Параллельная прямая

Вернувшись домой, Майкрофт прошел в спальню, не разуваясь упал на кровать, скорчился, обхватив руками голову, и пролежал так до темноты. Как и после столкновения с Уильямом, «библиотека» не работала: повсюду вырубило свет, только на этот раз Майкрофт не хотел света. Он боялся, что, когда его дадут, обнаружится, что кругом одни развалины. Однако вечно спасаться было нельзя. В конце концов, у него были обязанности. Он не мог просто так вернуться домой и сказать, что он совершил ошибку и ничего не сделал для того, чтобы ее исправить. Он не мог отказаться от дела всей жизни только потому, что кто-то решил, что это не для него. Это все равно как если бы победил Тидженс. Эта мысль придала Майкрофту сил. Он снял с вешалки серый, «счастливый» костюм, переоделся и отправился к дяде. Он даже не брался представить, что будет ему за то, что он посмел заложить семейную реликвию, но оставалась еще доля процента, что все это было проделано по приказу самого дяди, чтобы проучить его. В любом случае, дяде следовало знать. В такси Майкрофт несколько раз ловил себя на том, что неосознанно втягивал голову в плечи. Он выпрямлялся, но все равно ничего не мог с собой поделать. Он даже ехал совершенно наудачу. Дяди могло не быть дома, но если дядя был в этом как-то замешан, он мог сказать ему не приезжать. А Майкрофт не выдержал бы сейчас оставаться одному. Дядя оказался дома, и вдобавок спал. Майкрофт бросил взгляд на часы: было около девяти вечера. - Он не ночевал вчера дома и пришел сегодня только к шести, - поджала губы Барбара. - Эта работа не имеет конца и края. Ты еще пока счастливец, Майкрофт, что можешь позволить себе жить по часам. – Она посмотрела на него повнимательнее: - Сейчас разбужу. Майкрофт малодушно не стал ее останавливать. Он прошел в музыкальную гостиную, достал дядину «заначку» и налил себе виски. В каком-то смысле это был протест, и когда дядя, помятый, в криво застегнутом домашнем халате и потерявший по дороге тапок спустился вниз, Майкрофт вгляделся в его лицо в поисках усмешки. Но ее не было, и на его поступок дядя не рассердился, а воспринял все серьезно. Только сходил в столовую и принес стакан: - Налей и мне. Сделал глоток, на секунду задержав на лице выражение блаженства, и вернулся к озабоченности: - Рассказывай. Майкрофт, посекундно ожидая, что его история будет встречена гневной тирадой или самое малое - насмешками, изложил суть дела. Дядя молча протянул ему стакан еще раз. Майкрофт наклонил бутылку и едва удержал дернувшуюся руку. Дядя перехватил ее. Он налил виски себе и добавил в стакан Майкрофта. - Тебе надо поработать над своими реакциями, - сказал он. – Медитации, дыхательные упражнения - все, что угодно, что придаст тебе спокойствия. Подобные реакции уместны при мне, но те, кто устраивает нам подобные сюрпризы, будут рады воспользоваться любой твоей нестабильностью. - Значит, это не вы… - уточнил Майкрофт. По губам дяди скользнула усмешка. - Я ведь не твоя маменька, - сказал он. - Не из тех, кто будет устраивать головомойку человеку, попавшему в неприятную ситуацию. Или давать дурацкие уроки тем, кто и так все понимает. Во-первых, даже если не брать в расчет родственную привязанность, у меня не настолько играет эго, чтобы морально уничтожать человека, с которым мы на одной стороне. Во-вторых, я всегда предпочитаю обходиться малыми усилиями там, где это не требует больших, а с тобой достаточно одного разговора. В-третьих, твоя ошибка здесь в том, что ты не предусмотрел изменения заданных условий. Что ж, теперь тебе придется брать в расчет, что любое условие может измениться. - И… что же делать теперь? - Теперь я закажу нам ужин, схожу в кабинет и принесу формуляры допуска, чтобы ты их подписал. А после этого мы поговорим. Дядя встал и, слегка пошатываясь, отправился к двери. Нет, он явно не был пьян, а вот уставший и измученный - однозначно. Майкрофт отставил в сторону стакан, к которому едва притронулся. По крайней мере, он чувствовал облегчение от того, что они, как выразился дядя, «на одной стороне». С другой стороны, теперь он знал наверняка, что где-то в этом городе есть кто-то очень могущественный. Кто-то, кто может, а, возможно, и хочет его раздавить. Первое, что он спросил, когда подписал все нужные бумаги, было: - Это тот человек? - На этот вопрос я тебе не отвечу, - поджал губы дядя, - по той причине, что не знаю. Того человека зовут Доусон, и это одна из причин вот этого, - он скосил глаза на бумаги, лежащие на рояле. – Ты уже в курсе, что кроме С существует B, теперь будешь в курсе, что до недавнего времени существовал еще и D. До того, как после аварии он вынужден был уйти в отставку. Приятнее это его не сделало. - Зачем он приходил? - У него интимный интерес к Барбаре, видишь ли. Можно предполагать, что в случае моей преждевременной кончины она станет миссис Доусон. Майкрофт сглотнул. - А ваша преждевременная кончина?.. - Нет-нет, - успокоил его взмахом руки дядя, - пока не намечается. Видишь ли, Майкрофт, ценность человека в разведке определяется в том числе тем, как много людей забеспокоятся после его смерти. Так вот – после моей смерти вопросы задавать начнут даже русские, не говоря уже об американцах, которые из-за нее вполне способны урезать бюджет совместных программ. Однако я с большим удовольствием создал себе уязвимую точку, на которую можно давить. - То есть это демонстрация вам? - Понятия не имею. - Но вы полагаете, что Доусон может стоять за этим? - Я полагаю, что есть человек поглавнее Доусона. Но Доусон может быть одной из правых рук, или что-то вроде этого. - Но если он знает его, то можно же что-то сделать с этим? Тут дядя захохотал. С шлепанью ладонью по дивану и другими характерными жестами, и не мог остановиться, наверное, минут пять. Когда он умолк, тишина в комнате стала почти осязаемой. Майкрофт ссутулился. - Как ты себе это представляешь? – дядя вынул из кармана платок и вытер влагу, скопившуюся в уголках глаз. – Его невозможно связать с каким-либо криминалом. Для того чтобы проделать такое официальным путем, нужен слишком веский повод. И если я его возьму с потолка, это будет очевидно. - А неофициальным? - А неофициальным… Для этого нужно его достать. Это значит, что будет задействовано слишком много ресурсов, и провернуть это втихую вряд ли представится возможным. А вот погореть на этом я могу. - Что же вы, предлагаете ничего не делать? – уныло глядя в стакан с виски, спросил Майкрофт. - Я предлагаю потрясти дерево и посмотреть, не нападает ли с него груш, - загадочно изрек дядя. – С одной стороны, это все равно, что мериться определенными частями тела. С другой – больше информации о враге нам никогда не помешает. Попросив пересказать всю эпопею с булавкой еще раз в подробностях, дядя отправил Майкрофта спать. На комоде в «своей» комнате Майкрофт обнаружил букетик фиалок. Вообще все выглядело так, будто его тут ждали в любой момент. Новая зубная щетка взамен той, что он забрал, в стаканчике в ванной, в одном из нижних ящиков комода запасные трусы и носки, в верхнем – пачка сигарет. В шкафу висели остававшиеся в стирке рубашки и свитер. И хотя, безусловно, всем этим занималась Барбара, все это было отражением отношения дяди. Однако я с большим удовольствием создал себе уязвимую точку, на которую можно давить. Могло ли быть так, что он дяде даже дороже Барбары? Ведь Барбара не стала его уязвимой точкой… Эта мысль была последней в его голове перед тем, как через десять минут он, едва коснувшись подушки, провалился в сон. Разбудил его осторожный стук в дверь. Это был дядя, он приложил палец к губам и шепнул в самое ухо: «В гостиную». Бросив взгляд на часы и обнаружив, что сейчас около четырех утра, Майкрофт наскоро оделся и спустился вниз. Войдя в музыкальную гостиную, он отшатнулся так резко, что чуть не сшиб стоящий справа от входа стул. У рояля, небрежно давя в пепельнице сигарету, стоял один из тех людей, встречаться с которыми Майкрофт хотел сейчас меньше всего. - Ну что, sweet heart, не прошло и полгода, как мы свиделись, - ухмыльнулся он.