Параллельная прямая

Первую половину дороги до Эксетера Майкрофт мысленно перебирал досье тех, кого он мог встретить у Питерсона (включая министра иностранных дел). Досье было слишком много, так что он разместил их сверху вниз по степени вероятной полезности. В основном сведения от дяди плюс общедоступная база разведок. На своем уровне доступа он мог запрашивать подробные досье, по крайней мере, на некоторых политиков, но все его запросы фиксировались, так что он предпочитал этим путем не пользоваться. Майкрофт подозревал, что дядя мог бы это исправить, однако, похоже, тот предпочитал пока контролировать его шаги. Дядин контроль – этим он и занялся, когда игра с досье (определение с чужих слов ключевых точек использования и точек подхода) ему наскучила. Гораздо интереснее было пытаться вычислить человека, который его вел: Блад в этот раз довез его только до вокзала. Майкрофт колебался между рабочим, прятавшимся за газетой, благообразным старичком и учительницей с несчастными глазами. Во всех них было что-то несоответствующее. Старичок-склеротик несколько раз принимался рассказывать соседке один и тот же эпизод из дней далекой юности, но во второй раз перепутал имена участников событий, а склеротики обычно помнят детали прошлого как раз очень хорошо. Рабочий постоянно тянулся к шее, как будто хотел поправить натирающий воротничок – значит, он уже не тот, кем хочет казаться. Учительница читала методические рекомендации к преподаванию естествознания, но нельзя было не узнать в ней представительницу высшего общества. Но все это были слишком вопиющие нарушения, которые, к тому же, могли объясняться естественными причинами. Недоставало фактов, и, кроме того, в первую очередь не было ответа на вопрос – доверил ли дядя это дело профессионалам или же добровольным помощникам, которые делали что-то для разведки просто из патриотизма. Склоняясь ко второму, Майкрофт в то же время допускал, что среди профессионалов у дяди было гораздо больше доверенных людей, чем тот хотел показать. И все же, хотя ситуация в целом ему не нравилась и с постоянным присутствием чужого человека (а уж тем более Блада) смириться было нелегко, теперь Майкрофт понял, насколько за эти недели он привык к его присутствию и насколько предпочел бы, чтобы рядом был именно он. Но увы – скромному чиновнику из министерства транспорта появляться с телохранителем не полагалось по статусу. Это стало бы лишь неуместной демонстрацией уязвимости либо претенциозности. - Главное, не отвечай на провокации любого рода, - напутствовал его дядя, когда они обсуждали поездку. - Какого рода? - Майкрофт, конечно, подозревал, но не лишне было и уточнить. - Несовершеннолетнего красавца в постель, - ухмыльнулся Блад, который расположился с бокалом коньяка на дядином месте и, как всегда, чувствовал себя в музыкальной гостиной как дома. Широко расставленные ноги и огромные руки – горилла на балу у королевы. - В случае Майкрофта скорее красотку, но да – такое, к сожалению, не исключено. Это самый первый прием в списке вывода из строя политика. И, к сожалению, постоянно действующий. - Я думал, первый – это несколько другое, - ухмылка Блада стала еще шире. - Нет. Мы говорим о ком-то, кто очень рационален. И все же, Майкрофт, не лишним будет напомнить, что лучше тебе никуда не отлучаться из поместья, никуда не заходить перед тем, как тебя встретят, и после того, как отвезут на вокзал. Да, он определенно предпочел бы, чтобы Блад был здесь. Мысли об ограничениях его положения вызывали досаду, и Майкрофт выбрал первое попавшееся направление, чтобы их избежать – стал думать о Бладе. Это тоже было неприятно, но, по крайней мере, ему светило с этим разобраться. Здесь недостаток информации не был так вопиюще велик. А прояснить некоторые вещи стоило. Нечто, что он до сих пор не понимал. Чем больше Майкрофт думал о Бладе, тем больше склонялся к мысли, что тот и сам оказался во всей этой истории случайно. По складу характера Блад вряд ли бы мог стать ликвидатором, он был слишком импульсивен, ему бы это просто не доверили. В то же время он убивал и, вероятно, пытал на войне. Но убивать в мирных условиях – совсем другое дело. Может быть, поэтому он и пытался заставить действовать Майкрофта, а вина как-то была связана с тем, что пришлось убивать своего? Или даже того, с кем он был знаком? Отец Блада был родом из-под Миддлсбро, а Олбрайт вырос в Ньюкасле. Конечно, 60 км – это большое расстояние, но у них могло найтись что-нибудь общее, например, любовь к футболу или к боксу. Олбрайт… Майкрофт поморщился, вспомнив его досье, точнее, те отрывочные сведения, которые руководство любезно ему предоставило. По сути, его отправили совершенно неподготовленным. А что если бы он и вправду ошибся? На секунду его накрыло волной жара, и почти сразу же он почувствовал, как струйка холодного пота стекла по спине за пояс брюк. Нет-нет – Майкрофт даже головой замотал, пытаясь прогнать дурную мысль - дядя все правильно сказал: нужно уметь жертвовать, лучше уж перестраховаться, чем… И все же… а если бы на месте Олбрайта был он, если бы кто-то так же перестраховался в его случае? Для этой мысли никакого чемоданчика под рукой не было. Да даже если бы и был… Нет, свет в библиотеке не вырубило - напротив, слишком сильно, ошеломляюще больно ударило по глазам. Майкрофт заморгал, напоминая себе, что за ним следят, что нельзя показывать эмоций. Вспомнил наконец про припасенную на случай чего-то подобного «Таймс», вынул и спрятался, делая равномерные вдохи. Главное – восстановить контроль. Восстановить. До поместья добрался уже более-менее в себе. Еще и машина помогла с тонированными стеклами, настоящее убежище от всех. Холлингем-холл оказался настоящим замком, сочетавшим в себе протестантскую суровость с признаками бескрайнего богатства. На газонах подъездной аллеи, несмотря на январский иней, зеленела трава, на клумбах у широкого, явно перестроенного в последние годы крыльца цвели фиолетовые фиалки. Питерсон встретил его на улице, в пиджаке точь-в-точь, как тот, что был в клубе. Тут же подтянулись и сыновья, оба рыжеволосые и круглолицые, похожие на отца и друг на друга. Майкрофт вспомнил, что один старше другого всего на один год. Эти действительно выглядели братьями - даже в том положении, в котором они стояли по отношению друг к другу, чувствовалась близость. И заговорили одновременно. - Вся семья в сборе, - улыбнулся Питерсон, закончив представления, но теперь в его улыбке чувствовалась горечь. Дядя уже рассказал, что жена его погибла в результате несчастного случая несколько месяцев назад. – Только Джулия непонятно где, - заметил Кевин. - Она везде, - отмахнулся Питерсон. – Она практичнее вас всех, а вы беспокоитесь. И она все равно не любит шумные сборища. - Она у нас дикий лесной эльф, - пояснил Лайон. - Скорее уж болотный, - вздохнул Кевин. – Пойдемте, я представлю вас кое-кому. И надо же вас угостить. Внутри было тепло. В каминах залов, через которые они шли, пылал огонь, но Майкрофт не сомневался, что за шторами прятались батареи отопления. Наконец они оказались в небольшой столовой. Кевин предложил ему вина, сам выбрал виски. - Мне можно, - сказал уверенно. – В отличие от тебя. Я-то не политик. Кстати, если тебе нужно поймать кого-то определенного, это лучше делать после ужина, когда все будут в нужной кондиции. И не вздумай, - он доверительно понизил голос, - соглашаться на авантюры, которые тебе предложит отец. Любые. Майкрофт с благодарностью взял бокал и сделал невинно-вопросительное лицо. - Я голосовал за тебя, - пояснил Кевин. – Не хотелось бы, чтобы такой политический капитал пропал втуне. – И кивнул в сторону залов. - Пойдем познакомим тебя. В следующие полчаса Майкрофт оценил возможности, которые ему открыл клуб. Кевин представил его двум десяткам людей, все они были минимум десятью годами старше и минимум половина из них могла быть охарактеризована как важные. О другой половине у Майкрофта просто не было сведений. Становилось понятно, что Питерсон приглашал сюда далеко не каждого политика или консерватора. И еще – то, что тактика дяди, похоже, не сработала. Или он сам рассказал Питерсону о нем? В другой раз, возможно, Майкрофт был бы польщен высокой оценкой его способностей, но сейчас его это беспокоило. Кто? И зачем? После представлений Кевин сослался на дела, и, поскольку молодым чиновником, занимающим скромную должность в статистическом отделе министерства транспорта, никто из новых знакомых не заинтересовался, Майкрофта поручили экономке Анне. Через несколько минут он оказался на четвертом этаже в комнате с видом на парк. В этой стороне все было как обычно – гнущиеся на ветру лысые деревья и никакого подогрева. Главным событием, судя по всему, был ужин, обед подавали в комнаты, и потому у Майкрофта образовалось несколько свободных часов. Мысль о том, чтобы высунуть нос на улицу и посмотреть поместье, по причине отвратительной погоды отпала сразу, но и так альтернатив оставалось минимум четыре. Спуститься вниз и мозолить глаза тем, кого он еще не знал; остаться в спальне, заказать бокал вина и, уютно устроившись в кресле, перебирать в памяти страницы любимых книг; выбрать в видеотеке фильм и воспользоваться имеющимся в спальне проигрывателем; найти в доме библиотеку и разместиться там. Майкрофт сначала прошелся по залам – на всякий случай, вдруг появились знакомые лица, а потом выбрал последнее. Когда он спросил про библиотеку, Анна странно дернула щекой и сказала: «Боюсь, сэр, вам там не понравится. Если вам нужны тишина и покой, вы могли бы воспользоваться очень комфортной голубой гостиной в западном крыле. Я покажу дорогу». Майкрофт поблагодарил и попросил лучше показать гостиную на плане – такие лежали на столике у входа. Потом пошел в библиотеку выбрать книгу. Почему Анна решила, что ему здесь не понравится, стало понятно сразу. Библиотека состояла из трех маленьких комнат, двери между которыми были забиты наглухо. Боковые комнаты все были заставлены шкафами, но место для чтения имелось только в средней – на диване, развернутом из-за недостатка места поперек помещения. Справа от него был камин, а слева - шкаф с медицинскими книгами, запертый на ключ. Тяжелые шторы на окнах не пропускали ни капли света. Общая запыленность комнаты по сравнению с вычищенным до блеска особняком удивляла, однако на кресле, придвинутом к шкафу, Майкрофт нашел крошечный комочек земли, совсем свежий, а камин явно недавно топили. Движимый любопытством (и едва заметными следами около дивана), он протиснулся между диваном и стеной и отодвинул штору: на подоконнике лежали тетрадки и, опираясь на них спиной, сидела замызганная тряпичная кукла. Поглядывая одним глазом во двор, где Питерсон с сыновьями встречал очередного важного гостя, Майкрофт потянул к себе верхнюю тетрадку. В ней оказались задачи по геометрии, записанные аккуратным почерком и решенные несколькими способами каждая. Джулия явно опережала школьную программу, хотя, судя по жирным пятнам на каждой странице и длинному волосу, украшенному перхотью, об аккуратности задумывалась вряд ли. Интересно, как она выглядит? Воображение Майкрофта нарисовало тонкую, но плотную фигурку, сидящую по-турецки на ковре, голова опущена, лицо закрыто длинными волосами. Он попытался разглядеть детали, и вдруг осознал, что это Алисия. Задумавшись, почему так, он обнаружил, что вопрос, появится она здесь или нет, оказывается, волновал его больше, чем следовало. Это был подходящий случай завести более близкое знакомство, но мысль об общении с ней, тем более о более глубоком общении, была очень неприятна. «Это просто работа, - подавляя досаду, напомнил себе Майкрофт. – Это работа и, более того, продвижение к моей цели. И, в конце-то концов, - сердито добавил он, - мне не надо с ней спать!» Он вернул тетрадь на место, поправил куклу, чтобы сидела ровно, и пошел к двери.