Параллельная прямая

Для чтения Майкрофт выбрал сборник статей по американской внешней политике. Он уже был на полпути к голубой гостиной, когда смутное чувство, что с библиотекой что-то не так, догнало его. Мысленно отмахнувшись, он оставил позади один из залов, где разговаривали и смеялись гости, и свернул в коридор западного крыла, однако, когда уже был у заветной двери, чувство неправильного усилилось настолько, что ничего не оставалось, как пойти назад. В этот момент он как никогда понимал Мелкого, мотивация которого основывалась как правило на том, что что-то в одном месте начинало зудеть. Сейчас проверка подобной мелочи не имела никакого практического значения, но ему «было надо». Мелочь состояла в наличии в воображении ковра. В библиотеке ковра -Майкрофт это помнил точно - не было. Он вернулся туда и, раздернув шторы, пристально посмотрел на паркет. Действительно, при дневном свете стала заметна граница выцветания, не видная при электрическом свете. А еще то, что диван, судя по следам на паркете, стоял раньше сиденьем к окну. «Несомненно, очень важный факт», - Майкрофт прямо-таки слышал понятно чей ехидный голос. Но мелочь-мелочью, а в очередной раз получил доказательство роли интуиции. Он задернул штору и устроился на диване. Откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, жалея лишь о том, что под рукой нет чашечки чая. Потом одернул себя – на чужой территории, в конце концов – и переменил позу. Идти уже никуда не хотелось, да и какая в самом деле разница, где читать? Не так уж тут и пыльно, библиотека в Масгрейве была не чище. И кроме того, в сборнике всего около двухсот страниц – это со всеми размышлениями на полчаса максимум. А потом что, возвращаться? Да ну. Через полчаса он отнес сборник на место и направился теперь к шкафу с медицинской литературой – его внимание привлек альманах «Новейшие исследования человеческого мозга». Однако тут Майкрофта ждало разочарование – ключ, хоть и торчал в замке, оказался вовсе не от этого шкафа. Он вспомнил, что видел в третьей комнате языковую полку и на ней учебник русского. В Кембридже он специализировался на Азии и Ближнем Востоке, так что учил арабский и корейский, восточноевропейские языки для миссий осваивал сам, но русского среди них не было. Сейчас, конечно, Россия потеряла статус значимого врага, но нельзя было сомневаться в том, что это временно. Напротив третьей комнаты, у лестницы на второй этаж он столкнулся с Анной. Увидев его, она от неожиданности выронила ключи. Потом овладела собой и спросила, не подать ли ему чаю или вина. Майкрофт попросил чаю и пошел копаться в учебниках. Русский был представлен аж пятью, но очень старыми. Зато учебники африканских языков сияли новыми корочками. Майкрофт вытащил учебник по суахили – он не был подписан, но принадлежность легко устанавливалась по пятнам от масла на страницах. Похоже, Джулия любой еде предпочитала рыбу с картошкой. Он выбрал самый сносный по его мнению учебник русского и вернулся на диван. Через пять минут пришла служанка с подносом. Теперь все было как надо. Однако едва Майкрофт погрузился в пучины грамматики, выстраивая связи с болгарским, польским и чешским, как дверь открылась и в комнату проскользнула девушка, одетая болотно-зеленую юбку-клеш, длиной сильно ниже колена, в пятнах по подолу, и темно-серый свитер, над горловиной которого торчал уже далеко не белый воротничок. Челка прикрывала широкий лоб, длинные волосы были заведены за острые, действительно как у эльфа, уши. Майкрофт не сомневался в том, что это была Джулия. Не глядя на него, не здороваясь, она молча подошла к шкафу, залезла прямо в ботинках на кресло и, пошарив сверху, достала кусок тонкой проволоки. Вынула ключ и, вставив проволоку в замок, через несколько секунд открыла его. Было видно, что она делала так далеко не первый раз. Получив доступ к шкафу, Джулия выгребла книги с нижней полки прямо на паркет и, усевшись на пол, лицом к Майкрофту, стала раскладывать книжки на две кучи. Майкрофт исподтишка разглядывал ее, пытаясь делать вид, что смотрит в учебник. Он поразился тому, насколько точно представлял ее. Она и вправду оказалась похожа на Алисию, не только фигурой, но даже тяжелой, не питерсоновской, челюстью. Несомненно, она разглядывала Майкрофта тоже. Между тем напряжение в комнате росло. Надо было что-то делать. Можно было поздороваться, можно было кивнуть, встать и уйти, но Кевин очевидно беспокоился о сестре, и это значило, что она могла стать ключом к нему. - Привет, - сказал Майкрофт, откладывая в сторону учебник, соскальзывая на колени и протягивая руку, - я Майкрофт Холмс. Лицо Джулии просветлело. Улыбка выдала ее - она добилась, чего хотела. - Анна Джулия Питерсон. У нее оказалась большая, широкая ладонь, вся испещренная мелкими линиями. - Вы трогали мою куклу, - сказала Джулия. Утвердительно - значит, следила за ним. Однако в ее тоне не было большого упрека. - Приношу свои извинения, - церемонно наклонил голову Майкрофт. - Ничего, ей понравилось, - фыркнула Джулия. – На нее обычно никто не обращает внимания. - Она вскочила и стала беспорядочно запихивать аккуратно разложенные книги в шкаф. – Ваш чай уже остыл – нам нужен новый. Хотите рыбного пирога? Мы сами испекли его с Анной. - Пожалуй, не отказался бы, - сказал Майкрофт, поднимаясь и аккуратно отряхивая колени. Джулия затолкала на кресло единственную оставшуюся на полу книгу и выбежала из комнаты: - Сейчас, я все закажу. Она вернулась через пару минут. Майкрофт обдумывал, как себя с ней вести. Чем-то она была похожа на любого подростка – стремление показать свою независимость, и при этом нужда во внимании. Учитывая ее ситуацию – мать умерла, братья уехали, отец, похоже, занимается своими делами, эта нужда должна была быть очень-очень большой. А что бывает с чересчур умными детьми с большими нуждами и без присмотра, он знал слишком хорошо. Что ж, слушать, спрашивать, еще раз слушать. Впрочем, вначале даже спрашивать не потребовалось. Джулия принялась болтать с такой скоростью, что невозможно было и слова вставить. Про учительницу, которая обидела ее, не засчитав решение, про Анну, которая считает, что она знает все на свете, а сама не умеет правильно собирать вереск, про Гертруду, которая смеется над ней и говорит, что папа все равно никогда-никогда не разрешит ей уехать в Африку. На этом месте она замолчала, посмотрела куда-то вправо от камина и вообще ушла в себя, забыв о разговоре. Пришла Анна, принесла чайник, чашки и два солидных куска пирога. Задержала взгляд на молча гладящей себя по волосам Джулии, получила от нее жест-отмашку и ушла. Пирог был действительно хорош, даже очень хорош, почти как у мамули, но тяжелое молчание давило на нервы. Майкрофт прекрасно понимал сейчас, что Питерсон имел в виду под практичностью – Джулия, кажется, любого могла заставить плясать под свою дудку. - Так что не так с Африкой? – спросил он, когда та доела свой кусок и облизала пальцы. Джулия посмотрела на него так, будто только что увидела. Перевела взгляд на правый угол камина, потом обняла себя за плечи и наконец встряхнулась. Спросила: - Умеете ездить верхом? Вглядывалась в Майкрофта так жадно, словно ее жизнь зависела от того, скажет ли он «да». - Да, а в чем дело? – спросил Майкрофт. Конечно, он умел. То, что ненавидел – дело другое. - Вы составите мне компанию? Я хотела бы покататься, сегодня все заняты, а без взрослых мне кататься не разрешают. Ужин еще только через три часа, - напомнила она. Майкрофт взглянул в сторону окна. Мысль о конной прогулке по продуваемым ветром пустырям вызывала только ужас. - Я принесу теплую куртку! – воскликнула Джулия, срываясь с места. – И штаны. Нет, она, кажется, была даже хуже, чем Мелкий. Мелкому, по крайней мере, можно было отказать. Ну, теоретически. Через пятнадцать минут конюх вывел из стойла великолепного гнедого. Джулия, нарезавшая круги от нетерпения, слезла с белой кобылы. - Это Виконт, - сказала она, почесав жеребцу гриву. – Ему три с половиной года. Совсем мальчик. Бедный ты мой, - поцеловав в морду, Джулия оттолкнула его. Майкрофт, стараясь не думать о собственной неловкости, полез в седло. Последний раз он ездил два года назад и надеялся не делать этого больше никогда. - Мисс Питерсон, вы уверены, что?.. – озабоченным тоном спросил конюх. - Я сказала «нет»! – отрезала Джулия и сходу пустила кобылу в карьер. Майкрофт, куда худший наездник, сделал все по правилам – сначала шаг, потом рысь и потом уже галоп. Догнал он Джулию только около парка. Она явно была недовольна тем, что он так долго, но в этом Майкрофт не собирался ей потакать. И ему не давала покоя мысль, что что-то здесь было не так. Конюху не нравилась идея их выезда. Кроме того, если нужен был кто-то взрослый, конюх бы прекрасно подошел. Запоздало вспомнились дядины предупреждения. Могли ли Джулию подучить спровоцировать его? И еще ему не нравился ее тяжелый взгляд. Но если она и вправду всего лишь хотела покататься, если он просто заинтересовал ее как новое лицо, как тот, кто дал ей необходимое внимание? Тогда, прервав прогулку, он будет выглядеть нелепо, даст повод посмеяться над ним. Пока он лихорадочно анализировал каждое ее движение, они обогнули парк, и начался спуск. Внизу местность выглядела совсем дикой – ни строения, ничего такого, к чему была бы приложена человеческая рука. Редкие холмы и еще более редкие деревца, неприкаянные, заблудившиеся души. Они выехали на дорогу, или скорее тропинку, на которой отчетливо просматривались колеи от тележных колес. Тут и там попадались камни. Джулия перевела кобылу на шаг, потом и вовсе спешилась, сделав знак Майкрофту. Они прошли пятьдесят ярдов под уклон, обогнули небольшой холм и остановились у толстого дерева – отчаянно цепляясь за склон высохшими корнями, оно, казалось, держалось на нем только чудом. Джулия привязала коней. Майкрофт только сейчас заметил, что моросит и что он весь продрог. Высокий воротник не спасал от ветра, и у него мерзли уши. - Нам надо назад, - сказал он твердо. - Нет, не надо, - ответила Джулия. Отвернувшись, она зашагала дальше по тропинке, которая вела теперь по каменистой осыпи. Майкрофт застонал сквозь сжатые зубы и бросился догонять ее. Когда, каким образом все вышло из-под контроля? Почему он позволил ей проделать все это с ним? - Послушайте, я замерз! – воскликнул он. Джулия молча вынула из внутреннего кармана фляжку. В ней оказался виски. - Боже! Майкрофт сделал глоток. Джулия подождала, не глотнет ли он еще, и молча убрала фляжку. Она сделала три шага вниз с осыпи и ступила на равнину, покрытую пожухлой травой. Майкрофту ничего не оставалось, как только пойти за ней. Под ногами чавкнуло. Майкрофт застыл. Болото. Дартмурское болото! - След в след! – велела Джулия. Она ступала уверенно, лишь изредка останавливаясь и всматриваясь в одной ей ведомые приметы. Высокие сапоги, которые Майкрофту выдал конюх, покрылись грязью по самый верх. Почва колыхалась под ногами, и каждый шаг давался с трудом. Ярдов через сто они оказались на твердой земле - большой кочке. Повсюду – справа, слева лежал ковер выжженной травы. - Дальше дороги нет, - сказала Джулия. Майкрофт покорно ждал, что еще она выкинет. - Нужно лечь на кочку, - сказала она. - Что?! - Майкрофт, нужно лечь на кочку, вот так, - Джулия легла плашмя и вытянула руку так, что та касалась травы внизу. – Давайте. Майкрофт присел на корточки, вглядываясь. - Там живет болотный тролль. Он утащит вас, если вы дотронетесь до этого места, - сказала Джулия. Он вздрогнул. «Пойдем, под моей кроватью монстр, ты должен его прогнать. Ну пойдем же!». Ему было десять, и он, конечно, знал, что никакого монстра не существует, и знал, что и Шерлок это знает тоже, что тому всего лишь хочется поиграть, но отчего-то лезть под кровать было страшно. - Ну же! – Джулия потянула его вниз. Майкрофт оглянулся на холмы. Слишком далеко, чтобы сфотографировать, или?.. И что, если под травой капкан? Он лег поперек кочки, и Джулия переместила его руку в нужное место. - Вот так, - сказала она. – Чувствуйте. А теперь здесь. Сначала он ничего не понял, кроме того, что рука проваливалась в болото, хотя Джулия и удерживала ее. А потом… - Чувствуете? Температура травяного ковра была разной. Холодной, ледяной, и все-таки разной. Майкрофт подул на руку, пытаясь согреть ее, и опять опустил в то место, которое Джулия указала первым. Теперь он тоже это чувствовал – внизу, под зыбким покровом бил родник… Когда сорок минут спустя они вернулись на конюшню, навстречу им вышел Кевин. Майкрофт замер, но тут Джулия слезла с кобылы и помчалась к нему обниматься. Потом она убежала на конюшню, а Майкрофт пошел за Кевином в дом. У самой двери тот обернулся. - Я… прошу прощения, - сказал Майкрофт. – Я не отдавал себе отчет, когда согласился… - О чем ты? – удивился Кевин, взявшись за ручку. – Я не знаю, как благодарить тебя. Это настоящее чудо. Джулия со смерти мамы не сказала и пары фраз.