друзей. — или у мастера Буаселье, я ещё не решил. — Джинни, может... — начала Молли, но девочка резко отрицательно замотала головой. — ну, как хочешь... Думаю, не один я вздохнул с облегчением. Против неё я ничего не имею, так как она оказалась вполне обычной девочкой своего возраста, а не какой-нибудь безумной сталкершей, проклинающей позарившихся на её Гарричку. Но задуманной мною программе она доставит трудностей, да и любая девушка, отправься с нами, будет проблемой. На Тонкс же у меня свои планы, пусть и не такие большие: хочу просто понаблюдать за ней, к тому же она уже взрослая. Минут через тридцать, когда ужин полностью завершился, а с чаем мы переместились в гостиную (я отдал Молли коробку с конфетами и печеньем, самыми обычными, магловскими), прибыли авроры. Пока близнецы что-то там нашептывали Рону и Гарри, а Невилл просто расслаблялся в спокойной домашней атмосфере, я познакомился с нашими сопровождающими. Трое мужчин, от двадцати пяти до тридцати лет и девушка, чуть за двадцать (все бритты выглядят старше своего возраста). У мужчин лица самые обычные, ничем не выдающиеся, судя по их движениям, все они неплохо тренированы, а своим восприятием я обнаружил у каждого вполне неплохой комплект защитных амулетов, а у Нимфадоры, категорически: «Тонкс!», на шейке оказался вполне себе артефакт. «Породистый» такой артефакт. Сама же девушка оказалась среднего роста, средней же фигуры (что уже неплохо для местных, хотя, она ведь метаморф, может специально изменила фигуру под критерии бойца?), с лицом актрисы из фильма и лиловыми волосами. Веселая, немного шумная, но с цепким взглядом и точными движениями. Ни о какой плохой координации, спотыканиях, и тому подобном не было и речи. Боевик, тренированный, опытный, но не очень. Весьма перспективная особа. Через полчаса все взялись за верёвку, и ровно в девять вечера портал сработал, унося всю нашу группу в Париж. *** — Что это значит?! — недобро прищурился мужчина. — Почему ты это разрешила? — А почему нет? — удивленно вздернув бровь, ответила медновласая женщина. — Все процедуры соблюдены, согласия родителей имеются, к тому же с детьми для охраны отправились авроры. Считаю, всё в рамках закона. — Опекун Гарри Поттера не давал своего соглашения! — взорвался Скримджер. — Ты не имела права давать разрешение на пересечение им границы! — Позвольте, у меня на руках имеется письменно разрешение крестного Поттера, а также его опекунов, с которыми парень живёт уже многие годы. О каком опекуне вы говорите? — Магическим опекуном Гарри Поттера является Альбус Дамблдор! И он обратился ко мне, когда парень пропал! — Вы говорите странные вещи, мистер Скримджер. — Амелия внимательно изучала начальника ДМП и мракоборцев своим пронизывающим взглядом. — Согласно многочисленным свидетельствам, мистер Дамблдор никоим образом не участвует в жизни подростка — это во-первых. А во-вторых, парень не исчезал, он вполне нормально отбыл к семье Уизли, откуда группа подростков с сопровождающими их аврорами перенеслись официальным порталом в Париж в фиксированное время: девять вечера, ровно. К тому же, почему Дамблдор обратился к вам, а не ко мне? — Мы случайно встретились и он, буквально на ходу, всё мне рассказал. Ты же знаешь, он сейчас занят прибывшей комиссией... — зачем-то пустился в объяснения Руфус. — Меня не интересуют дела Дамблдора, я за ним не слежу. — покривила душой Боунс, уже давно и вполне успешно, но крайне осторожно ведущая свою игру. — Короче, если хотите, можете сообщить вашему другу о полной законности отбытия данной группы подростков, а у меня и так дел предостаточно. — женщина перевела многозначительный взгляд на кипы документов как на своём рабочем столе, так и на вспомогательном, у окна. — Хотя, не могу не отметить странность Дамблдора... — Ты о чем это? — недовольно нахмурил брови Руфус Скримджер, перехватив трость, собираясь уходить. — Он очень занят в политике, Визенгамоте, МКМ, но ещё и претендует на мистера Поттера. Не лучше ли было назначить официальным опекуном кого-то другого, у кого больше времени для выполнения взятых на себя обязанностей? — будто размышляя вслух, произнесла женщина, отвернувшись к окну, однако, краем глаза следя за пока-ещё-начальником. — Это не твое дело. — резко бросил мужчина, двигаясь к двери. — Пусть об этом думает опекунский отдел. — громко хлопнула дверь. Амелия полностью перевела взгляд на ночной город. Да, ей прекрасно известно, какой шум поднялся во всех отделах Министерства из-за прибывшей комиссии. Фактически, никаких проверок ещё не было, а волшебники уже носятся как на пожаре. Но это и к лучшему, ведь благодаря этому её люди обнаружили ниточку, соединяющую Министерство (конкретные личности ещё точно не установлены), Лютный и идущую через него контрабанду запрещённых веществ. Взяли на горячем двоих взяточников, а также неожиданно для себя обнаружили среди чиновников подпольное объединение с вполне узнаваемыми крайне радикальными взглядами, ядром которого является Долорес Амбридж. Это открытие стало настоящим шоком для Амелии, ведь внешне эта неприятная женщина была вполне понятна окружающим своей нелюбовью к магическим существам и аристократам, отчаянно завидуя последним. На деле же получается, что она сотрудничает с наиболее известными радикалами. А это уже крайне опасно. С другой же стороны от «бывших» «Пожирателей» и сочувствующих им, нашлась густая паутина, протянувшаяся из Хогвартса. Амелия Боунс никогда не отличалась наивностью, поэтому удивилась не сильно, разве что масштабу влияния Дамблдора на политику. Однако, ей крайне не понравилось то, что данная, пусть будет «фракция», виновна в последнем сокращении сил правопорядка. Расследование ещё ведётся, в том числе и по новооткрытому делу Сириуса Блэка, но уже сейчас если хоть кто-то чужой что-то пронюхает о её делах, то её просто «сольют». А её племянница останется совсем одна. Стоит, наверное, после каникул, поговорить с одним японцем. Он, вроде как, нейтрал, к тому же способный вести диалог, и в обмен на определенную информацию вполне может хорошо заплатить — как раз для найма пары-тройки заграничных наёмников для защиты Сьюзи. Да, эту мысль женщина решила обдумать особенно тщательно... *** А в Шотландии, в одном новом доме, совершенно нехарактерной для этой местности архитектуры, одна блондинистая девушка сжимала в кулаке письмо своего любовника, и шипела как заправская кобра. Этот поганец свалил развлекаться, а её оставил с «матерью» налаживать мосты! Подлец! Да она же поседеет из-за этой ведьмы узкоглазой! И ведь ничего не поделать, если она хочет остаться в этой семье, контакт с Дзюнко нужно наладить, хотя бы минимальный... А с этим шельмецом она еще поговорит! О, он ещё пожалеет, что бросил её с этой зверюгой! *** Генри Гринграсс, сидя на искусно выполненной французским мастером софе, откровенно любовался супругой. За эти годы Сьюлин совершенно не изменилась... нет, не правильно, его супруга стала только красивее, а в последние несколько дней будто ещё похорошела, хотя, казалось бы, куда больше-то? Но нет, Сьюлин буквально взорвалась жизненной энергией, красотой, безумной сексуальностью. От одного лишь лукавого взгляда через плечо, хитрой, едва заметной улыбки в мужчине разгоралось пламя страсти, и супруги тут же откладывали дела в сторону на... на сколько захочется, а хотелось часто и много. В данный же момент они находились в одной из гостиных «домашнего» крыла, где более домашняя и тёплая обстановка, и время было как раз «после сладкого». Грациозную, гибкую фигуру женщины подчеркивало легкое голубое платье до колен, с открытыми плечами, под которым ничего не было. Гринграссы, в числе немногих, считали глупым поддерживать в доме прохладу или откровенный холод лишь потому, что «так принято», потому чарами всегда подерживали комфортную температуру, вот хозяйка и не мерзла в летнем платье. В данный момент Сьюлин выбирала туфельки для посещения традиционного бала в честь завершения года. — Ну, и что ты думаешь об этом всём? — Генри, откинувшись на спинку софы, покрутил кистью в воздухе. — Не знаю, — женщина внимательно изучала своё отражение в большом зеркале. — думаю, лучше взять предыдущий вариант. Эти какие-то... — уже сама Сьюлин покрутила кистью в воздухе. Мужчина в голос расхохотался, прикрывая глаза. Но уже через несколько секунд коснулся предплечья запястья, где обосновался Непреложный Обет. Вернее, его знак, воплощение. — Я говорил не о твоих туфельках. — всё ещё улыбаясь сказал мужчина. — Хм? — супруга посмотрела на него через отражение в зеркале. — Ты о дочках? — Генри кивнул, не отрывая взгляда от супруги. — А чего тут думать, если всё и так решено? — Ну, как бы, ты дочерей в гарем отдаешь... — мужчина изогнул бровь. — А, — Сьюлин махнула рукой. — была бы Асти против — сказала бы, а Дафна сама виновата, вот пусть и расплачивается. Большая уже, и язык нужно уметь держать за зубами... — женщина повернулась, довернула стройную ножку, вставая эффектнее. — ... во всех смыслах. — закончила она, отходя к красивому стулу, у которого обнаружилась неплохая такая горка коробок с обувью. — Всё таки как-то это... — в сомнении протянул Генри, не отводя глаз от жены. — Ты слишком мягок с Дафной, дорогой. — снимая открытые туфельки и возвращая их в одну из коробок, ответила женщина. — Я тебе говорила, что по ней розги плачут, а ты всё жалел, вот пусть теперь по-другому воспитывается. Тем более, узнай кто чужой о её пристрастиях, будет скандал, сам знаешь. — мужчина машинально кивнул, полностью осознавая ситуацию, но отцовские чувства не желали успокаиваться. — Мы же её не оборотням отдаём, право слово, а там, глядишь, мозги включит, да счастливой будет. Мальчик ведь нормально отнесся к её проблеме, тем более обещал помочь сорвать проклятья... — Много таких обещальщиков... — недовольно скривился Генри, отворачиваясь к окну. — Это да, — согласилась Сьюлин шевеля пальцами новой ноги, покрытыми тонким красивым узором. — немало. Вот только слово мальчик сдержал. — женщина бросила лукавый взгляд на мужа, который сделал вид, что совсем не смотрел на неё боковым зрением. — Да, сдержал. — признал Генри. — Но игру Малфоя сломал, и планы теперь придётся пересматривать. Люциус был недоволен... — Забудь о Малфое, или ты не слушал, что Сора рассказал? Люциус теперь должен землю целовать за то, что мальчик снял его клеймо, да трудиться на благо своего сюзерена, а не пытаться интриги крутить вокруг него. — подходя уже в новых туфельках к зеркалу, ответила Сьюлин. — Видел я Люциуса, у него там, где метка была, всё мясо слезло, чуть не до костей, а ты говоришь благодарить... — усмехнулся Генри, сразу после довольно короткой встречи с Сорой побывавший у Малфоев. — Ничего, месяцок-другой, и как новенький, зато без клейма этого безумца — это он ещё легко отделался! — весьма категорично закончила женщина, поворачиваясь к супругу. — И вообще, хватит впустую воздух сотрясать, мы ведь уже обо всём договорились. — Договор подпишем только после каникул. Ещё есть время... — начал было Генри, но супруга его оборвала. — Мы. Обо. Всём. Договорились. Точка. — веско сказала женщина, отворачиваясь к зеркалу. — Асти станет официальной супругой, а когда ей исполнится пятнадцать, они разделят ложе. Дафна же подарит нам наследника, может, даже пару детишек... внучат... — зажмурившись, улыбнулась Сьюлин. — Эх... — мужчине оставалось только вздыхать, ведь во всём же права, но отцовское сердце тяжело переносило эти решения.