Параллельная прямая

Шерлок гордился тем, что мог стирать информацию по своему выбору и не забивать свой «диск». Майкрофт догадывался, что это была всего лишь защитная реакция и информация никуда не девалась, может быть, утрамбовывалась в какую-нибудь кучу или Шерлок создал из нее в своих чертогах слепое пятно или нечто вроде провала в полу, которые аккуратно обходил. Зато такой подход избавлял его от страха, что он в нужный момент не найдет самое важное. Майкрофт информацию не стирал и вообще предпочитал руководствоваться принципом «предупрежден – значит, вооружен». Он был уверен, что при правильной организации хранения информации нескоро дойдет до того, что ей не хватит места. И прекрасно понимал, что «забывать» не выход. Во-первых, даже если забыть само событие, сохраняются «пришитые» к нему эмоциональные и телесные реакции, а во-вторых… во-вторых, ты перестаешь быть полновластным хозяином памяти и она может начать бунтовать в самый неподходящий момент. Вот если убрать из события эмоции – другое дело. К сожалению, последнее не всегда еще давалось ему легко. Для того чтобы убрать эмоции, следовало убрать значение события, низвести его до рядового или обыденного или разрушить с ним связь. И первый шаг для этого – разыскать события и приготовить их к рассмотрению. В данную минуту лист с кличками был списком индексов. Обычно подобное ему не требовалось. Все события, факты, люди, истории в его голове были рассортированы по полкам большой библиотеки высотой примерно с четырехэтажный дом. Сквозь стеклянные крыши и несколько окон, разбросанных в разных местах под самым потолком, на стеллажи струился солнечный свет. Библиотека делилась на секции, которые перетекали друг в друга. Экономика, например, располагалась в секции со скругленной четвертой стеной, с приподнятым на две ступеньки полом и небольшим креслом спинкой ко входу. На экране напротив демонстрировались графики, диаграммы или карты. Кресло перемещалось вправо или влево, полки в шкафах тоже перетасовывались по желанию хозяина, и так можно было не вставая взять любую книгу или папку. В секции с историей семьи, кроме шкафов, стоял стол с альбомами. В них были картинки поместий, интерьеров, вещей, принадлежавших предкам, наград. «Разведывательная» секция вмещала в себя пока что только один стеллаж с полупустыми полками, да и то большую часть ее занимали мемуары разведчиков. В самый темный угол была засунута тетрадка с разговорами с дядей Руди. Больше всего Майкрофт любил зал, куда вела потайная дверь из секции политики. Здесь стоял большой удобный диван, обитый темной кожей, на стеллаже по правую руку хранились видеокассеты и старые пленки, на стеллаже по левую – любимые книги, напротив дивана расположился винный шкаф, на полках рядом с ним – фотографии и несколько вещиц, которые напоминали ему о приятном. Все, разумеется, содержалось в полном порядке. Какую-то информацию Майкрофт помещал в библиотеку сам, но большая часть отправлялась туда автоматически. Помимо потайной, из библиотеки выходили две двери. Одна вела в коттедж к мамуле. Это была тяжелая, дубовая дверь, прямиком из Средневековья, и Майкрофт старался ее держать запертой на ключ. Рядом с мамулей, как он ни скучал по ней, всегда было слишком много хаоса, и когда дверь открывалась, он начинал распространяться на всю библиотеку. За той же дверью скрывался и Мелкий, и, стоило ему вырваться оттуда, как он уже был везде – путал книги с различных полок, разрисовывал карты в секции географии, прожигал кресло в секции экономики какой-то химической дрянью, расшвыривал в зале отдыха кассеты и пленки. Но самое главное – он просто носился, сбивая Майкрофта с ног, шумел, требовал внимания и не давал прийти в себя. Впрочем, Майкрофт сам был виноват. Иной раз он оставлял дверь приоткрытой, потому что если она была закрытой слишком долго, его вдруг охватывало серьезное беспокойство. Как-то раз он подпер ее столом, на время двух экзаменов, которые надо было сдать в один день, и к вечеру так себя извел, что в будущем почел за лучшее так не делать. Тем более что, во-первых, если Мелкий и был катастрофой, то привычной, а во-вторых, Майкрофт все равно не использовал библиотеку для обдумывания, он просто извлекал факты, и все. А вот вторая дверь… Вторая была та самая, из-за которой в библиотеку просачивались демоны, и, когда это случалось, хаос становился всеобъемлющим, и, к сожалению, библиотекой уже не ограничивался. За этой дверью тоже было помещение со стеллажами, только оно больше напоминало туннель, извилистый, уходящий в глубь, и за очередным поворотом вместо прохода с полками Майкрофта подстерегал туман. Иногда туман расползался по туннелю до самой двери, и сейчас был как раз такой момент. Майкрофт отправил аккуратно сложенный лист в карман и спустился в музыкальную комнату. В камине потрескивал огонь, на рояле стояли пустые бокалы. Майкрофт отнес их в крыло слуг и, вернувшись, с сожалением открыл окна. Ветра не было, но снаружи подмораживало, и он не знал, насколько еще хватит тепла. Глушилка приятно щелкнула под пальцами. - Жирбас, - громко сказал Майкрофт, вытащив лист. – Жирдяй недоделанный. Розово-пухлое чмо. Воспоминания обрушились ураганом, будто только того и ждали. Первая школа, вторая, команда по гребле перебивали друг друга, соревновались, кто громче налетит, ударит больнее. Трясущиеся пальцы выпустили лист, и так реально было все, что Майкрофт замахал руками, словно пытался прикрыть голову. Под веками жгло. - Стоп! – приказал он себе и воспоминаниям. – Стоп! Заставил себя оторваться от дивана, сходил в столовую за водой, на секунду сунул голову за окно и принялся пить жадными, большими глотками. Что-то он делает не так. Их слишком много. Необходимо хотя бы уравновесить численное преимущество. Разделить на периоды, затем на людей и по одной кличке за раз. Майкрофт сгреб папки со стеллажа «Первая школа», открывая одну за другой, в пару минут вычертил схему. Фигуранты Уилсон, Райт, Холл, Эдвардс. Эдвардс – лидер, Холл – правая рука, Уилсон, Райт – шестерки. Мотивы… «Единственная причина, по которой один человек унижает другого – это страх. Тиран боится потерять власть, наблюдатель боится физической боли, которую получит в том случае, если окажется на месте жертвы, и все они вместе боятся отвечать за свои поступки и потому создают козла отпущения». Это был единственный раз, когда дядя Руди что-то ему объяснял. На Рождество в тот год, когда его отправили в обычную школу рядом с домом. Это тоже было идеей дяди Руди. «Он у тебя других детей видел разве что издалека, - медленно и громко, словно мамуля была глухой, объяснял он. – Как ты себе представляешь его в закрытой школе? Мы должны знать, с чем мы столкнемся». Мамуля настаивала, что Майкрофт взрослый и вежливый, и проблем быть не должно, но ему самому идея понравилась, и он согласился. Теперь он себя мог только похвалить за это решение. Столкновение с бандой из соседнего класса создало много болевых моментов, но оно основательно подготовило его к тому, что было позднее. Итак, мотивы… Страх потери популярности. Стратегия – показывать свое постоянное превосходство над самым сильным учеником школы в той единственной точке, где сравнение не в его пользу. Тактика – словесные оскорбления, умноженные на количество членов «банды», множественные попытки нарушения личного пространства. Неприятно, но имеет ли это какое-то значение сейчас? Нет, это всего лишь череда происшествий (тридцать шесть, если быть точным), которую можно причислить к временным неудобствам. И, в конце концов, последнее слово осталось за ним. Он все так же умен, но еще теперь и строен, а Эдвардсу, как бы он ни старался, никогда таким умным не стать. Можно объявить этот счет закрытым. Майкрофт с удовлетворением прислушался к себе и отсалютовал себе бокалом. Один ноль! В списке оставалось всего четыре клички. Наш милый Пухляш. Это команда по гребле. Так называл его Тэлбот. Тот самый, что якобы случайно стукнул его веслом и отправил в воду. Этот счет можно было считать закрытым хотя бы уже потому, что пятью неделями позже Тэлбота исключили из университета за наркотики и разврат. Баловались многие, но, поскольку границ это не переходило, деканы смотрели на все сквозь пальцы и никого, разумеется, не ловили. На этот раз доказательства, увы, оказались настолько растиражированы, что закрыть глаза и оставить все, как есть, было нельзя. Эдди, конечно, обо всем догадался. Не здоровался с ним три дня. Потом в раздевалке бросил, не глядя в глаза: «Я бы сказал, что ты совершил подлость, если бы не он первый начал, но, Майк, неужели нельзя было иначе?» Майкрофт на это продемонстрировал каменное выражение лица. Еще через пару дней Эдди сказал: «Не хотел бы я быть твоим врагом», а Майкрофт ответил: «Ты и не будешь», и все стало как раньше, за исключением того, что ощущение тайны на двоих их даже сблизило. Итак, счет закрыт. Майкрофт стиснул бокал в руках и еле прошептал: «Два ноль», потому что дракона, ждавшего его дальше, было так просто не победить. Оставалась вторая школа. Три клички. И Тидженс. Всегда оставался Тидженс. Майкрофт прикрыл глаза. Он был в туннеле, рассматривал пустые полки. За его спиной клубился плотный туман, но сквозь него ясно проступал тот самый взгляд. Повернуться не было никаких сил. Майкрофт уже чувствовал себя совершенно вымотанным. «Я зайду туда позже, - решил он. – Но теоретически там не должно быть ничего отличающегося». И, в конце концов, сейчас это не могло выбить его из колеи. Что они могут применить? Словесные оскорбления, уничижающие взгляды, нарушения личного пространства, даже физические действия (он вздрогнул)? Смешно. Все это он переносил и со всем этим справлялся. Чего стоил только момент знакомства с командой. А свою реакцию на взгляды особого рода он теперь знает, и больше ее не допустит. Или, по крайней мере, найдет место, где ее проявить подальше от чьих-либо глаз. А вот над тем, что он от шока забыл спросить Барбару, от кого вообще получил наследство Бэннистер – стоит поработать прямо сейчас. Теперь самая подходящая возможность упущена, как бы случайно не спросишь, и дядя наверняка оставил ей инструкции, так что придется разрабатывать план. И нужно действенное средство для подобных ситуаций на будущее. Возможно, что-то вроде тревожного чемоданчика, куда будет дублироваться самое необходимое для разговора перед общением. Опорные точки. Да. Майкрофт улыбнулся удовлетворенно. Он не чувствовал себя расслабленно, зато ощущал сосредоточенность. И еще – несмотря на то, что от окон тянуло холодом, ему было тепло. Он выключил глушилку, разминая мышцы, прошелся по комнате, закрыл окно. Потом принес из столовой бокал и, налив в него бренди, медленно поднялся наверх и в гардеробной чокнулся со своим отражением. Что бы ни случилось на новой работе завтра, послезавтра, через месяц или через год, он будет к этому готов. Снился ему Мелкий. Он сидел у него на загривке, задрапированный в желтую занавеску, и одной рукой размахивал игрушечным мечом, а другой удерживал на голове то и дело слетающие оленьи рога. Майкрофт держал его за ноги, слушал его радостные вопли, и ему казалось, что в целом свете не было ничего важней.