Глава 77
21 октября 2018 г., 17:48
Глава 77
Четырнадцать лет – это много или мало?
Честно признаться, я уже и не вспомню многого из прошлой жизни, и уж тем более не вспомню каким я был в той жизни, когда мне было четырнадцать лет, хотя точно помню, что на тринадцатилетие дедушка подарил мне мотоцикл. И плевать, что он был б/у, тогда я очень радовался подарку, гордился, а ещё очень возмущался и грустил, когда узнал, что без прав на «Минске» можно гонять только в деревне, а в город его не возьмешь – «менты» отберут, да ещё и изобьют, резиновыми дубинками! Естественно, со временем я узнал, что в милиции работают не только «менты» или «оборотни», а бывают и очень хорошие люди, вроде отца одного моего товарища. Также узнал, что при желании на мотоцикле без прав и документов можно кататься и по городу, просто нужна смекалка, и немало наглости, набравшись которых, я однажды действительно рассекал на двухколесном друге по переулкам, и не слишком оживленным улицам, а потом ночью «Минчак» был жестоко разбит – занесло на выбоине, а сам тогда отделался синяками и ссадинами. Этими воспоминаниями я дорожу, храню, но запоминается из детства далеко не всё, и уж тем более, когда взрослеешь, не вспомнишь, какой «задницей» был в подростковом возрасте.
Здесь, в этом мире и воплощении, моё детство не было легким, беспечным, свободным, однако, было много другого, и я даже сразу не смогу сказать, хотел бы я что-то менять, или нет. Как бы повернулась жизнь, если бы я воплотился в нормальной семьей, пусть и с даром магии в той же Японии? Даже представлять не хочется, кем бы я мог сейчас быть. Честно. Да, Миядзаки – не лучшие из людей, пусть и не худшие, но моя жизнь в клане принесла мне много такого, чего я бы не получил где-то ещё, разве что воплотился бы в другом клане. Сила, знания, опыт – это стоит очень многого, и если посмотреть на проведенные мною годы в клане Миядзаки, то я согласен, что расчет вышел в ноль, мы ничего друг другу не должны. Они хотели вырастить из человека послушного робота и издевались над моей матерью, я взял соразмерную плату. Мы в расчете, и если мы ещё когда-нибудь встретимся, первым нападать я не стану, или делать гадости, или еще чего.
Если задуматься, то за четырнадцать лет в этом мире я успел очень много, столько, сколько не успел бы в любых других обстоятельствах, и уж тем более даже близко ничего подобного не добился в прошлой жизни за все свои отведенные природой и судьбой годы. И пусть, если хотят, молотят языком люди, уверенные, что при желании – море по колено, - пусть мечтают и забываются в своих грёзах! Я знаю, как это бывает, видел и чувствовал, как без помощи извне, ты хоть убейся, хоть разорви все жилы, ничего не добьешься – просто не дадут прыгнуть выше головы начальника, которого поставил какой-нибудь «распорядитель жизни» - «слуга народа». Я не могу сказать: «Да, я видел, я знаю!», ибо никогда не крутился среди «сливок общества», даже в облике официанта на их банкетах, а по телевизору могли врать о том, что миром правит избранная элита, в образе пары десятков семей. Но глупо отрицать тот простой факт, что избранные народом депутаты никогда не выполняют обещаний, данных на предвыборных гонках, и они скорее погонщики, а не слуги для народа. Всегда так было, всегда так будет.
Ну ладно, что-то куда-то не туда меня понесло. Что означают четырнадцать лет? Что эти годы для взрослого? Что для ребенка? Для мужчины? Для женщины? Думаю, нормальное общество можно очень сильно разделить на сектора и группы, в зависимости от восприятия определенного вопроса, вроде тех же четырнадцати лет. Для каждой группы людей и отдельного человека эта цифра означает разное, и я в том не исключение.
За четырнадцать лет в этом мире лично я добился, выгрыз, достиг таких высот, что ни капельки не жалею о потраченном времени. Уже сейчас я бы мог просто остановиться, «сложить лапки», и больше ничего не делать – уже достигнутого достаточно, чтобы прожить не просто безбедную жизнь, а очень даже в уважении и роскоши, правда, они мне не особо-то и нужны. Нет, ну в самом деле, что мне с ними делать? Нет, уважение – штука хорошая, просто по-человечески приятно, когда тебя не держат за г… гнома садового, во! С другой же стороны многие просто не понимают, что такое настоящее уважение, им этого даже не объяснить, так что я никогда особо не стремился, чтобы меня уважали все и каждый. Туда же и роскошь. Вот, например, у меня есть большой мешок и маленькое ведерко самых настоящих сапфиров, среди которых есть удивительные экземпляры, продав которые я бы получил огромные деньги. Есть и другие камни, есть золото, есть дорогие растения, которые нигде в продаже не найдёшь, и реши я продать хотя бы один образец, на торгах случился бы небывалый шум – в этом я не сомневаюсь. Продавать, естественно, я ничего не собираюсь, но как пример. И это не говоря уже о различных тайных знаниях, благодаря которым я бы мог озолотиться очень быстро, но зачем? Зачем поднимать вокруг лишний шум, если уже сейчас я заложил настолько крепкий и мощный фундамент для будущего клана, что свалить его через поколение-два удастся разве что всей страной, да и то вряд ли, ибо просто так сидеть я не стану – просто скучно и не интересно, а буду продолжать работать, и усиливать клан, семью. Всех тех, кто уже рядом и вокруг меня, и тех, кто ещё придёт. Поэтому, роскошь как таковая мне не нужна, но богатство – необходимо, ибо без материальных ценностей никогда не удержаться на высшей ступеньке общества, а раз уж я взялся восстанавливать клан, то он должен быть первым. Безоговорочно, безусловно.
Да, маги живут долго, порой – абсурдно долго, и я, при желании, могу воспользоваться жемчужиной, и пожелать чего-нибудь «этакого», чтобы жить столько, сколько захочется. Действительно могу, и не отрицаю, что мысли в эту сторону у меня иногда были, и я их не отбрасываю, просто не тороплюсь переводить чудо – вдруг ещё понадобится? Да и захочется ли мне этого, например, лет через двадцать, или тридцать?
Сейчас и здесь, на морском берегу, лежа под звездным небом я уже не смогу с уверенностью сказать, что моя Элизабет мне просто нравится, и мне с ней просто хорошо, комфортно. Нет, сегодня я вдруг понял, что ко многим людям вокруг себя я чувствую уже не просто привязанность, а конкретные люди прочно обосновались в моём сердце. От одной мысли, что Лиззи может уйти, внутренности сжимаются, а кожу обдает жаром, в голове появляются мысли, как её удержать, не дать покинуть меня. Когда же она рядом, когда её белокурая головка лежит на плече или груди, на душе становится хорошо и приятно, появляется чувство, что так правильно, что так и должно быть всегда. Мы с ней уже говорили об этом, и я твердо намерен провести ритуал принятия её в клан и род Хошино, к сожалению, нам доступен только вариант с официальной любовницей – наложницей. И пусть девушка и говорит, что её всё устраивает, я себя чувствую немного виноватым, мне хочется найти способ, чтобы Лиззи никогда не почувствовала себя в чём-то ущемленной, и я уж точно никогда никому не позволю, чтобы кто-то её притеснял по этому поводу. Поэтому, я совершенно не уверен, что смогу потратить жемчужину на то, чтобы продолжить жить, когда её уже не будет рядом.
И ведь семья моя не заканчивается одной Элизабет, теперь есть ещё Джу и Зэнзэн, есть Кокоро и Афири, есть Флёр, и есть Астория, которая ещё долго будет оставаться нареченной, невестой, ибо маленькая, но это не значит, что она не часть семьи, она уже в ней, в семье.
Говорят, настоящая любовь не появляется сразу, только влюбленность бывает с первого взгляда, или секса, а вот любовь – дело совсем другое. По собственному опыту могу сказать, что любовь и отношения – это труд, тяжелый труд двоих людей, это и забота друг о друге, и помощь, и терпение, и уважение, и юмор, и многое, многое другое. Но ведь и в нормальной семье всё то же, так разве семья – это не любовь? Разве в нормальной семье можно быть равнодушным к человеку, который о тебе искренне заботится, ну, если ты психологически и морально здоровый человек?
Да, сейчас я не могу сказать, что именно «люблю» задремавшую рядом со мной Флёр, но она мне очень сильно нравится, многие черты её характера мне импонируют, а таких недостатков, которые бы вызывали раздражение, у неё и нет. Да, она гордая, умеренно эгоистична, порой порывиста и несдержанна, может даже распустить руки, или пустить в ход волшебную палочку. И что с этого? Чем она хуже любой другой женщины? Да такая девушка как Флёр и должна быть гордой и немного эгоистичной – она достойна того, чтобы за ней ухаживали, чтобы её баловали, чтобы ею любовались. А ещё Флёр добрая, заботливая, нежная, умеет очень мило смущаться, особенно когда мы впервые были вместе в том самом смысле. Тогда хотелось её просто нежно обнять, и гладить по шелковистым волосам, но нельзя было этого делать просто потому, что первая брачная ночь – это очень важно, для обоих супругов. И мне обошлось не так уж дорого в материальном плане, чтобы наш с нею первый раз был не на родовом алтаре – камне, а в нормальной постели. Я не мог просто взять, и «пожалеть» её, ведь не один я ждал этого момента, она тоже ждала, и обмануть её ожидания, пойдя на поводу у страхов молодой вейлы – это предать её. Так что наша с нею первая ночь вместе была для меня не простой, тяжелой даже, но супруга осталась довольна, а на утро цвела так, что хотелось ею любоваться, и чтобы навсегда запомнить её такой, я написал её портрет – вот просто захотелось, что-то этакое нашло, и я буквально за пару часов закончил работу. Флёр очень мило краснела, когда все разглядывали её портрет, но глаза у неё сияли звездами, слепили даже! Уже сейчас эта вейла значит для меня очень много, и не только как супруга, но как приятная во всех отношениях девушка, с которой можно и поговорить, и посмеяться, и даже подраться, поэтому не будет странно, если в какой-то момент для нас станет естественно называть наши чувства друг к другу любовью.
И ведь так с каждой из девушек, с каждой! Мягкая и домашняя Кокоро, в объятиях которой чувствуешь себя дома. Или текучая, подстраивающаяся под мимолетные желания и настроения Афири, способная быть такой, какой ты хочешь её видеть в конкретный момент, но при этом она остается сама собой, не теряет себя никогда, она будто заполняет пустоты где-то внутри. Или пылкие, порывистые и напористые Зэнзэн и Джу, которые решили первую ночь провести втроём. Настоящая сила и страсть огня: горячие, неостановимые, невозможно выносливые, но при этом не переходящие черту потери разума, не уходящие в порочное забытье. С ними, кстати, я узнал, что оказавшись впервые с двумя женщинами в постели, мужчине очень не просто, и настоящего удовольствия достичь сложно, особенно если заботишься об обеих партнершах. Хотя, может это только у меня так было, всё же впервые. Дочери клана Лан, как и Афири, завораживают своей грацией, гибкостью, схожестью со стихией во всём, как в физическом плане, так и характерами, а уж когда все посторонние остаются за закрытыми дверями, девушки превращаются в воплощения своих стихий. Китаянки могут быть и тёплым огоньком, о который приятно греться, а бывают обжигающим ненастным пламенем, сдержать которое мало какому человеку под силу. Афири же, когда действительно открылась мне, стала потоком, валом воды, сдержать который может только сильный маг, но в то же время она может помочь охладить мысли, смыть тревоги. Как и Кокоро, принести в душу покой родного дома, мягко обнять, вернуть силы, и просто дарить необходимое тепло.
Каждая из девушек достойна быть первой, быть королевой, все они по своему прекрасны, и мне очень повезло, что я могу называть их своей семьей.
- Или укройтесь одеялом, или идите спать в дом – с моря тянет холодом, можно простыть, - негромко произнесла Кокоро, чьи лёгкие шаги не услышал бы никто, я же её просто ощутил, почувствовал. Подняв голову, я посмотрел на тануки, которая держала в руках тонкий, летний плед. – Вас накрыть? – я улыбнулся, и качнул головой, девушка понятливо кивнула, и пошла обратно.
Я уже говорил, что Кокоро, оказывается, очень заботливая, чуть ли не наседка. Когда мы прибыли во Францию, а прибыли мы вообще без «взрослых», и без Момо, которая в силу своей природы не может теперь покинуть наш дом и земли, первый день каждый делал, что хотел. Почти в отрыв ушли, и самым первым, что сделали девушки – пошли по магазинам, и не важно, что в предыдущий день до трёх часов дня в доме не было никого из девушек, даже Кирико утащили с собой, но нет, купили они не всё. «Ты ничего не понимаешь!» - сказали они, и умотали тратить заработанное вот этими руками, которые «ничого не кралы…», хотя, это ещё как посмотреть. Как бы там ни было, а девушек я не видел снова часов до четырёх, и в доме был единственным, полноправным хозяином. Что интересно, ко мне даже один эльфо-француз аппарировал – просился на работу. Он, как сказал, учуял появление сильной и большой волшебной семьи, у которой, к тому же, нет собственного домового эльфа, вот этот товарищ и не растерялся. Сперва, я хотел его прогнать, а потом задумался: дело в том, что раньше я действительно их едва выносил, и близость этих существ была мне неприятна. Но позже, как говорится, привык. Да и вообще, к плохому привыкаешь быстро, так что да, сразу прогонять Тимми я не стал. Кстати, почему именно «Тимми» - не знает даже сам эльфо-француз, сказал, что если я стану хозяином, могу назвать его как-то иначе, как захочу. Я торопиться не стал – решил подождать девушек, и отдать решение сего вопроса им.
Когда же девушки вернулись, мнения разделились, однако, довольно быстро проявила хозяйскую жилку именно тануки, мигом разбив аргументы Лиззи и Флёр, которые здраво рассудили, что Момо никаких эльфов в доме не потерпит. Однако, Кокоро просто спросила: «А кто будет присматривать за этим домом?», и этим вопросом мигом вызвала тишину. И мои аплодисменты. Здесь, на побережье, практически всегда можно хорошо провести время, даже когда не лучшее время для купания, город ведь рядом туристический, много интересного, можно неплохо отдохнуть и развлечься, в общем, этот дом будет пользоваться спросом, и кто-то должен за ним присматривать. Таким вот образом Тимми был принят слугой в род Хошино, а поскольку слабых магов среди нас не наблюдается, то проблем быть не должно. Но этим дело не закончилось, вернее, эльф оказался «нормальным», то есть не лез никому под руку, слушался «главную хозяйку» - это та, которая верховодила на кухне, выполнял поручения без заламывания рук. В общем, нормальный, даже слишком, эльф. О деле же я говорил другом.
Если большую часть первого дня в доме я был один, а остаток мы провели на пляже, пока «новобранец» что-то там готовил, прибирался в доме, и так далее, то уже вечером Кокоро как-то мягко и ненавязчиво захватила власть в одном конкретном дворце. Никто даже сообразить ничего не успел, а в доме обнаружилась главная хозяйка, которая всеми «рулила» так ловко и привычно, что никто даже не возмущался выданным заданием, удивлялись – да, но не возмущались. Кокоро оказалась замечательной хозяйкой, удивительно опытной и ловкой, когда нужно сгладить острые углы, так что никаких ссор не было, не было выяснения отношений, а ужин получился вкусным, но не слишком сытным – «Чтобы красивые жены такими и оставались, и радовали своего мужа» - веско высказалась девушка, при этом выглядело так, будто она искренне удивлялась самому факту вопроса, мол разве и так не ясно?
Насколько я понял за эти дни, девушка воспитана в своеобразном ключе, и никогда не станет оспаривать место хозяйки дома, если таковая имеется, а в моём доме именно хозяйкой стала Момо. Но здесь таковых не было, а потому широкая и заботливая душа одной тануки смогла распахнуть свои объятия, и осчастливить своим вниманием всех, до кого дотянулась. Таким образом вечно кислая Дафна, и гиперактивная Трейси не сгорели на солнце из-за своей излишне бледной, как модно в Британии вот уже несколько веков, кожи, а вот Астория решила последовать примеру Лиззи, и вместе с ней, а ещё Джу и Зэнзэн, уже к вечеру следующего дня превратилась в мулатку-шоколадку. И девочку совершенно не волновали причитания старшей сестры, ведь умная блондинка сказала, что загорать, с умом загорать – это очень полезно для здоровья. Флёр же в это время вместе с Габби использовали какое-то особое зелье вместо крема, от чего их кожа лишь слегка загорела, без излишеств, правда уже на следующий день Габриэль тоже использовала крем, так как вид Астории, темнокожей с золотыми (из-за пыльцы фей) волосами смотрелась очень красиво, вот и юная вейла захотела примерить такой образ. Скажу честно: с серебристыми волосами такой загар смотрится не менее красиво.
Этот отпуск позволил мне узнать девушек намного лучше, хотя, казалось бы, о той же Лиззи я знаю всё, но нет, оказалось, что моя шикарная блондинка снималась в том самом журнале, о котором все говорят, и это точно не «Пророк». Подсказка: его логотип – кролик. Нет, я никогда не сомневался в красоте девушки, да что там – я видел её всю, и всю её трогал, так что тут уж точно тайн никаких нет, по крайней мере для меня. Как оказалось, тайные красивые места моей блондинки видел далеко не я один, а очень и очень многие на нашем Шарике. Да и вскрылось всё очень неожиданно: Астория и Габриэль очень просили сходить на магловские аттракционы, а я не видел причин им отказывать, вот мы собрались, и всей толпой двинули, и путь наш пролегал как раз через один знаменитый пляж, где любят отдыхать как местные, так и приезжие, среди которых нередко мелькают даже знаменитости. Идём мы такие, взгляды привлекаем, всё как обычно, в общем, но тут нашу Элизабет окликают на английском. Девушка сперва даже не поняла, что зовут её, а потом она удивилась, очень. Я тоже удивился, но не мог отказать Лиззи, когда она попросила пройти вместе с ней к её знакомым, которые и окликнули блондинку. Пока все остальные пошли дальше, мы с Лиззи сходили поздороваться, и тут я снова удивился, не очень, но ощутимо, ведь девушки оказались из разряда «с обложки», да ещё и купальники, которые ничего не скрывают. Тут-то и открылось, что Элизабет Стюарт успела отметиться на развороте одного из выпусков, и ещё пару раз мелькала в других изданиях схожего характера. Довольно смешно было обнаружить, что Лиззи не рассказывала об этом эпизоде своей биографии потому, что стеснялась. Странно, да? Я тоже так подумал. Её подруги ещё и подначивали её, мол я фанат её работ, а я и не сразу сообразил, пока мне не объяснили на пальцах. А ещё смешнее было, когда эти две крашеные блондинки пригласили нас вместе провести вечер, или ночь – по желанию. Я, конечно, слышал краем уха, какие нравы у большинства девушек из того-самого журнала, но столкнуться в жизни с тем, что тебе так свободно предлагают общие «полежалки», это несколько… шокирует, да. Естественно, приглашение мы отклонили, но поскольку грубить подругам, пусть и не самым близким, Лиззи не хотела, пригласила их в ответ на нашу виллу. А вот когда девушки услышали, что домик-то не съемный, а очень даже принадлежит мне, тут они сделали стойку, даже не скрываясь, и даже то, что у меня кольца на всех пальцах, их не отпугнули, даже как-то наоборот. Сама же Лиззи уже и не рада была, что пригласила их, но девушек мы на следующий день не увидели, как и позже, ибо натолкнулись они на какую-то другую, более веселую, чем мы «тусовку», и уплыли на яхте в море – на волнах качаться, да.
Если коротко, всего и не расскажешь, много чего успело произойти за дни отдыха: мы развлекались, играли, шутили, бесились, отдыхали, встречали и новых гостей, вроде Юшенг и тройкой «диких» китаянок, или прибывших по нашему приглашению, буквально на пару дней, родителей Астории и Дафны. Несколько раз меня пытались выдернуть ради «неотложных» дел, которые всё же смогли отложить, ибо я пошел на принцип – у меня отпуск! И что-то вроде медового месяца, вот.
Когда же мы вернулись обратно, жизнь вернулась в свою струю, но теперь дела решались как-то легче, что ли? А потом стало ещё проще, ибо одно веселое семейство из Австрии дало о себе знать, направив ко мне свою дщерь, которая прибыла в гости не с пустыми руками, а с целыми четырьмя сопровождающими её молодыми людьми, двумя парнями, и двумя девушками. Александра Шрёдингер учится в местной магической академии, австрийской то есть, и там своя система, в которой с самого основания существует система внеклассной деятельности, то есть клубы, и вот своих старших товарищей из клуба «Решения задач», она и привезла. Все четверо неплохие люди, умные, что логично, умеют думать, решать задачи разного характера, но главная проблема кроется в том, что они слабы магически, то есть у них выбор дальнейшего существования состоит из двух вариантов: уйти в мир простецов, либо согласиться на пожизненные должности мелких клерков. Можно было бы пойти и в мир простецов, но и тут проблема, ибо все четверо из простых семей, совсем не богатых, то есть нанять на лето репетиторов им было не по средствам, а обучаться самостоятельно на протяжении года не могли из-за высоких нагрузок в школе магии. То есть на данный момент им нужно потратить пару-тройку лет, чтобы только подготовиться для поступления в какой-нибудь ВУЗ, и это не говоря об оплате обучения, а без диплома снова выбор невелик, что понятно, Австрия ведь страна развитая, продвинутая. Короче, деваться этой четверке пусть и было куда, но перспективы никудышние, если они вообще были. И тут Александра вспоминает наш разговор зимой, когда было второе испытание, да и потом мы несколько раз обменивались письмами, так что девушка решила, что в моём развивающимся бизнесе четыре места для довольно умных и находчивых людей найдутся, и не прогадала.
Гостей я принимал у себя дома, и на тот момент я ещё не знал, что Александра прибывала не одна. И пусть я и ожидал от неё какую-нибудь шутку, всё же она из рода Шрёдингер, в котором признак плохого тона – не пошутить, но никак не ожидал, того, что получил. Сама девушка успела осмотреть всё её заинтересовавшее на моих землях буквально за пару дней, а потом она прочно прописалась в яблоневом саду, где поселилась странная нечисть. Да, мне уже успели доложить, что в молодом саду что-то «этакое» завелось, но поскольку оно не вредило, а даже очень наоборот, то я решил, что данный вопрос можно отложить, но когда Александра Шрёдингер провела, практически оттуда не вылезая, разве что поспать, да поесть, в саду пять дней к ряду, в моём сердце поселилась тревога.
Справедливо подозревая любую пакость, я основательно подготовился, и только после отправился выяснять, кем является незваный гость. Обнаружилась и Александра, и тот, кого почувствовали наёмные маги, почти на границе дальнего от поселка, края сада. Девушка сидела на причудливо изогнутом толстом корне массивного, но не очень высокого дерева с густой шапкой широко разросшихся ветвей. Да, такое «чудовище» никто не сажал, так что этот приблудный «кто-то» явно поселился в этом месте, и как только узнал, что сад будет расширяться и в другую сторону, и этом место будет его точным центром? Как бы там ни было, постороннего духа, который даже не явился ко мне, здешнему хозяину, и не то, что не попросил дозволения обосноваться на моей земле, так даже и не представился, оставлять без внимания нельзя. Скандалить, однако, я сходу не стал, тем более что вреда дух не нанес, да и Александра контактировала с ним несколько дней, и дурного влияния на неё обнаружено не было. В ходе выяснения личности нарушителя обнаружилось следующее: данный дух – мелкий, совсем ещё молодой, но ками этих земель, который выглядит как крупный ушастый ёж. Я сперва даже сам себе не поверил, ведь был стойко уверен в том, что уж кого-кого, но ками у себя под боком я бы уж точно ощутил, но куда там!
Обычно, насколько мне известно, богами мест, или «ками», могут стать животные, которые либо жили в месте выхода магии, либо по странному стечению обстоятельств, прожившие гораздо дольше отведенного природой срока. Но откуда тут, в Шотландии, взялся ушастый ёжик, я понять не в силах, и тем более не понимаю, почему он сразу же стал ками, сила которого ещё совсем мала, и вся буквально вплетена в его дерево-дом, и несколько деревьев вокруг. А поскольку сад закладывается и выращивается магами, то магии в воздухе с избытком, потому я его и не почувствовал.
Что с ним делать я тоже не знал. Вот уж чего я не ожидал, так появление на собственной земле ками, тем более ками – покровителя садоводства, и это тут, в Шотландии. Спустя некоторое время размышлений, которые я провел в наблюдении за общением девушки и ками, решил оставить ежа в покое – пусть живёт. Будь на его месте какой из духов кельтских мифов и легенд, которые в обязательном порядке требовали кровь и жертвы в обмен на обильные урожаи, я бы не пощадил, и выжег и весь сад, если бы потребовалось. Но этот ёж – ками, именно тот ками, какими их знаю я по легендам и летописям клана Миядзаки. Им не нужна человеческая кровь, им не нужны чужие жизни, им нужно, чтобы их хозяйство не уничтожали, не портили, не загаживали, и не было всякой тёмной гнуси, которая распространяет миазмы гнили и разложения. Ками – бог (боги) земель, и раз уж и у наших земель появился свой ками, то это хороший знак, а уж вкупе с фактом строительства неподалеку храма Аматэрасу, чьё сияние даёт всему живому силы расти и расцветать, то вскорости можно ожидать и другие интересные чудеса.
И поскольку часть нагрузки с меня сняли четверо прибывших с Александрой магов, которые были приведены под клятву служения роду, и теперь занимаются бизнесом, то я с моими домочадцами смог нормально подготовиться к предстоящей дате Лугнасада, которую решено было отпраздновать шумно и громко, чтобы участие в празднике приняли не только маги, но и простецы, для усиления эффекта. Да и для первого набора детишек в школе, большая часть которых – это сироты и брошенные из-за их «проклятия» дети, которых мы почти полностью выгребли на всей территории островов под свою опеку, начало жизни в мире магии и волшебства должно быть впечатляющим.
В общем, как-то так получилось, что где-то начиная с середины лета, как раз после нашей поездки, движение дел и людей вокруг не только моего бизнеса, но и земель, началось куда более активное, чем раньше. Стоило нам только после тестов, собрать в нашем приюте детей из детдомов и приютов, как однажды вечером Луна, ни с того, ни с сего вдруг подпрыгнула, и в ночь куда-то побежала (она почти каждый день проводила у нас, перемещаясь порт-ключом из дома к нам). Естественно, за ней тут же двинулась Нанао, прихватив с собой Стэнли, а за ними двинулся уже я, и остальные. Когда же мы достигли невероятно шустрой Лавгуд, она уже стояла по пояс в воде в пруду, в котором был создан источник, и, весело смеясь, играла с чем-то в воде. И стоило только мне приблизиться, как я почувствовал ментальный зов. Не сильный, мягкий, осторожный, просящий. После обнаружения ками, появлению мелкого кракена, который и просил разрешения поселиться здесь в обмен на защиту и службу, удивлялся я не так уж сильно, по крайней мере не так сильно, как мои домочадцы. Вид того, как девушка играет с тентаклями вызвал самые разные чувства в девушках и женщинах, и почти никому не было весело, а Юшенг и Дзюнко вполне серьезно были готовы растерзать приблудившееся волшебное существо. Что же, разрешение я дал, и наш договор отпечатался в алтаре рода, так что об опасности со стороны нового жильца пруда я даже не думал, но уже тогда у меня появилось предчувствие скорой головной боли.
Предчувствия меня не обманули, и к нам нагрянула какая-то странная комиссия от органа опеки детей мира простецов. Я даже не сразу сообразил, чего хочет эта толпа кислых «мадамов», среди которой затесался низкий толстый мужчинка с маленькими бегающими глазками, который ещё и постоянно вытирал обильно выступающий на лбу и над верхней губой пот. «Леди» были довольно шумными и наглыми, хотя своё поведение называли «требовательностью», и много и надоедливо вещали о том, как же они заботятся о детишках, как их, детишек то есть, привыкли ущемлять во всём, да истязать везде, то есть в семьях, которые усыновляют сирот и брошенных детей. Мне эта толпа даже напомнила далекое детство прошлой жизни. У бабушки всегда были во дворе различные домашние животные и птица, и вот глядя на этих незваных «гостей» я размышлял на кого эти «мадамы» больше похожи: на кур, уток, или гусей? На все три вида эти бабищи были очень похожи, но я как-то так до конца и не определился – не хотелось обижать невинную птицу. И пока я, как хозяин, вместе с Оливией (директриса) водили эту стаю шакалов, я осознал одну интересную истину: дети этих тёток откровенно шугаются. Стоило нам приблизиться к игровой площадке, как дети, подобно стайке мышек, тут же исчезли из виду, хотя выглядывали из-за углов и укрытий; когда мы заходили в класс, где проходили первые занятия, дети замирали, и пытались казаться меньше, втягивали в плечи головы. В общем, если я сперва хотел обойтись без магии, то в какой-то момент меня они просто достали, особенно когда взялись возмущаться «излишествам» - душевым и туалету при каждой комнате, мол так делать нельзя, ибо воспитывает излишний эгоизм и что-то там ещё, мол надо делать одну большую общую душевую и туалет, чтобы приобреталось чувство коллектива, ну, или стада – это как посмотреть. Короче, я плюнул, и взялся за магию. Заколдовать магла (для меня магл – это именно вот такие вот… существа, только внешне люди) – это не то же самое, что заколдовать волшебника, за такое не наказывают, так что сперва я вызнал всё, что мне было интересно, а потом сделал им «перепрошивку», наставив на путь истинный. Как оказалось, ни у одного существа из вида «магл обыкновенный» не было ни детей, ни даже мужа/жены, а глотку рвут они лишь потому, что желают вот такой вот банальной славы защитников детей. Кто там говорил об эгоизме? Так что теперь эти противные тётеньки и один вороватый дяденька имеют смысл жизни – заботиться о детях, помогать приютским стать личностями, хорошо воспитанными и образованными, в том числе и культурно. Убил часа три, да и Оливия помогала, но результат, вроде бы, должен был получиться хорошим.
А ещё я узнал, кто главный в этой своре – некий лорд Кристофер Мальтраверс занимается и этим направлением, и у него групп, подобных той, что прибыла ко мне (и не лень же им было переться из Лондона аж сюда?) далеко не одна. В глазах общества данный субъект выглядит очень хорошим человеком, который заботится о своём народе, на деле же, когда этот важный мужчина начал отвечать на мои вопросы, вскрылось столько всего интересного, в смысле нелицеприятного, что хотелось распылить это существо прямо на месте, ведь оно просто делало вид, прикрывалось добрыми делами, фактически не ударяя палец о палец – за него всё делали секретари и слуги. Не буду перечислять «заслуги» лорда, просто скажу, что у него имелись и магические амулеты, и даже защитный браслет-артефакт, обнаруживающий воздействие ментальной магии и зелий, что позволяло весьма активно прокручивать различные делишки не только в мире простецов, но и пользоваться услугами магов. И как любой настоящий англичанин, данный лорд был по уши в политике, политика – его жизнь и страсть, а в политике, как известно, нет «черного» и «белого», есть «выгода» и «интересы», так что его агенты свободно пользуются любыми средствами, лишь бы достичь цели своих «интересов».
Не было у меня желания лезть в эту клоаку, то есть высокую политику, но раз уж мне в руки попал именно этот субъект, то было бы глупо не воспользоваться новым инструментом. «Настраивать» новый инструмент взялась Флёр, сам я решил не рисковать, всё же не мой профиль, и пусть и знаю кое-что, но сделать так, чтобы закладки работали долго, плодотворно, и не превратили объект в овощ – это надо уметь. И хоть я не хотел, чтобы вейла раньше времени сталкивалась с подобной мерзостью, вмешивать Апполин в дела, как я решил, рода, было уже не достойно – это бы выглядело как будто мы не можем ничего сделать сами, даже такую мелочь, как обработка магла. Да и не нужно Делакур знать всего, даже не так, знать им следует необходимый для дружбы минимум, а что дальше – дела рода. Как бы там ни было, а других специалистов данного направления у меня на тот момент под рукой не было, что вынудило меня задействовать именно супругу.
Мда-а-а… как-то уж слишком легко и непринужденно произносится это слово – «супруга». Сколько ни вспоминаю, все мои друзья и знакомые перед свадьбой всегда серьезно мандражировали, да и потом ещё некоторое время привыкали к самой мысли, что у их девушки имеется полное право приложить муженька чем-нибудь тяжелым за неповиновение, хе-хе. Ну а ежели серьезно, я действительно не чувствую в себе сомнений или волнений, всё как-то естественно, что ли? Будто так и должно было быть изначально, будто так и было задумано с самого моего здесь, в этом мире, появления. Нет, я не грешу на богов, или пресловутую «Судьбу», просто складывается именно такое ощущение, ощущение правильности. И чем больше времени я провожу с каждой из девушек, тем крепчает моя уверенность в правильной расшифровке моих ощущений. Думаю, раньше для меня это было бы странно, даже, может быть, страшно, но теперь этого нет, и я просто наслаждаюсь чувством «локтя», присутствием большой семьи. А ещё предвкушаю момент, когда Лан наконец-то доберутся к нам, и предстанут перед церемониальным алтарём нашего кланового святилища (общий алтарь, а не центральный, родовой, на этом алтаре могут проводиться массовые ритуалы как для членов рода, клана, так и для слуг), и войдут в клан.
Но пока этого не произошло, я и мы все занимались другими делами, но и не отказывали себе в отдыхе, вроде нынешней прогулки по Лондону. Не могу сказать, что мне нравится этот город – уж слишком он пыльный и загазованный, да и Темза совсем не та, какой её описывали литераторы прошлого, но вот Кирико здесь нравится, и она даже упросила, чтобы вместе с нами отправились погулять и другие младшие, за исключением Розы Массне. К сожалению, Роза не может разлучаться со своим фамильяром даже на час, а замаскировать полудуховное существо так, чтобы на него и его действия совсем не обращали внимания, мне не под силу. Таким образом на прогулку отправились мы с Кирико, Астория, Габриэль и Флёр, предлагали и остальным, но кто-то оказался занят, а кто-то просто не захотел «дышать одним воздухом с маглами». И вот такой вот компанией мы просто прогулялись по улицам, побывали в Тауэре, посмотрели выставку драгоценностей Короны, побывали на самом большом колесе обозрения, которое не оставило равнодушными никого из нас, а потом снова прогулялись, в итоге остановившись в летнем кафе. Когда же нам предлагали столик, я был вынужден удивить мою группу тем, что сел отдельно, на некотором расстоянии, и пусть Флёр и зыркнула этак, странно, но препятствовать не стала. Когда же я поймал её взгляд, а потом молча указал на свою правую руку, а конкретнее на указательный палец, на котором надето широкое кольцо с камнем глубокого синего цвета и круглой огранки, девушка понятливо моргнула, и отправилась к детям.
Поступить иначе я не мог – уж слишком настырной была слежка, я даже пару раз пересекался взглядом с «топтунами», и они даже взгляды не отводили, но поскольку они прямо не подходили, то посыл был ясен. Так что стоило мне разместиться за столиком, как один из этих преследователей тут же подсел ко мне с таким видом, словно это я, а не он, подсел к совершенно незнакомому человеку, с которым, однако, предстоит беседа. Судя по взгляду – важная, не простая болтовня. Взяв в руки меню, и не глядя на человека, я заговорил, негромко, но и не шепотом.
- Надеюсь, причина, по которой вы преследовали нас несколько часов кряду, достойна времени, которое мне придётся потратить на вас, мистер…
- Смит, Джон Смит, - тут же «представился» мужчина.
- Кто бы сомневался, - я открыто-насмешливо усмехнулся. – Излагайте, мистер Смит, я вас слушаю.
- Можете не волноваться, мистер Хошино, - на эти слова я лишь хмыкнул: с чего бы мне волноваться? – Много времени я не займу. Дело в том, что меня послали передать вам важное послание от весьма влиятельных и уважаемых людей. Вы, мистер Хошино, ступили на чужое поле, и нарушили устоявшиеся правила игры. Вам крайне повезло, что вы тронули не столь значительную персону, но даже этого достаточно, чтобы возмутить многих и многих влиятельных людей. На данный момент вам настоятельно рекомендуется восстановить личность лорда Мальтраверса до исходного состояния, и впредь тщательно взвешивать каждый свой шаг, а лучше обращаться к тем, кто обладает значительно большим весом и влиянием в мире, нежели вы, мистер Хошино, – выдерживая паузу, мужчина явно ожидал, что я хотя бы посмотрю ему в лицо, или глаза, но я отлично чувствовал гниль его души и духа, и смотреть в полуразложившийся образ его духовных отражений желания не было совершенно. – В противном случае, те, кто меня послали к вам, мистер Хошино, будут вынуждены принять решительные меры в отношении вашего… непонимания сложившихся порядков.
- Это прозвучало как угроза, вы и ваши хозяева мне угрожаете? – безразлично произнес я, перелистывая страничку меню, и тут же обращая внимание на яркие изображения парфе, которые обязательно закажу.
- Если вам так будет понятнее, можете считать и так, - снисходительный тон, и важно-покровительственное выражение лица потомственного англичанина. – История давно научила нас говорить с пришлыми на том языке, на котором они понимают, - посланник безразлично пожал плечами.
- А вы, мистер Смит, никогда не задумывались, что и с вами могут заговорить на языке, на котором понимаете вы, хм?
- Оставьте свои жалкие попытки запугивания, - человек махнул рукой, и пригубил заказанный чай. – Вы на нашей земле, и если не будете «играть» по правилам, вам всегда могут выписать красную карточку, и удалить с поля.
Я лишь улыбнулся на эти слова, и тут же отправил духов к своим целям. Снайперы? Целых два? И всё для меня? Какая прелесть! Моя Афири – очень талантливая дочь своего бывшего клана, и стоило мне попросить, как супруга составила целый список предложений, одно из которых превратилось в одноразовый амулет. Сперва, тёмная ведьма проводит над таким амулетом ритуал призыва тёмных, злых духов, потом привязывает их к материальному якорю (амулету), а после амулет привязывается к магу кровью. С его помощью можно навести мощную порчу и проклятия на любого, кого увидел хоть раз, и активировать в любой момент, хоть сразу, хоть с отсрочкой. Жалеть людей, которые работают на подобных мразей? Пф! Вот ещё! А на самого мистера «Смита» я поставил метку, снять которую можно лишь очищающим ритуалом, который ради простого магла никто не проведет – слишком жирно, во всех смыслах. И когда мне понадобится «высококачественный» грешник для какого-нибудь «сильного» ритуала, он мне послужит. Однако, теперь ещё придётся заняться и его хозяевами – уж слишком они уверены в своей защищенности, думают, если наняли магов-отбросов, то стали неприкасаемыми? Зря, очень зря. Но что-либо делать с этими «царьками» вот прямо сейчас, я не буду – у меня и других дел достаточно, да с теми же французами ещё не закончили, чтобы браться за другое масштабное дело, но когда-нибудь мои руки дотянутся и до этих маглов.
- Хорошо, мистер Смит, я вас услышал, - я спокойно кивнул, бросив на собеседника короткий взгляд.
- Я рад, что в вас достаточно здравого смысла, и вы не пошли на конфликт, - довольно осклабился этот магл. – В таком случае я вас покидаю, и не забудьте вернуть разум лорду Мальтраверсу, мистер Хошино… - уже собираясь подняться, проговорил посланник.
- Это не возможно, - просто пожимаю плечами, глядя в сторону.
- Возможно всё, мистер Хошино, тем более с вашими силами, - и так многозначительно поиграл бровями. – Никого не волнует, что вам потребуется сделать для компенсации нанесенного ущерба, хоть душу демонам продавайте, но лорд Кристофер Мальтраверс должен стать таким же, каким был, и это не обсуждается. Всего доброго, мистер Хошино, и берегите детей, они – лучшее, что у нас есть…
Я краем глаза провожал спину этого магла, лениво отмечая, как моя метка врастает в его духовные оболочки. Вот откуда такая самоуверенность? Нет, я понимаю, что в мире простецов у его хозяев вполне себе может быть весьма внушительное влияние, которое распространяется достаточно широко, чтобы их пешки чувствовали себя в безопасности, даже озвучивая прямые угрозы далеко не простым адресатам. Но я совершенно не понимаю, откуда такая уверенность в делах с магами. Неужто они настолько доверяют ширпотребу, который им справляют маги-отщепенцы? Или, возможно, они приняли за аксиому показатель силы средненького британского выпускника Хогвартса? Нужно будет детально рассмотреть этот вопрос: выяснить причины такой самоуверенности, узнать, какими средствами влияния на магический мир обладают хозяева мистера «Смита», и узнать их личности. Раз уж Острова станут моим домом, то я хочу, чтобы в моём доме было комфортно, и не желаю, чтобы воздух в нём отравляли всякие… вонючки…
***
В центре идеально круглой площадки, выложенной светло-серым камнем, ярким пятном красного и золотого сверкал павильон в восточном стиле. Все его панели, лишь из которых он, казалось, и состоял, были распахнуты, открывая вид на всё не очень большое внутреннее пространство окружавшим его людям. На вскидку, больше сотни людей собралось в этом месте. Старики, упрямо стоявшие на своих ногах, разного возраста дети и взрослые – все как один ловили каждую деталь происходящего, и лишь пламя в чаше каменного алтаря, казалось, оставалось спокойным и равнодушным, всё так же спокойно-неторопливо поигрывая невысокими лепестками. Вокруг незатухающего вот уже как несколько недель огня, были разложены различные дары, вроде фруктов, цветов, зерна, спиртного, выпечки и рыбы, за которыми внимательно следили, чтобы порченые продукты не портили смысл возложения даров на алтарь клана. Сейчас рядом с алтарём стоял высокий азиат в церемониальных белых одеждах и с белым бумажным веером в руке, которым иногда взмахивал прямо над огнем, но бумага не загоралась. Молодой глава произносил ритуальные слова, делал жесты, и когда бумажным веером в очередной раз взмахнул над огнём, пламя поднялось выше его роста, свернулось спиралью, которая рассыпалась искрами. Искры собрались в единый поток, покружились над алтарём, сделали круг вокруг Хошино, плавно слившись в алую птицу. Пока дух делал широкий круг над площадью, за его длинным хвостом оставался видимый огненный шлейф, медленно истаивающий в воздухе ещё некоторое время после того, как дух-птица приземлился на плечо молодого главы. Собравшиеся люди, даже малые дети, наблюдали молча, лишь некоторые не сдержали громкого вздоха, поражаясь красоте пламенной птицы, в чьих глазницах, казалось, поселились яркие звезды. Произнеся ритуальную фразу, Хошино вытянул в сторону людей правую руку раскрытой ладонью вверх, так и замерев. В тот же миг все без исключения люди опустились на колени, опустив головы. На несколько минут стало тихо-тихо, не было слышно ни криков птиц, ни шума ветра в листве. Дух-птица неспешно переводила взгляд сияющих глаз с одного человека на другого, забавно поворачивая голову, и когда внимание духа коснулось каждого, и увиденное им его удовлетворило, он снова взлетел, возвестив об этом переливчатой трелью. Огненная птица кружилась, поднимаясь всё выше и выше, сопровождаемая множеством взглядов, пока не превратилась в яркую точку, которая тут же сорвалась стремительным росчерком прямо в пламя алтаря, не затронув крышу павильона. Вместе с громким криком, птица вернулась туда, откуда появилась, а пламя, поднявшись на пару метров вверх, разлилось высокой круговой волной, с головой накрывая всех, кто стоял на коленях. Каждый из людей ощущал огненную волну по-своему, кому-то казалось, что его обняли давно ушедшие за грань родные, кому-то она напомнила тёплое море, кому-то – жаркое лето, но все одинаково улыбались, также ощущая и разливающееся внутри тепло. А ещё повсюду слышался треск и скрежет уничтожаемых амулетов, которыми данная ветвь Лан уже некоторое время блокировала ток засоренной родовой магии, пусть и ограничивая свои силы и способности, но не пропитываясь множеством родовых проклятий. Сейчас же каждый из присутствующих ощутил в груди второе сердце – горячее, жаркое, но не злое, и его тепло начало разливаться по телу, принося с собой незнакомые легкость и силу, а ещё сильное чувство родства и близости с каждым из находящихся здесь и сейчас. Трое совсем маленьких детишек на руках своих матерей распахнули невозможные аметистовые глазки с серебристыми искрами, блуждающими вокруг зрачка, и дружно заугукали, улыбаясь мамам и миру вокруг…***
- …и всё же я не понимаю, зачем это нужно, - тяжело вздохнул парень, зажмуривая усталые глаза, которые так и не увидели сна прошедшей ночью. – В школе говорили, что ритуалы с кровью запрещены Министерством, и за них можно даже попасть в Азкабан… - парень не ожидал ответа, не надеялся на него, но услышал. - Не думаешь же ты, что мы всё это затеяли лишь затем, чтобы отправить тебя, и твоих невест в Азкабан? – в голосе ясно различалась усмешка, а рядом послышался ещё и хмык другого присутствующего. - Нет, конечно, - парень снова вздохнул, поднял руку, и принялся массировать глаза за закрытыми веками. – Но я не хочу нарушать закон. - Наоборот, ты его соблюдаешь, - парень опустил запрокинутую голову и посмотрел на собеседника, который лениво развалился на складном стульчике у одной из стен палатки. – Я не знаю, по какой причине запретили ритуалы с кровью, вполне возможно, это было сделано из-за банального невежества, но факт есть факт: магический брак закрепляется кровью, причем, дважды. А если этого не сделать, то по магическим законам вы не будете супругами, максимум – любовниками, чей общий ребенок не факт, что сможет стать полноценным наследником хоть одной линии крови. Парню оставалось лишь в очередной тяжело вздыхать, да обреченно закрывать глаза, которые пекло от недосыпа. За прошедшие недели он успел вызубрить ход ритуала бракосочетания настолько подробно, насколько это было расписано в специально созданном для него «сценарии». Он помнил всё, начиная от того, с какими травами он должен вымыться перед ритуалом, и заканчивая какие угощения принято расставлять на праздничных столах, не говоря уже о словах клятв… ну, и прочем, да, смущающем… Парень перевел взгляд на друзей, надеясь на их поддержку, но стоило его глазам обнаружить две фигуры, занявшие соседние раскладные стульчики, тут же понял, что её не будет: оба парня с горящими глазами буквально вгрызались в яркие и красочные зарубежные журналы на интересующие их темы. Гарри честно сознавался себе: будь обстоятельства иными, и он с огромным удовольствием вместе с Роном рассматривал журнал «Новости Волшебного Спорта», издаваемый в Австрии – традиционно нейтральной стране. Однако, в очередной раз тяжело, и ещё чуточку тоскливо, вздохнул: нельзя думать о квиддиче и новых мётлах, нужно сконцентрироваться на предстоящем ответственейшем шаге, возможно, за всю его жизнь. Зеленые глаза обнаружили третьего парня, который буквально развалился на своём раскладном стульчике, и один его вид слегка развеселил парня. Всё дело в том, что в той позе, в которой пребывал Хошино, бедный деревянный стульчик должен был уже давно сломаться, но нет, держался, а сам японец ещё и как-то совершенно необъяснимым образом «растекался» по предмету мебели всё больше, напоминая небрежно сброшенный на стул пиджак или куртку. В следующую секунду, будто почувствовав к себе внимание, Сора ещё сильнее перегнул спину через спинку, откидываясь назад, стул накренился, встав на две ножки, у Гарри расширились глаза. Затем ещё одно движение, и вот стул стоит на одной ножке, опасно покачиваясь, а раскинутые руки японца почти касаются пола. Казалось, вся Вселенная замерла в ожидании чем же это всё кончится: упадёт или нет? Но японец, очевидно, падать не собирался, а его зазвучавший голос оставался спокойно-расслабленным. - Ну и чего ты переживаешь? Что такого страшного в браке, пусть и по магическим законам? – выдав это, Сора ненадолго замолчал, а Гарри задумался над этими словами. – Наоборот, ищи положительные моменты. Например, подумай вот над чем: Арлет же не отказалась от брака, верно? Во-о-от, это уже плюс! – Гарри согласно кивнул, хоть и не понял зачем. – А теперь подумай над тем, что вся эта спортивная красота будет принадлежать только тебе… - Гарри почувствовал, что краснеет, но ничего не мог с собой поделать, ведь они с Арлет не раз и не два обнимались и целовались, и девушка даже позволила ему чуточку больше, и подросток вполне уже был в курсе, насколько красива его невеста. В тот момент, когда Поттер чуть не пустил носом кровь от своих фантазий, снова зазвучал голос японца. – А теперь вспомни Милисенту в рождественском платье… во-о-от, и эта красота тоже будет в твоём распоряжении, неужели мало плюсов? – теперь в голосе Соры была неприкрытая насмешка, но Гарри не уделил ей внимания. Да, пусть Милисента и мало говорит, с ней не так сложно найти общую тему для разговора, а ещё, несмотря на её внешний образ, девушка она добрая, спокойная, заботливая, к тому же очень красивая. На самом деле во время Рождественского бала Гарри Поттер впервые позавидовал Хошино из-за его внешности: находясь рядом с Милисентой, высокой и статной девушкой, обладающей взрослой, зрелой красотой, подросток едва доставал макушкой её до подбородка, что не лучшим образом сказывалось на его самооценке. Честно признаться, если бы не обстоятельный разговор-лекция с тем же Хошино, Гарри ни за что больше не приблизился к Милисенте после первого тренировочного танца с девушкой просто потому, что проявившаяся мужская гордость не позволяла чувствовать себя мелкой блохой рядом с шикарной партнершей, не хотелось, чтобы его сравнивали с нею. Сам бы подросток всего этого не понял, но Сора ему объяснил «на пальцах», а ещё объяснил, что поддавшись своим слабостям, не только оскорбил бы хорошую девушку, но и сильно подточил бы и так основательно подточенную самооценку «валькирии» - так называл Милисенту Сора, и честно признавался, что и сам был бы не против такой партии, но увы. А вот сам Гарри ещё некоторое время боролся с собой и своими комплексами чтобы хоть достойно танцевать с девушкой, и перебороть желания побыстрее сбежать от неё прочь. Мысль о заключении брака с ней вызывала непонятные чувства, но подросток был точно уверен, что в здравом уме никогда не женился бы на Милисенте, однако, Хошино снова взялся «полоскать мозг», и пусть и долго, но обстоятельно, а главное понятно донёс мысль: Гарри Поттер – последний в роду Поттер, и если он не желает в будущем жить так же, как живут Уизли, и чтобы его потомки не лишились дара магии, то ему придется взять на себя ответственность, и хорошенько потрудиться. Было сказано много чего, но суть одна: за всё в жизни нужно платить, ничего не даётся просто так, и так далее, и в том же духе. Спустя годы Гарри поймёт, что им довольно грубо манипулировали, намерено нагрузив не разбирающегося в магических реалиях подростка кучей информации, и вынудив на нужные решения, но в тот момент готовые логические ответы он признал для себя верными. Тем более какой гриффиндорец побоится трудностей? Нет, не смотрим на Рона… не смотрим! Дальше же подростку пришлось приложить немало усилий, чтобы просто свыкнуться с мыслью, что маги не обязательно женятся стандартной парой «мужчина-женщина», бывает очень по-разному, причем, перекос партнеров бывает в обе стороны. Гарри до сих пор вспоминал поучительную лекцию, которую Флёр Делакур произнесла в гостиной Хошино для группы подростков, в которой рассказывала про целых несколько эпизодов матриархата за историю человечества, и всем известные амазонки были далеко не первыми, и уж точно не последними, где буйным цветом использовался матриархат как общинный строй. Что же касается патриархата, то если посмотреть более внимательно, то практически весь нынешний мир и есть он, патриархат. Как бы там ни было, но уж к себе-то Поттер даже не думал примерять подобную схему устройства семьи, но как говорится, «shit happens», или «будь проклят Мерфи!», и подросток лишь надеялся, что ему не придётся постоянно сбегать из дома, как это делает Артур Уизли, а с Милисентой они хотя бы подружатся. Вот в таких вот странных размышлениях подросток и потратил оставшиеся минуты до начала церемонии, а потом и дальше, придя немного в себя лишь в тот момент, когда встретился с яркими изумрудами глаз Арлет, и в тот же миг ощутил нахлынувшую на него волну жара. В груди что-то приятно-болезненно сжалось, во рту пересохло, ладони вспотели. Арлет была прекрасна. Довольно простое, почти по-деревенски, белое платье было расшито яркими цветами и узорами. На девушке не было ни дорогих украшений, ни косметики, но натуральной красоты молодой ведьмы было более чем достаточно, чтобы у жениха исчез голос и воля (где-то на общем фоне затерялись звуки дудки…). Зеленые колдовские глаза, пухленькие алые губки, лёгкий румянец на щеках, венок луговых цветов в волосах и в руках, едва сдерживаемая широкая улыбка – вот самые лучшие в мире украшения, который видел в своей жизни молодой Поттер, и он оказался сражен на повал. Лишь немного придя в себя, Гарри заметил, что с другой стороны стоит Милисента, и снова отправился в «нокаут». Девушка нарядилась в светло-зеленое платье из какого-то очень красивого материала, который постоянно играл оттенками зеленого, в зависимости от малейшей игры света и тени. Её платье также было расшито красивыми узорами и цветами, из украшений на ней был лишь довольно грубо выглядящий медальон на шее, и те же цветы в волосах, которые оказались собраны в несколько косичек. Когда первый шок немного спал, Гарри заметил, что Милисента была заметно более румяной, чем Арлет, да и губы у неё более тёмного оттенка, а о статях подросток даже не подумал, вернее, всеми силами пытался не дать глазам залипнуть к области могучих возвышенностей, уверенно натянувших платье в области груди. В тот момент он пытался найти в себе что-то вроде точки равновесия, ведь даже в мыслях он не хотел обижать ни одну из девушек, пытаясь сравнивать гибкую и спортивную француженку, и ту, которой бы очень пошел к лицу рыцарский доспех и двуручник, при этом совершенно точно не испортив её женственность. Дальнейшее действо прошло как-то одним махом, словно порывом ветра, мелькнувшей за бортом волной: вот они выслушивают ритуальные слова откровенно старого мага в светло-серой мантии и с длинными седыми волосами и бородой. Вот они все по очереди выдавливают несколько капель сока из ягод в широкую деревянную чашу, наполненную тёмным вином, а потом краткий миг боли от рассечения ладони, и каждый из троицы добавляет несколько капель крови в чашу. Никаких мыслей о том, что пить общую смешанную в вине кровь – странно, лишь сладко-горько-терпкий вкус, и быстро пришедшее тепло внутри. Затем совсем быстро мелькнувшее шумное застолье, яркие большие костры, много музыки, магия – всё это прошло фоном для Гарри, который подолгу не мог оторваться от глаз своих уже жён. Казалось, яркие зеленые и тёмные карие глаза буквально затягивали в водоворот, спасаться из которого категорически не хотелось… Проснувшись от того, что на лицо упал луч света, подросток ощущал лишь приятную усталость и тепло, а ещё тяжесть на плечах и бедрах. Не сразу поняв и вспомнив, что было вчера, парень опустил взгляд на русую и тёмно-каштановую макушки, на обнаженные тела супруг, на их длинные ножки, крепко прижавшие его к общему ложу. Мягко и плавно в памяти вспыли воспоминания прошедшего дня, и подросток опустил голову на мягкую подушку, расплываясь в глупой, дурацкой, совершенно детской улыбке. Слегка онемевшими руками он осторожно обнимает девушек, которые даже не пошевелились во сне. Усталый, но предельно счастливый подросток чувствовал такое счастье, что первое прибытие в Хогвартс совсем не котировалось. Ни о чем не думая, Гарри просто захотел, и шторы на окнах закрыли окна, да ещё и стали плотнее. Оставшись довольным, что помеха их общему отдыху устранена, молодой волшебник вздохнул, закрыл глаза, и снова уснул. Его сон был необычно спокойным, без сновидений, будто сама Тьма мягко укутала его своей вуалью, отрезав тревоги и раздражители, лишь где-то на периферии мелькнул образ прекрасной молодой женщины в белых одеждах и с белыми волосами, её глаза на миг, когда их взгляды пересеклись, вспыхнули настоящим зелеными пламенем, и образ исчез, погружая сознание подростка в мягкую невесомость…***
- А-а-а, мистер Колдс, - прозвучал голос, артистично растягивающий слова, и добавляющий особых жестов к каждому своему предложению, поигрывая пальцами. – Я рад, что вы приняли верное решение, - в голосе фигуры в черной мантии, разместившейся на высоком черном троне в колонном зале, звучали удовлетворение и самодовольство, а ещё явно отличное настроение. Сам же прибывший сюда маг пребывал в совершенно ином настроении, и был бы даже рад оказаться где-нибудь подальше отсюда и этого мага, но увы, собственные ошибки ударили с неожиданной стороны, и кто-то из слуг данного «нанимателя» раскопал очень опасный компромат. Выхода у мага, по сути, не было, так что на предложение о найме отказа попросту не предусматривалось, однако, Уинслеру Колдсу за оставшиеся до назначенной даты личной встречи дни, удалось кое-что спрятать, кое-что перепрятать, и карты от «кладов» вложить в руки всех трёх своих семей – так, на самый опасный и нерадостный случай. А вот ключи от карт никто из жен и любовниц не получит до тех пор, пока сердце Уинслера бьётся, а его разум остаётся целым. Да, о последнем он подумал не зря: защитный амулет, вшитый под кожу, раскалился настолько, что лишь принятое зелье позволило не заорать от боли. Очевидно «наниматель», а фактически грязный шантажист, применил что-то из ментальной магии, и силы вложить не пожалел, вот амулет и перегрелся, радует только то, что финская ведьма хорошо отработала свои деньги, и сломать амулет нельзя, и чем сильнее его атакуют, тем сильнее защита, правда, побочные болезненные эффекты можно назвать натуральной пыткой. С другой же стороны потерпеть боль плоти лучше, чем лишиться себя. - Когда прибудут ваши маги, мистер Колдс? – поинтересовался маг, его алые, слегка светящиеся глаза сверкали торжеством и неприкрытой насмешкой. - Моя группа начнёт собираться через неделю, - маг ничем не проявил свою злость и даже ярость в отношении собеседника, будь его воля, он бы уничтожил его здесь и сейчас, ну, или хотя бы попробовал, но острый кинжал шантажа был приставлен к самому чувствительному месту, не позволяя забыться в фантазиях. – Вы должны понять, что Ваше предложение поступило очень неожиданно, а потому мои маги, выполняющие другие контракты, не могут сходу бросить свои дела – это нанесет непоправимый вред нашей репутации. Несколько секунд в большом тёмном зале висела напряженная тишина, наниматель прожигал мага недовольно-испытующим взглядом, а амулет снова раскалился, от чего Уилберт не сдержался, и поморщился. В тот же миг маг на троне довольно усмехнулся, и, положив руки на широкие подлокотники, заговорил. - Ладно, пусть заканчивают, но излишних промедлений я не потерплю, тем более у меня уже есть для вас задания… - Маг, казалось, задумался, оборвав своё предложение, в зале повисла тишина, а тени зашевелились. Но тут откуда-то из-за колон появился невысокий полный человечек с неприятными чертами лица. Внимательные глаза появившегося буквально проткнули Уилберта, и вернули внимание сидящему на троне магу. - Господин, прибыло письмо, которое вы ждали… - подобострастно кланяясь, человечек приблизился к магу, протягивая большой желтоватый конверт. - Наконец-то! – маг взмахнул светлой волшебной палочкой, накладывая анализирующие чары, и быстро закончив, приманил конверт к себе, он даже не пытался скрыть нетерпение. Не отрываясь от процесса вскрытия письма, маг заговорил. – Хвост, покажи мистеру Колдсу, где разместятся он и его люди… Несколько секунд маг ещё ожидал, что ему скажут ещё хоть что-то, но, похоже, организация и общение как таковое были не самой сильной стороной «нанимателя», поэтому Уилберт повернулся к ожидающему толстячку, подавив желание раздавить крысу – именно это сравнение первым всплыло, когда взгляды мужчин снова пересеклись…
Примечания:
И ещё одну...
